Женскій Монастырь Въ Липшѣ — женскій монастырь божіей матери

Чи чули вы коли за женскій монастырь въ Карпатской Руси? Не чули? Не чули, бо про него не кричали и грошей по Америкѣ не сбирали, якъ на другіи монастыри.

А все же такій монастырь есть. И онъ не только есть, но онъ найбольшій и найкрасшій межи всѣми монастырями Карпатской Руси. Стоитъ онъ крепко, ростетъ и розвивается. Восемдесять и шесть монашокъ жіютъ въ томъ монастыре.

А где же тотъ монастырь?

Недалеко отъ села Липшы, въ Мараморышѣ. Отъ середины села всего лишь три километры, а отъ мѣстечка Хуста дасъ дванадцать километровъ. Кругомъ все православный седа: Липша, Липовецъ, Поляна, Кошелево, Монастырецъ,

Горѣнчево, Иза, сердце старой вѣры, православія, православный Мараморышъ.

При мадьярахъ не було уже ни одного православного монастыря въ русскихъ Карпатахъ. Стародавныи монастыри силою забрали папежи-уніаты, якъ напримѣръ на Чернечой Горй коло Мукачева, въ Краснобродѣ около Межилаборецъ и Боронявскій подъ Хустомъ. А другіи наши монастыри латинники-папежи розбили такъ, что и слѣда не осталося отъ нихъ; Лишь въ старыхъ книжкахъ и въ сердцахъ народа они записаны: Угля, Грушево, Мстичево. . .

Православного монастыря при мадьярахъ не осталося ни одного Но були монашки. Коли началося страшное гоненіе за вѣру въ 1912-мъ году, то найбольше пострадали православный монашки. Они жили въ своихъ хатахъ, при родичахъ. Они робили на поляхъ якъ всѣ, они одѣвалися такъ, якъ всѣ другіи дѣвки въ селахъ. Но они не отдавалися и они носили чорныи платки (хустки) на головахъ.

Знали ихъ уніатскіи попы-мадьяроны, тѣ что отреклися отъ прадѣдной вѣры и отъ русского народа, что стыдалися говорити по-хлопски, по-русски. Тоты мадьяронскіи попы показували ихъ, мадьярскимъ жандармамъ и приказували ихъ бити. И мадьярскіи жандармы били ихъ немилосердно. Найгорше ихъ били и мучили свои русскіи іуды, жандармы русской крови. Прославился тогды своимъ звѣрствомъ жандармъ Фейеръ, отецъ которого назывался Бѣлый и булъ русскимъ. Прославился также одинъ нѣмецъ родомъ изъ Мокрой и одинъ волохъ изъ Апши. Правдивый мадьяры, особливо кальвины-протестанты, обходилися съ нашимъ народомъ лучше якъ свои іуды-искаріоты и другіи перекинчики изъ нѣмцевъ и волоховъ.

Найтяжшіи часы настали въ 1912-мъ году. Тогды була война на Балканахъ. Сербы и болгары воювали съ турками. Запахло войною и въ нашихъ Карпатахъ. Начали говорити о войнѣ противъ Россіи. Войну начали мадьяронскіи попы противъ нашого русского народа, абы подлизатися мадьярскимъ панамъ. Они оклеветали нашъ народъ. Они говорили мадьярскимъ панамъ, что православіе наши люди приносятъ изъ Россіи. Они говорили, что всѣ православный суть зрадники мадьярской державы.

И началося гоненіе за вѣру. Православныхъ церквей не було, всѣ церкви були въ рукахъ ушатскихъ поповъ. Православныи люди собиралися въ хатахъ и тамъ они молилися. Но уніатскіи попы посылали жандармовъ, который ихъ розгоняли и били. Били ихъ немилосердно, до крови. Головнымъ гонителемъ-фараономъ булъ уніатскій попъ Азарій въ Изѣ. Онъ приказалъ жандармамъ бити всѣхъ изскихъ людей, кого лишь встрѣтятъ на улицѣ, бо всѣ они зрадники. Лишь тѣхъ абы не били, у кого будетъ цыдулка отъ уніатского попа. Малодушныи ишли до попа, кланялися фараону и брали цыдулки. Но такихъ було мало въ Изѣ. Большинство народа страдало, но уніатскому попу не поклонилися.

И въ Изѣ були монашки. Ихъ найбольше возненавидѣлъ уніатскій попъ Азарій. Зимою съ 1911 на 1912 годъ, въ дуже студеный, морозный день, жандармы собрали всѣхъ монашокъ и погнали ихъ до рѣки. Тамъ жандармы потребовали отъ нихъ, абы они отреклися отъ православія. Но монашки не отреклися отъ вѣры. Ихъ тогды жандармы розобрали и погнали въ рѣку, на которой ишолъ ледъ. Ихъ держали долго въ водѣ и все говорили имъ, абы они отреклися отъ православной вѣры и абы они поклонилися уніатскому попу. Но ни одна не отреклася. Потомъ повели ихъ назадъ въ село, въ сельску канцелярію, и тамъ ихъ били. Били такъ, что кровь забризгала стѣны. Одна изъ монашокъ, Юліана Прокопъ, упала якъ мертва. Жандармы кинули ею въ пивницу, думаючи, что она уже не жива. Тамъ она лежала безъ памяти два дни.

Игуменя Параскева

Но она не умерла. Она долго хоровала. Люди думали, что она скоро умретъ. Но Господь Богъ сохранилъ ей жизнь, и теперь она игуменя перваго православного женского монастыря въ Карпатской Руси.

Минулася война, настала революція. Перестали гоненія за вѣру. Мадьярскіи паны увидѣли, что такъ недобре. Будапештское правительство въ гдекоторыхъ православныхъ селахъ отобрало церкви отъ уніатскихъ поповъ и передало ихъ православному народу. Такъ сталося въ Изѣ, Кошелевѣ, Горѣнчевѣ, Липшѣ, Теребловѣ. Но було уже за поздно. Мадьярія роспалася. Каратская Русь присоединилася до Чехосло вакіи. Справедливости для православныхъ и подъ чехами нѣтъ. И они поддержуютъ папежовъ-ушатовъ, но хоть не бьютъ и не убиваютъ за вѣру. Православную вѣру тамъ теперь обороняютъ сербы, бо православная Церко въ Карпатской Руси подъ сербскимъ патріарxомъ.

До 1924 года, монашки и дальше жили у своихъ родичей, якъ передъ войною. Но въ 1925 году они рѣшили сбудовати монастырь. Доставши благословеніе отъ сербского епископа Досиѳея, они началали на самъ передъ строити церковь. Одна побожна женщина подаровала участокъ земли подъ церковь около Липши. Грошей не було ніякихъ, но була добрая воля и вѣра въ Бога.

Въ 1925-мъ году выстроили церковь и шесть келій, въ которыхъ помѣстилося 20 сестеръ.

Въ 1926-мъ году сбудовали трапезную, еще двѣ келіи, стайни, амбары и кухню.

Въ 1927-мъ году построили пекарню, швальню и домикъ для священника.

Въ 1928-мъ году построили другую кухню и начали постройку «корпуса» (великого дома) для монашокъ. Постройку сего дома закончили въ 1929-мъ году.

Въ 1930-мъ году построили еще одинъ домъ для монашокъ. Всѣхъ такихъ домовъ, въ ктороыхъ находятся келіи для монашокъ, теперь три.

Все то стоило много труда. Особливо тяжко було съ початку. Монашки достали кусокъ земли, покрытый хащею и тернемъ. Тяжкими чеканами они сами корчували корчи. Спали они на голой землѣ. Дороги изъ села не було. Все, что було потребно, не только ѣду, но и матерьялы для будинковъ, монашки несли сами на своихъ плечахъ. Несли они на своихъ плечахъ наветь и цеглу. Только въ 1927-мъ году сестры провели дорогу изъ села Липши до монастыря и купили одного коня. Тогды стало трохи легче.

Теперь монастырь маетъ около тридцати угрговъ (по американски: акровъ) земли. Есть у него худоба и все, что потребно для газдовства. Каждая изъ сестеръ дала монастырю все, что у ней було: свою землю и маржину (скотъ). Земли, что були далеко отъ монастыря, обмѣняли на близкіи земли. Но всего сего було за мало для того, чтобы построити монастырь. Многое треба було купити, а грошей не було. Где что дали добрыи люди. Но треба було также и позычити грошей. Коли монастырь булъ готовъ, було долгу 96,000 чешскихъ коронъ.

Но сей долгъ сестры уже сплатили. Тяжкимъ, упорнымъ трудомъ они заробляютъ гроши, кормятъ себе и сплачуютъ долги. Они сами робятъ на поляхъ. Сѣютъ мелай (кукурузу), садятъ картошку (бандурки), фасолю, сѣютъ подсолнечникъ для постного масла. Но земли за мало, всего тридцать угровъ, а сестеръ восемьдесять и шесть. Уже весною, въ мартѣ мѣсяцѣ, не стаетъ хлѣба, треба докупати до нового урожаю.

Головный доходъ монастырь маетъ изъ ткальни. Монашки ткугъ килимы («карпеты»). Въ ткальнѣ работаетъ 26 сестеръ. Но, на жаль, не було грошей, чтобы купити машины. Пришлося взяти машины въ долгъ у одного чеха и давати ему часть дохода. Только черезъ пять лѣтъ машины стали власностью монастыря. То сталося въ 1934-мъ году. Теперь машины уже монастырскіи.

Есть въ монастыре также и швейная мастерская, въ которой шьютъ одежу для монашекъ, шьютъ ризы и всякій церковныи облаченія, а также одежи для священниковъ. Есть и сапожная мастерская. Но въ ней монашки шьютъ черевики только для самихъ себе. Зимою они плетутъ кошики, ткутъ сукно и вышиваютъ.

Въ семъ, 1935-мъ году, исполнится десять лѣтъ со дня основанія монастыря, першого женского монастыря въ Карпатской Руси.

Монастырь стоитъ на твердой основѣ. Онъ выросъ на родной земли, на мученической крови, онъ коренится въ исторіи нашего народа. Въ монастырѣ строго соблюдается монастырскій уставъ, монашки молятся усердно Богу, николи они не бездѣйствуютъ, роздѣляючи свой часъ межи молитвою и работою.

Дай Богъ, чтобы монастырь послужилъ не только для спасенія душъ сестеръ, членовъ монастыря, но чтобы онъ сталъ также и культурнымъ центромъ, такимъ, якими були давно монастыри на Руси, центромъ просвѣщенія, науки и народного, русского духа.

Будемъ надѣятися, что теперь, коли монастырь стоитъ уже на своихъ ногахъ, при немъ отворится школа для дѣвчатъ, и что въ той школѣ они научатся любити свою православную вѣру и свой русскій народъ, а также научатся сельскому хозяйству, газдовству, такъ якъ то буваетъ въ другихъ краяхъ и якъ то було колись въ Россіи. Изъ монастырской школы Лѣсненского женского монастыря въ Россіи (около Берестья) выходили лучшіи газдыни, которыхъ знала вся Россія.

О семъ повинно бы подумати церковное начальство въ Старомъ Краю, а мы американцы, повинны бы помочи въ семъ дѣлѣ.

Дай Боже!

конец

[BACK]