Богородце Дѣво — Іероним Луцык
(Ненапечатанная повѣсть пок. Іеронима Луцыка, написанная нимъ больше якъ 40 лѣтъ тому назадъ. Прислалъ въ редакцію Димитрій Иванишинъ, изъ Розеллъ, Н. Дж. Кромѣ ниже напечатанной повѣсти, г. Иванишинъ прислалъ и другіи повѣсти пок. Луцыка, которы своевременно будутъ напечатаны въ будущихъ календаряхъ ОРБ).
BlessedMaid
ПРЕЧИСТАЯ ДѢВА МАТИ Русского Краю! Нема годины, щобы русскіи сердца не славили Твоего Имени! Божь только добра, только чудесной опеки зазнали мы и предки наши отъ той Царицы небесъ, що нема словъ, щобы все то, хотя въ милліонной описати части. И поки Солнцу сіяти, поти Русь буде величати свою Заступницу, за молитвами которой Господь Богъ укрѣпляе насъ до дальшей борьбы противъ нашихъ враговъ.

Послухайте:

Давно, дуже давно то дѣялось. На русской землѣ страхъ, боль, разлука. Чорною хмарою покрыла татарва ту землю, що колись плыла молокомъ и медомъ. Где глянешь, тамъ всюда видишь сгарища и руины, где ступишь, тамъ всюда потоки крови. Хищіи волки и хищая птица кормятся тѣлами убитыхъ. Всюда одна, страшна пустыня, всюда бѣлѣются кости убитыхъ.

Ой, бо татаре не знаютъ пощады, не знаютъ милосердія. Що не взяли въ ясиръ, то все иде подъ ножъ, горшь водицы льеся русская кровь. По лѣсахъ и дебряхъ кроются тѣ, що змогли на часъ утечи, однако изъ нихъ многіи гибнутъ голодовою смертію, божь боятся выйти изъ укрытія.

И только дикій звѣрь сытый былъ въ то время, а народъ, непевный ни дня, ни годины, страдалъ и стоналъ и не было для него надежды, не было помочи, кромѣ надежды на Бога, кромѣ вѣры, що Матерь Пречиста заступится за бѣдными.

Недалеко береговъ рѣки Стрипы, при лѣсѣ, що гущавиною закрывалъ всю ту сторону, было маленькое село,, которого назвы не допытаешься нынѣ. Жилъ тамъ тихій, мирный, добрый народъ, вѣрующій, гостепріимный. Зайнятый управою земли, плеканьемъ пчелъ, а и ловлею рыбы, проживалъ онъ спокойны дни и молилъ только о то Бога, що бы страшная язва тѣхъ временъ, татарва, не напала тѣхъ сторонъ, не помѣшала тихого ихъ счастья.

Въ тогдѣшны часы церкви были дуже рѣдки, божь и осели тоже были невелички.

Наши поселяне "ходили до церкви до сосѣдной большой осели, що лежала по другомъ бокѣ рѣки Стрипы. При церквѣ былъ тамъ невеличкій монастырокъ, а въ немъ пять монаховъ-затворниковъ, що въ келіяхъ молили Господа Бога о покровъ надъ несчастной, многострадальной русской землей.

Было то въ недѣлю. Рано, по Службѣ Божой, наши посельчане вернули до своего села. Подъ вечеръ молодежь на площи надъ лѣсомъ стала хороводомъ спѣвати пѣсни, старшіи, въ любой розмовѣ оповѣдали себѣ о своихъ надеждахъ на доброе жниво и о другихъ хозяйскихъ справахъ.

Въ томъ подойшолъ до нихъ одинъ изъ посельчанъ, который, яко тесля, звычайно ходилъ по другихъ, даже подальшихъ оселяхъ и строилъ хаты. Такій человѣкъ звался «бывалый», онъ оповѣдалъ людямъ, що дѣеся въ далышихъ сторонахъ, якъ жіютъ и трудятся другіи люди, и якіи чутки идутъ отъ «чорного шляху», то есть отъ той стороны, отъ которой звычайно чорною хмарою надтягали татаре.

— Слава Іисусу Христу!

— Будь Ему слава во вѣки!

— Що чувати Андрею? Где бывали вы, здоровы вертаете?

— Недалеко былъ я, а все таки шматъ дороги, бо близко Озерны. А спѣшилъ я, сколько силъ стало до дому, бо зле, людоньки, зле чувати.

— Господи, що такого? — скрикнули люди и стали горнутися до Андрея. Молодежь, побачивши замѣшанье, прервала спѣвъ.

— Татарва тягне, якъ повень всѣми шляхами. Вечерами небо горѣе, отъ Збруча люди утекаютъ. Вороны всѣ отлетѣли на зустрѣчь кровопійцамъ. Изъ Озерны народъ схоронился въ лѣсахъ и дебряхъ. А отъ насъ ледво три мили до того мѣстця.

Межи женщинами понесся плачъ. Малы дѣти стали лебедѣти, всѣхъ перейнялъ страхъ, переполохъ, тревога.

Сѣдоглавый Марко, старшій всѣхъ въ осели, промолвилъ съ повагою.

— Люди Божіи, не плачте! Плачъ не поможе. Тутъ треба подумати, якъ уйти передъ несчастьемъ. Послухайте. Нѣсколько молодшихъ вышлемъ, щобы довѣдалися, що чувати въ Озернѣ. Если ворогъ близко, тожь тамъ скорше насъ будутъ знати. Тамъ заѣзжаютъ разны люди, тамъ приходятъ вѣсти отъ княжой дружины. А если татаре тягнутъ, то ни одной такой ночи, щобы луна не предсказала ихъ наѣздъ. Всѣ держитесь при хатахъ; на першій знакъ тревоги съ добыткомъ утекайте въ плавуцкій лѣсъ. Заберите, що можна изъ муки и немеленного сбожа и другихъ припасовъ и все то нынѣ, таки ночію перевезите до «пустынной пещеры».

Худобу на часъ несчастія ведите простъ до дебри за пещерою. Въ пещерѣ помѣстимъ всѣ жены и дѣти. Мужи держатися въ гущавинѣ. Не разъ уже татаре нападали на Озерну, а до лѣса не гналися, бо туда ніякая не веде дорога. А перше всего, тутъ голосъ сѣдоглавого Марка сталъ дрожати, перше всего отдайтеся опѣцѣ Пречистой Дѣвы. Она намъ мати помочь, отрада. Благаймо ю, а если Она насъ не заступитъ, то уже никто намъ не поможе.

И припалъ старецъ на колѣна, а за нимъ всѣ другіи. Изъ грудей той громадки вѣрующихъ понеслася подъ зводъ небесъ молитва: Богородице Дѣво, радуйся благодатная, Господь съ Тобою...

Той самой ночи загорѣло все небо. Уже не треба было звѣдоватися, що то такого. Народъ въ смертельномъ страху собиралъ свои нажитки и утекалъ до лѣса. Въ великой пещерѣ схоронилися жены, дѣти и старики. Мужи заклали входъ до пещеры хворостомъ, а самы крылися въ найболыше недоступныхъ хащахъ.

Минула ночь, минулъ день и еще одна ночь, середъ которой луна не погасала. Посля ей блеску познавали люди, що Озерна певно уже сгорѣла. Если татаре переправятся черезъ рѣку, то изъ ихъ осели не остане ничо, кромѣ сгарища. Защемѣли сердца всѣхъ, божь то гхъ праця, ихъ трудъ, то дѣло ихъ рукъ, а когожь за тѣмъ не болитъ сердце?

Насталъ третій день. Люди стали трохи спокойнѣшіи, поволи зачали гдеякіи хильцемъ подсуватися на край лѣса. Въ томъ, Господи! Задуднѣла земля, затупотѣли конскіи копыта, середъ лѣса вихромъ явился отдѣлъ татаръ. При первой лѣсной дорожкѣ они пристали. Нѣсколько изъ нихъ припало до земли. Якъ гончіи собаки стали смотрѣти за слѣдами. Земля въ лѣсѣ была вогка и не тяжко было познати слѣды худобы и людей.

Радостно скрикнули дикуны, и пустилися просто въ напрямѣ пещеры. А тамъ уже знали, що врагъ наближается. И середъ страшного болю, середъ страшной тревоги всѣ неначе сдеревѣли. А небо само не могло смотрѣти на тотъ людскій боль. Уже отъ рана надтягнули на него грозны, чорны хмары. Страшнымъ свистомъ озвался вихоръ, грозно загремѣлъ громъ. Наближалася буря. Вѣтеръ закрутилъ туманомъ сухого листья, а на чорномъ хмарномъ зводѣ всѣ громы наразъ загудѣли, наче тѣ трубы, що колись покличутъ насъ на Божій судъ.

А тамъ въ пещерѣ, все, що жило, припало на колѣна. Середъ плачу, що розрывалъ грудъ, озвалася молитва: Богородице Дѣво, радуйся благо датная, Господь съ Тобою...

Мчатся татаре, не дбаютъ на громы, не дбаютъ на лыскавки, не дбаютъ на дождь, що грубыми началъ падати каплями. Уже близко они пещеры, що была надъ высокою скалою.

...Благословенна Ты въ женахъ и благословенъ плодъ чрева Твоего, молятся въ пещерѣ и отдаютъ души свои и житье въ руки Пречистой. Если Она не спасе ихъ, никто не спасе несчастныхъ. Загрохотѣло все небо, лыскавка роздерла то чорне, хмаристе рядно, що бурею и грозою зависло надъ землею.

И въ одной хвили сталося що то нечуванного.. Трехъ изъ старшинъ татарскихъ, що гналися въ первыхъ рядахъ упало изъ коней. Одинъ и тотъ самъ громъ убилъ ихъ. А небо все стало великимъ ливнемъ, въ воздухѣ стало ажъ чорно.

Якъ псы заскавулѣли татаре, якъ волки завили, хватили трупы тѣхъ, що поразилъ ихъ громъ и стали, о сколько то было можливо, утекати назадъ до краю лѣса.

Тамъ же въ пещерѣ и дальше неслася одна и та сама молитва : — Богородице Дѣво, радуйся благодатная...

Нѣсколько дней послѣ того, люди осмѣлилися и выйшли изъ лѣса. По татарахъ и слѣдъ не осталъ. Правда, що и оселя стала однимъ сгарищемъ, но изъ людей не погибъ никто.

Поволи село отбудовалося. Общими силами воздвигли люди при краю села капличку въ честь Пресвятой Богородицы. И каждого вечера вдячнымъ сердцемъ благодарили они Пречистую Дѣву за Ей помочь, и внуки ихъ оповѣдали дѣтямъ своимъ о чудесномъ томъ приключеніи, а розсказъ свой кончали набожно словами: «Богородица Дѣва спасла родъ христіанскій!»




[BACK]