Русскіи Партизаны

Въ первыхъ лняхъ войны. А. Поляковъ спеціальный корреспондентъ “Красной Звѣзды”, офиціальномъ органѣ русской арміи, нашелъ себе съ войскомъ, которое было окруженное скоро наступающими нѣмцами. Ихъ командиръ, генералъ майоръ Галицкій, раздѣлиль своихъ людей и приказалъ каждому отдѣлу найти себѣ дорогу на востокъ, обратно къ своимъ отступающимъ арміямъ. День и ночь они путешествовали, три недѣли, лѣсами и болотами. Маючи съ собою бронированный вагоны и артиллерію, они были въ состояніи уничтожити нѣмецкіи транспортныи поѣзда и вообще, произвели панику въ тылу врага. Когда имъ не стало амуниціи, они уживали пойманный у врага матеріалъ. Двѣ третьи изъ людей утекли. Хотя раненый, Поляковъ записывалъ всѣ событія въ дневникѣ.

На основаніи его записокъ печатаемо этотъ очеркъ. И такъ:

“28 іюня. — Послѣ двухдневного боя, ворожа авіація засыпала насъ летучками: “Вы окружены со вѣхъ сторонъ”. На другой сторонѣ летучекъ была мапа, показующая наше окруженіе. “Спасибо, за указаніе намъ нашего положенія”, спокойно замѣтилъ Галицкій. Онъ пригласилъ свою штабъ. “Всѣхь мусится поинформувати о томъ открыто”, онъ сказалъ. Не можетъ быти паники. Покажите примѣръ своимъ поводженьемъ. Мы должны вертатись въ направленіи фронта, чтобы злучитись съ другими частями, употребляти партизанскіи методы, бити нацистовъ на каждомъ кроку. Перешкаджати имъ, не дати имъ спокою”.

Онъ издалъ распоряженія: Ни одинъ не можетъ уживати словъ они говорятъ — только “я самъ видѣль”. Стрѣляти только на видимыи предметы, прямо. Кара смерти за куреніе на открытомъ воздухѣ ночью.

30 іюня. — Развѣдчики сообщили, что на желѣзнодорожной станціи находится масса нѣмецкихъ пулеметовъ, пуль, танковъ и топлива. Мы рѣшили захватати весь той матеріалъ съ подъ носа наци. Мы держали станцію черезъ пять годинъ. Когда мы увидѣли нѣмецкихъ авіаторовъ, мы распростерли на локомотивѣ тарпаулинъ изъ нѣмецкиxъ танковъ, съ нѣмецкими помѣтками, якъ тоже дахъ станціи и бочки съ оливою мы понакрывали тарпаулинами (цельтами). Узнавши знакомый помѣтки, развѣдочный аэропланъ доторкнулся своими крылами обоза и отлетѣлъ, а за нимъ послѣдовали бомбовозы. Мы выладували танки, выпомповали оливу и газолину изъ клѣтокъ, и возы наладованы важнымъ матеріаломъ исчезли въ лѣсѣ. Чого мы не могли забрати съ собою, мы уничтожили. Нацисты застали только одни згарища.

Ночью наши развѣдчики привели сухого старшого человѣка въ блестящей бѣлой рубашкѣ. Когда всѣ селяне поховались въ часѣ налета аэроплановъ, онъ продолжалъ подсапувати свою картошку якихъ двѣ третьи мили отъ нашего командного поста. “Почему ты не ховаешся?” — потребовали развѣдчики. “Для мене все одно”, онъ пробормочалъ. “Они все равно правильно не цѣляютъ. А подсапованье картошки не можетъ чекати”

Однако, развѣдчики запримѣтили свѣжіи борозды поробленныи не только вповздовжки съ рядами, но тоже поперечно и скосно. Нѣкоторыи борозды были спрямованы въ сторону лѣса, гдѣ скрывался нашъ командный постъ, инши указывали на наши противоздушныи батареи.

“Вотъ якъ мы робимо борозды и оремо въ этихъ частяхъ”, объяснилъ старый человѣкъ.

Его пришлось на силу привести. Онъ сознался, что дѣйствовалъ якъ нацистскій агентъ. Он былъ указателемъ для бомберовъ. Бѣлая рубашка была выдѣляюшимся знакомъ, а борозды указывали важный предметы. Его разстрѣляно.....

1-го поля. — Девять транспортныхъ аэроплановъ пролетѣли надъ нашей прогалиной. На 1200 метровой высотѣ аэропланы начали выладовувати своихъ парашютистовъ. Съ каждого аэроплана выпускалось 15 людей, всѣхъ разомъ 140. Мы были готовы. Мы позволили имъ спуститись досыть низко, а затѣмъ лѣсъ загремѣлъ грохотомъ нашихъ противовоздушныхъ пулеметовъ. Пули разорвали парашюты на куски. Парашютисты падали якъ лопнувшіи пузыри. Нѣкоторыи изъ парашютистовъ были убитыми. Инши ложились лицемъ до земли и начинали раптово стрѣляти съ пулеметовъ. Они пробували атаковати, но увидѣвши наши бронированныи возы и артиллерію, розбѣглись. 80 нацистовъ лежали убитыми. Наши люди шукаютъ за остальнымивъ лѣсѣ.

3-го іюля. — Въ главномъ штабѣ обсуждали планъ завтрашнихъ дѣйствій, чтобы силою прорвати нашу дорогу черезъ окруженіе, коли въ полуночи двѣ фигуры подошли до стола полевого командира. Я узналъ комиссара Карпяка и дѣдушку Купріана, крестьянина, который вчера присоединился до нашей части. Оба были мокры до кожи. “Мы мали пильнувати певне мѣсце отъ пруда”, объяснилъ дѣдушка Купріанъ. Они сообщили, что нацистский отдѣлъ, который вчера до тла уничтожилъ село, ограбилъ склады съ виномъ. Большинство изъ нихъ были пьяными и спали якъ колоды.

“Въ такомъ случаѣ”, сказалъ Галицкій вяло, “мы выберемся въ дорогу сейчасъ вмѣсто ждати вечера”.

Мы прослѣдовали якихъ пять миль. Открытый поля мѣшали намъ въ подходѣ до села неожиданно. Одинъ изъ нашихъ подотдѣловъ разставилъ свою артиллерію подъ самымъ лѣсомъ.

Наши первыи пули произвели сюрпризъ среди наци. Они кинулись на улицы полуодѣтыми. Многіи вышли въ бой босыми, ошеломлены. Драйверы ихъ возовъ утѣкали со скаженою скоростью, оставляючи инфантерію на произволъ судьбы.

Наши люди начали атаковати. Старый крестьянинъ былъ въ серединѣ боя, уживаючи звычайную сельскую дубину. Наци утекли, оставляючи намъ поѣздъ съ снабженіемъ и припасами, стративши около 150 людей. Мы стратили 30 людей.

6-го іюля. — Захмарена ночь. Галйцкій маетъ полнѣйшій планъ прорыва. Три нашихъ отряды двигались якъ бы на пальцахъ гущою лѣса. Мы были приблизительно 1600 футовъ отъ дороги, гдѣ были разставлены нѣмецкая инфантерія и артиллерія. Танки охраняли дорогу, по которой передвигались возы съ инфантеріею и припасами. Выше была желѣзнодорожная линія.

Нашъ лѣвый огрядь началъ обстрѣливати нацистовъ на дорогѣ. Правый дѣлалъ то самое. Средній отрядъ вышелъ въ бой, бросаючи гранатами на лѣво и право, стрѣляючи самострѣльными карабинами и машиновыми пулеметами. Превысшая насъ численность, нѣмцы сопротивлялись отчаянно, но нѣмды не умѣютъ сражатись въ темнотѣ. Наши гранаты запалили ихъ обозы съ топливомъ, Пули и гранаты свистали во всѣхъ направленіяхъ. Танки нацистовъ были остановлены горѣющими возами. Предводительная танка занялась отъ огня. Наши люди покончили съ командованіемъ танки ударами карабиновъ. Кольцо нацистовъ разбилось. Мы оставили за нами и сами стратились въ гущѣ темноты.

8-го іюля. — Мы зробили 12 миль минувшой ночи, затѣмъ спали въ лѣсѣ. Сегодня ночью мы рискнули пробратись перепинаючою дорогою, уживанной нѣмцами. Присѣвши и притаившись въ кущахъ, мы приглядались якъ нацистски мотоциклисты проѣзжали, по всей вѣроятности командованіе механизованной части. Одинъ остановился, пройшовсь сюда и туда, дивлячись на мапу.

“Тутъ розбѣжныи дороги”, прошепталъ мнѣ нашъ развѣдчикъ Сидоренко.

Одна боковая дорога ведетъ параллельно до фронтовой линіи, а другая идетъ на лѣво до германского тыла. Онъ руководитъ проѣздомъ въ темнотѣ”.

Мы почули приближеніе танковъ. Указчикъ дороги блиснулъ своимъ свѣтломъ. Танки приблизились и повернули на дорогу якъ имъ было указано, въ направленій фронта.

“То не такъ плохой роздорожный постъ”, замѣтилъ Сидоренко.

Наступила тишина и указчикъ дороги опять проходжувалъ то сюда то туда. Мы чули якъ онъ посвистувалъ. Сидоренко поползъ вперед. Его проглотила, темнота. Затѣмъ мы почули схватку. Двѣ минуты послѣ того, контролеръ трафика быль на своемъ посту, розмахуючи свѣтломв, посвистуючи.

Опять приближеніе танковъ. Сидоренко, въ нѣмеикомж мундирѣ, указалъ колюмнѣ “двигатись впередъ — на лѣво”. Больше якъ годину танки и возы проходили найменьше 200 ихъ, вдоль по дорогѣ ведущей обратно до ихъ власного тыла. Сидоренко стоялъ равнодушно якъ огурокъ, свистячи своим свистуномъ и розмахуючи торчою. Что за разстройство то выкличетъ у нацистовъ, топлива сколько стратится, змарнованье часу — намъ пріятно думати о томъ. Когда прошли танки мы безопасно перешли дорогу.

14-го іюля. Села довкола насъ попалены нацистами. Мы безпрестанно встрѣчали людей безъ дому, безъ лому въ лѣсѣ. Мы надѣялись найти гдѣ-нибудь радіо, но наци разстрѣляютъ кого бы то ни было если найдутъ радіо. Сегодня наши развѣдчики видѣли малую дѣвочку, что стирала бѣлье въ рѣкѣ. Когда она почула ихъ, она скоро повѣсила бѣлье на дротяномъ мотузѣ якій былъ розпростертый между гиляками деревъ. Затѣмъ узнавши мундиры развѣчиковъ, она нарядно сказала: “Товарищи! Я маю радіо. Снимите только бѣлье изъ воздухопритягателя. иначе вы ничого не почуете”.

Радіо было сховане подъ купою листья. Каждого дня Луся стираетъ бѣлье, вѣшаеть воздухопритягатель якъ мотузъ для бѣлья, а вечеромъ передаетъ новости людямъ, оставшимся въ селѣ. Ей всего 13 лѣтъ, дочь полевого докюра. Когда онъ уходилъ на воину, онъ сказалъ ей робити то, если прійдутъ нѣмцы.

Наши развѣдчики радостно вернули до кемпы, привели Лусю и принесли радіо. Мы накрутили радіо и наконецъ почули привычный слова: “Москва зоветъ!” Затѣмъ радіо зашумѣло и замолкло и того дня больше не работало.

15-го іюля. — Всѣ опять собрались вокругъ радіо. Вдругъ, “Москва зовет!... Сталинъ обращается до совѣтскихъ людей въ тылу врага, помогати всею силою розбити врага. Уничтожайте мосты, разрывайте телеграфныи линіи, подпалюйте лѣсы, магазины и транспорты. Преслѣдуйте и уничтожайте нацистовъ на каждомъ кроку”.

Мы хотѣли крикнути: “Мы есть здѣсь въ лѣсу, товарищи! Скажи нашему народу, что мы готовы сражатись до послѣдней капли крови”.

18 іюля. — Въ шестой годинѣ вечеромъ наши развѣдчики сообщили: “Станція Л. Солдатскій поѣздъ пріѣзжаетъ тутъ ночью. Желѣзнодорожники готовы помочь скрыто”

Мы направились до желѣзной дороги, до пункта полтора мили отъ станціи, гдѣ дорога проходитъ черезъ прорѣзъ. Скрывшись якихъ 20 футовъ отъ рельсовъ, наши люди были заняты связываніемъ гранатъ въ пучки. Мы пропустили два вагоны. За ними наближался къ нашей засѣдкѣ войсковый поѣздъ. Первыхъ два вагоны, которыхъ мы нарочно пропустили, доѣхали до станціи и выстрѣломъ зеленой ракеты сообщили, что чистая дорога. Когда поѣздъ сравнялся съ нами, десять связанныхъ гранатъ ударили въ локомотивъ съ страшною эксплозіей. Послѣдовало громовое столкновеніе вагоновъ одинъ въ другого, Шипѣнье пары, верескъ попавшихся людей и лоскотня металловъ, заглушили все.

19 іюля. — Мы не знаемо, чи наши курьеры барышни перешли фронтъ и сообщили главной квартирѣ о сигналахъ, якіи мы дамо, если и когда мы доберемся близко нашихъ власныхъ линій. Три дни якъ они туда пошли. Черезъ все время нашихъ трудныхъ дней, эти барышни помогали нашему отряду разными неизчислимыми способами — варили, цировали, латали мундиры, смотрѣли за ранеными. Они изъявили охоту перейти линіи и сообщити отдѣламъ Красной Арміи. Они передѣлись въ селянскіи одежи и попращались съ нами. Само собой понятно, что не одинъ изъ насъ пустилъ слезу. Мы наблюдали якъ они шли лѣсомъ, напружуючи наши очи, чтобы схватити послѣдній взглядъ ихъ бѣлорусской одежи. Чи дойдутъ они?

22-го іюля. — Фронтъ былъ теперь всего только 12 миль отъ насъ. Ночью мы должны окончательно прорватися. Что, если наши барышни не доручили нашего порученія? Было бы очень прискорбно, если бы послѣ столькихъ дней сраженія съ немцами, пришлось бы погибнути отъ пуль нашей власной фронтъ-линіи.

Развѣдчики вернулись. Врагъ изъ трехъ сторонъ, а болото изъ четвертой. Мы якось мусимо идти понадъ траншеями и добратись выше до лѣса. Малыми группами мы приблизились туда. Скоро, наши разведчики покорили патрулю багнетами, которыи думали, что наши люди, идучи отъ тыла, были подкрѣпленіями. Рачкуючи потихонько мы безопасно прошли, когда авангардный нѣмецкіи посты подняли тревогу. Пулеметы разразились, но мы уже были въ густомъ лѣсу.

Позднѣе, ночный сторожъ изъ села передъ нами пришкандибалъ до насъ и сказалъ, что ктось телефонувалъ цѣлый день, желая говорити съ начальникомъ, кто бы онъ ни былъ. Съ сильной сторожей, Закутный пошелъ къ телефону. “Я удивляюсь, кто кого обманетъ” замѣтилъ онъ. “Возможно, что ктось хочетъ сбити насъ съ ногъ”. Затѣмъ говорячи черезъ телефону, “Вы желаете говорити съ совѣтскимъ начальникомъ села?”

“Нѣтъ, мы хочемо милитарного начальника. Чи нема тамъ якихъ военныхъ людей?”

“Кого вы желаете — нѣмцевъ или русскихъ?”

“Скажите мнѣ кто вы такой, а то я прикажу арестовати васъ”, голосъ продолжалъ сердито.

“Продолжайте”, отвѣтилъ любезно Закутный.

“Якое ваше имя?” сказалъ голосъ. “Возможно, что мы сможемъ якъ нибудь уладити это дѣло”.

“Ничего противъ этого не имѣю — мое имя Закутный”.

“Закутный! Якимъ пекломъ ты досталлся тамъ — это говоритъ Судаковъ. Памятаешь, мы вмѣстѣ учились въ академіи”.

Судаковъ былъ на боевой линіи въ пару миляхъ отсюда. Онъ обѣщалъ послати узброенную компанію, чтобы насъ проводила. Что за счастье, что эта телефонная линія осталась неушкодженною.

Сомнѣніе зародилось въ Закутного. “Что, если все то окажется полапкою? Они могли присиловати Судакова говорити такъ черезъ телефонъ.

Мы вернулись до аллеи подъ лѣсомъ. Наши люди приготовили вязки гранатъ.

“Будьте осторожны”, приказалъ Закутный. “Они могутъ на самомъ дѣлѣ быти нашими собственными людьми”. Мы насторожно ожидали.

Узброенныи машины наближались, ихъ пулеметы спрямованы прямо на насъ. Командиръ танка воскликнулъ, “красноармейцы, пошлите сюда вашего командира”.

Закутный, принимая на себе рискъ, вышелъ изъ лѣса. Затѣмъ онъ увидѣлъ мундиры красноармейцевъ.

Наши люди причепились до машинъ якъ мухи, обнимали другъ друга и танцевали. Якій жаль, что мы не можемо передати нашей радости, которая бы мощнымъ эхомъ пролетѣла по всемъ фронтѣ, по всемъ свѣтѣ.

partisansend

[BACK]