Перегримка, Peregrimka, Perehrymka, Peregrymka, Pielgrzymka, Перегримка — Михаилъ В. Дужій

Перегримка, найкрасшее село изъ всѣхъ селъ на Лемковщинѣ. Такъ говорятъ въ каждомъ селѣ о своей мѣсцевости.

Родинное мѣсто, гдѣ человѣкъ родился, жилъ и познавалъ свѣтъ, каждому человѣкови найкрасшее, тому то и Перегримка село найкрасшее, расположенное на просторныхъ долинахъ, притекаючи съ западной стороны въ подножія горъ Карпатъ.

Черезъ село переходитъ краевая дорога (гостинецъ) по которой въ ярмачны дни проходитъ сотни селянскихъ возовъ, спѣша на ярмарокъ въ городѣ Ясло или Змигородѣ.

Интересно было бы поглянути въ минувшіи дни села Перегримки. Правда, немного мы знаемъ за минувшость или исторію села, але всетаки маленькіи урывки сохранилися.

Въ пятнадцатомъ столѣтію село уже исновало. Была то маленькая усадьба, зложена изъ 15 пивланковъ, которыи належали до мѣстцевыхъ солтысовъ, девять загородниковъ, пять комирниковъ съ худобою и одинъ комирникъ безъ худобы.

То были жители на початкахъ въ селѣ Перегримка. Откуда они пришли или сколько лѣтъ перше началася жизнь въ тѣхъ сторонахъ, нема ніякихъ згадокъ или записовъ. Все, что знаемъ, то только то, что сохранилося при старой церкви за владѣнія старинной Польши.

Знаемъ, что пространства Лемковщины давно належали до русскихъ княжествъ. Въ 1340 году польскій король Казиміръ Великій присоединилъ тоты пространства до Польши. И такъ Лемковщина находилася подъ панованіемъ польской шляхты ажъ до 1772 г. Въ томъ году старая австрійская монархія прилучила Лемковщину до себе, гдѣ позоставала ажъ до 1918 г. Въ ноябрѣ 1918 г. послѣ розвала Австріи, Лемковщина переходитъ подъ власть Польши, гдѣ позостаетъ подъ гнетомъ польскихъ пановъ ажъ до 1939 г. Въ томъ году осенью, якъ извѣстно, нѣмцы розвалили новую паньскую Польшу и наши стороны на жаль попали пока что подъ владѣніе нѣмцевъ.

Въ 1940 г. кончилася наша 600-лѣтняя неволя. Будутъ ли надальше наши братья и сестры оставати въ нѣмецкой неволѣ, не извѣстно. Не извѣстно чѣмъ кончится сегодняшная война и что она намъ принесетъ, — дальшу неволю или тоя 600-лѣтняя неволя кончится.

Маемъ надѣю, что кончится...

Теперь поглянемъ еще въ одну записку, якая сохранилася за наше село.

— Найстаршій записки доказуютъ, что Перегримка уже истнувала въ 1500 г. и належала до властителей Самокляскъ и Мроковы, Гамрартовъ гербу “Сулима”. Позднѣйше село перешло на властность Мнѣшковъ. Дочка Юрка Мнѣшка, Марія, мала въ Перегримкѣ величавый замокъ, въ которомъ со своимъ мужемъ Димитріемъ Самозванцемъ, всегда перебывала.

Позднѣйше Марія съ мужемъ переѣхали до Москвы, гдѣ Марія выступала яко московская царица. По переданію она прислала до Перегримской церкви два цѣнныи фелоны, взяты изъ московского Кремля, (который то фелоны находятся по сегодняшній день въ церкви).

Въ церкви находится икона Божой Матери съ 1605 года, которая маетъ тоже походити изъ Москвы.

peregrimkachurch

Передъ церквой стоитъ старая камяна кропельница, на которой выбиты буквы “Iwon Glodko, A. D. 1603”

Церковь въ Перегримкѣ побудовано въ 1870 году, которая находится въ добромъ станѣ до сего дня. Много архивильныхъ образовъ изъ старинной церкви передано до Музею Ставропигійского Института во Львовѣ.

Не треба забыти, что кромѣ церкви лѣ была и старинная величавая корчма. Когда была побудована тая корчма нема запису, но можна припускати что за паньскихъ часовъ.

Въ корчмѣ была обширна комната, гдѣ мѣстился головный шинкъ, столы и лавки. Было тамъ еще 6 великихъ комнатъ, гдѣ жилъ шинжидъ. До корчмы была прибудована величезна возовня. То было въ родѣ великого театру въ который смѣло можна сказати могло помѣститися 1000 людей, а то може и больше.

Такъ якъ корчма стояла при самой краевой дорогѣ, то всѣ люде ѣдущіи на ярмарокъ въ Ясло или Змигородъ заѣзжали въ тоту простору корчму. Припинали коней съ возомъ въ возовни до жолоба, а сами ишли въ корчму под крѣпитися и перекусити.

Въ давнихъ часахъ тая корчма служила и за громадскую канцелярію. Тамъ отбывалися всѣ громадскіи нарады подъ надзоромъ жида. Тамъ судили провинившихся на кыи и горѣлку. Осужденного клали на лавку и били 25-50 буковъ, потомъ вдобавокъ, осужденны и побити мусѣли ставити еще горнецъ горѣлки для Громадской старшины.

За тоту стару корчму можна бы было написати много, но то все было бы брызгомъ болота или горькой згадкой минулыхъ варварскихъ часовъ въ которыхъ томилися несчастныи селяне безвыходно.

Никого не можемъ судити, что дѣлалася кривда бѣднымъ селянамъ. Селянина зачисляли польскіи паны и жиды до худобы. Называли его “хлопство”, что въ паньской бесѣдѣ означало худоба-звѣрина.

Священникъ не могъ заступитися за своего братя, хотя бы во Хритсѣ, бо самъ цѣлковито подлежалъ подъ волю пана и жида. Минали годы, а съ часомъ и пропала и старая Польша. Подъ владѣніемъ Австріи, за царя Фердинанда Благого, скасувано паньщину.

Съ того часу мало по малу всегда ишло къ лучшему.

Въ Австріи была заведена конституція, гдѣ селяне могли голосовати и выберати своихъ представителей.

Еще долго народъ страдалъ въ темнотѣ и въ нерозумѣнію разобратися, что добре и что зле, але все больше и больше люди выучувалися письма, крокъ за крокомъ помаленьки посувалися впередъ.

Уже начали ставити по селахъ школы краевы, уже примусово треба было учитися читати и писати. Появилися русскіи книжки и газеты, и селянинъ началъ образоватися, началъ розумѣти, что и онъ человѣкъ.

Порозумѣли то и селяне въ Перегримкѣ, что самое горьшое зло, якое стоитъ середъ села, корчма. Тое зло треба разъ на всегда спрятати.

Въ 1902 или 1903 г. перегримяне розвалили величаву корчму. Два роки розбивали грубезны муры и розвозили камѣнья по селѣ, кому треба было на склепы или пивницы.

Въ 1908 году на томъ мѣстѣ, гдѣ стояла корчма, поставили дво-кляссовую народную школу.

peregrimkaschool

И такъ можна сказати отъ года 1908 въ селѣ Перегримкѣ началось новое житья.

Народъ численно переѣзжалъ въ Америку. Многіи по 2-3 годахъ вертали назадъ, а съ собой приносили якъ доллары, такъ и новости о житью-бытью въ свѣтѣ.

Священникомъ въ селѣ былъ тогда о. Іоаннъ Мышковскій. Былъ то человѣкъ добрый, пріязный, тримался старой русской партіи, але при томъ былъ завзятымъ католикомъ.

Православіе ненавидѣлъ ужасно, и переслѣдовалъ малѣйшій рухъ въ тую сторону. Он держалъ почту и строго слѣдилъ абы кто не получалъ якихъ газетъ или книжокъ, которыи могли писати о Православію или украинизмѣ.

Сегодня и признаю, что о. Іоаннъ Мышковскій тымъ своимъ поведеніемъ зробилъ для селянъ добре.

peregrimkaabbot

А то, коли въ селѣ люде были одной вѣры и народности, не было сварки и бѣды.

Въ противномъ разѣ коли бы селяне подѣлилися на православныхъ и уніатовъ, русскихъ и украинцевъ, то изъ того вышло бы лемъ ужасно много клопоту и бѣды на каркъ селя намъ а втѣху врагамъ.

Около школы селяне побудовали Народный домъ, гдѣ примѣстили торговлю, “Громадска Сполка”.

Тая “Громадска Сполка” была записана на членовъ читальни им. Мих. Качковского, а что членами переважно были всѣ дорослы селяне, такъ тая торговля належала до громады.

Чтобы улекшити податковы росходы селянъ, доходъ обращали, по большей части, на громадскіи росходы. Была въ селѣ тоже громадская касса, гдѣ селяне могли выпожичати гроши на низкій процентъ, а капиталъ при той кассы былъ зложенный изъ дохода Громадской Сполки,, значитъ, касса не принимала вклады, а служила только яко вспомогательное общество для нуждъ селянъ.

Подчасъ европейской войны въ 1914 году тая Громадская Сполка перешла на властность жида.

Такъ и по войнѣ надальше въ селѣ осталъ газдовати жидъ.

Но селяне, которыи повернули изъ Америки послѣ войны, начали бойкотъ жида, а потомъ подали жида въ судъ, за неправное привлащеніе собѣ “Громадской Сполки”. Но тутъ показалося же въ Перегримкѣ суть хруни.

peregrimkaciviccenter

Самъ войтъ пошолъ съ жидомъ, а по при войта и многіи селяне тримали сторону жида. Началися сварки. Судебныи справы коштували много, але все таки большинство выиграло и жида съ Народного Дома выгнали. Громадскую Сполку назвали новымъ именемъ “Побѣда”.

Тоты, что тримали съ жидомъ, открыли свою торговлю и назвали “Свобода”.

Такъ въ селѣ появилися два шторы, “Побѣда”, и съ жидомъ “Свобода”, бо властиво властителемъ “Свободы” былъ жидъ.

Но не долго судилося жиду быти въ селѣ, при тыхъ пару збаламученныхъ селянахъ не вздержался и мусѣлъ забератися разъ на все изъ села. Але въ село залѣзла новая халепа, новая бѣда, новая незгода.

Петръ Данило, селянинъ, будучи въ Америкѣ, запознался съ сектомъ баптистовъ. Вышло такъ, что зайшло непорозумѣніе уже между новымъ священникомъ, сыномъ о. Іоаина, Маріяномъ Мышковскимъ. Отже, Петро Данило, абы напакостити священникови, звунтувалъ своихъ пріятелей и основалъ секту баптистовъ въ селѣ. Самъ онъ сталъ ихъ проповѣдникомъ. Тая секта яко то существуетъ, а то получаючи откуда то грошеву поддержку, держалися въ купѣ нѣсколько фамелій. Большинство селянъ не дали збаламутитися, а притомъ застала ихъ новая свѣтовая война и новая бѣда, якая есть найлучшимъ учителемъ въ распознанію гдѣ правда а гдѣ ложь.

Осенью 1939 года въ село пріѣхала русская эмиграціонная комиссія изъ Россіи, кто хочетъ переселитися въ Россію. Записалися всѣ разомъ съ священникомъ. Але коли треба было ѣхаги, нѣмцы не пустили никого.

Описуючи бывальщину села Перегримки, оминется многое, которое интересовало бы будущаго читателя, а то мѣстце въ изданію скромное, але еще треба зазначити нѣкоторыи споминки и о культурномъ розвитку между селянами въ Перегримкѣ.

Высшого образования или школенья изъ селянъ никто не малъ, не изъ причины, чтобы въ селѣ не было заможныхъ и богатшихъ селянъ, але то вже по большой части изъ старой привычки, “наука то мука”, а по друге лѣпше поѣхати въ Америку и тамъ паномъ будешь.

Но всетаки изъ рабочой фамеліи былъ одинъ учителемъ въ Теличу, Джуганъ. Учитель Джуганъ позднѣйше сталъ директоромъ школы въ Тыличу. Былъ онъ русского переконанья и часто заѣзжалъ въ родинное село на вакаціяхъ.

Между селянами было много добре талантливыхъ, але по своей бѣдности или другой причины, не розвили своего дару.

Спомню тутъ за одного селянина, у которого былъ далъ стихотворчества. У того селянина дѣвчата, хлопцы и старши училися спѣванокъ. Кто хотѣлъ якую спѣванку, то лемъ до Мазярика, такъ звали до той фамеліи, а Мазярикъ не думалъ сразу або вамъ спѣвалъ, або говорилъ. И то, о чемъ або о кѣмъ и якъ лемъ вы хотѣли. Самъ ни читати ни писати не зналъ.

Пытаюся его разъ, — Якъ то вы, Стефане, такъ потрафите?, а было то въ лѣтѣ, горячій, парный рабочій день. Дѣвча вытягло свѣжой воды изъ студни и всѣ напилися. Стефанъ пилъ и розлялъ воду по кошели.

Я говорю: — Облялистеся.

Онъ отповѣлъ:

— Та я облялъ емъ сой кошулю, та и гачата, што мамъ на недѣлю и свята.

Такъ той Мазярикъ все бесѣдовалъ, и теперь неразъ сой припоминамъ — чомъ то тотъ даръ такъ змарнѣлся...

Другой былъ съ добрымъ рисовничимъ даромъ Стефанъ Юрковскій. Было то въ 1904 року, коли Японія воювала съ Россіей. Читаемъ мы тогда за тую войну газету “Русское Слово”, гдѣ часто помѣщали разныи военныи фотографіи. Я приносилъ тую газету Стефанови коли тато уже прочитали. А Стефанъ читалъ и всѣ фотографичны знимки перерисувалъ на пецу.

Мама его смотрѣла на свой зрисуванный пещь и свари: — Та чомъ лемъ на пецу рисуешь, тажъ я тотъ забѣлью.

Рисовалъ онъ и на папери, але теперь до рисованья доставали мы изъ засвѣдчинятъ на худобу, которое мы называли “лѣбра” и на той “лѣбрѣ” онъ рисовалъ прекрасныи типичны рисунки изъ сельского житья.

Но чѣмъ ставалъ старшимъ, то тымъ меньше рисовалъ, а то ежедневный трудъ забиралъ весь часъ, а въ недѣлю и свята были инши занятія при господаркѣ, такъ что даръ Стефана тоже змарнѣлся.

Были въ селѣ и инши добрыи ремеселъники, столяры, кравцы, шевцы, ковали, нѣкоторыи при тыхъ планныхъ снарядахъ якій они мали, выконували работу дуже прекрасно. Были и свои самоучки музыканты, изъ которыхъ наилучше выбился Павелъ Василецъ. Онъ разсказуетъ что музыку началъ учитися въ бочкѣ отъ капусты.

— Малисме стару велику бочку на подѣ. Мой братъ Андрей купилъ гуслѣ и коли всѣ пошли въ поле до роботы, а я пригналъ худобу съ поля до дому, то лемъ емъ кусъ съѣлъ заразъ бралъ гусли и на пѣдь до бочки. Тамъ емъ гралъ и гралъ, ажъ мя разъ поймали, набили и гусли замкнули до скринѣ. Але натуры не переборешь, я доробилъ ключъ и такъ гралъ дальше...

Тутъ треба еще згадати за старого перегримского дяка. При свящ. I. Мышковскомъ был дякомъ Михаилъ Красношельскій. Повѣдали, что онъ походилъ съ роду Поповичы и его все и всѣ въ селѣ звали “Поповичъ”.

Былъ то сильно и прекрасно збудованный человѣкъ У него былъ даръ чудно-прекрасного голоса. Сильный, звонкій голосъ барзъ рѣдко гдѣ можна споткати. Оповѣдали же за Поповича всѣ люде научилися въ церкви спѣвати. Припоминамъ я собѣ его голосъ и днесь, якъ бымъ его чулъ, коли въ Великодныи свята спѣвалъ “Христосъ Воскресъ”.

Змарнѣлся и той даръ, бо зайшло непорозумѣніе между урядниками села и Поповичъ покинулъ дяковство. Изъ якойсь внутренной згры зы или душевного незадоволенія, часто запивался и померъ въ молодомъ вѣку.

На законченіе зазначу, что село Перегримка старое село или осѣдокъ горстки людей, которыи за такъ долгій перюдъ часу маютъ за собою такъ маленькую исторію. Малы похилены хатки, крыты соломой якъ были въ началѣ заложенія села, такъ они суть и нынѣ.

600 лѣтъ минуло отъ коли мы знаемъ что село и селяне попали подъ власть поневоленія поляковъ. Нехай тая 600 лѣтняя неволя кончится годомъ 1940.

И я вѣрю, что оно и такъ будетъ...


Михаилъ В. Дужій

peregrimkaend


[BACK]