Для Нашихъ Дѣточекъ, къ русскимъ родителямъ

Уже минуло 50 лѣтъ съ тѣхъ поръ якъ наши «пидгрнмы» начали пріѣзжати въ тую сободную страну Вашингтона и Линкольна, чтобы добити средствъ для пропитанія себе и своихъ семействъ и чтобы воспользоватися свободой, якую Конституція сей могущей и великой страны Америки предоставляетъ.

Много изъ тѣхъ переселенцевъ не могли сжитись съ тутейшими обстоятельствами или жаль имъ былъ покидати свою родину навсегда, потому они возвратилися назадъ въ Старый Край, чтобы тамъ замерти и зложити свои кости въ ихъ родной землицѣ орошенной кровію своихъ предковъ.

Но много изъ нихъ осталися тутъ навсегда и тутъ сложили свои кости въ усыновленой землѣ Соед. Штатовъ Америки и по нихъ выростаютъ уже второе и третье поколѣнія.

Наши переселенцы, пріѣхавши сюда, принесли въ своихъ сердцахъ любовь къ русскости и къ русскому народу, которую они проявили сооруженіемъ тысячи церквей и приходскихъ школъ при нихъ. Кромѣ того, они сорганизовали тысячи братствѣ и много братскихъ запомоговыхъ организацій, чтобы взаимно помагати другъ другу и распространяти братскую любовь ко всему, что русское.

Несмотря на всѣ выпады безсовѣстныхъ людей, наши церкви и школы сдѣлали много добра и не дали той любви къ Богу и русскому народу погасати.

Правда, что за 50 лѣтъ обстоятельства измѣнились значно. Нашъ народъ не жіетъ вмѣстѣ уже, якъ жилъ сейчасъ послѣ своего пріѣзда въ Америку. Онъ жіетъ болѣе пороскидано и тѣ институціи не въ состояніи нынѣ уже исполняти своихъ должностей къ русскости, якъ они исполняли ихъ когда-то. Но все-таки они могутъ много сдѣлати, если они будуть работати объединенными силами, стремясь къ одной цѣли.

Главная забота ихъ—придержати дѣти и молодежь при себѣ, ибо то наше будущее. Дѣти все болѣе и болѣе должны привлекати къ себѣ нашъ интересъ. Мы должны заботитися о нихъ такъ якъ заботятся другіи народы. Мы должны воспитывати ихъ въ русскомъ духѣ. якъ воспитуютъ свою молодежь всѣ другіи народы. Мы должны отбросити отъ себе старыи привычки, черезъ который мы мало обращали вниманія на дѣтей и молодежь, потому что ніякая наша институція ни организація не удержится, если она не будетъ привлекати къ себѣ русско-американскую молодежь здѣсь рожденную. Наступила крайняя пора оставити всѣ споры и перестати слышати тѣхъ демагоговъ, который ради своего добра высмѣиваютъ молодежь, церковь и русскость. Они знаютъ, что дни ихъ подсчитаны и что скорше или позднѣйше имъ придется утѣкати, бо народъ вразумится и узнаетъ ихъ цѣли.

Русскій народъ проживающій въ Америкѣ долженъ заинтересоватися тѣмъ, чтобы его молодежь научилася русского языка, ибо то есть первый шагъ къ спасенію нашей молодежи отъ вынародовленія. То дастъ молодежи ключъ до богатой и славной русской литературы, которую чужіи народы изучаютъ и восхищаются нею. Никто не долженъ никогда говорити: «на что моей дитинѣ учитися по русски? Ей того языка не нужно». Нѣтъ, дорогіи, не такъ говорятъ другіи народы. Они изучаютъ русскій языкъ и за изученіе его платятъ дорого. Русскій языкъ прекрасный, пребогатый и милый. Онъ долженъ быти дорогимъ для насъ, ибо онъ нашъ.

Чтобы научити дѣтей русского языка, намъ нужно во первыхъ реформовати наши приходскіи школы, чтобы у нихъ всюда преподавалися однообразный курсы и чтобы дѣти вынесли изъ тѣхъ школъ якъ найбольше пользы. Намъ нужно занятися издательствомъ русско-американскихъ школьныхъ учебниковъ. Для той цѣли могутъ объединитися всѣ русскіи запомоговыи организаціи и издати подходящіи учебники.

Правда, нашъ народъ жіеть среди такихъ обетоятельствъ, что не всюда дѣти могутъ учащати въ приходскіи русскіи школы, поэтому мы должны заинтересоватися тѣмъ дѣломъ, чтобы во всѣхъ высшихъ школахъ (гай-скулсъ), гдѣ участвуютъ нѣсколько нашихъ дѣтей преподавался русскій языкъ. Если въ нихъ могутъ преподаватися французькій, нѣмецкій и ишанскій языки, почему въ нихъ не можно преподавати русскій? Конечно, что дѣло не легкое, но если мы возьмемся до него объединенными силами, то добьемся той цѣли.

Дальше, мы должны занятія больше соціальними функціями нашей молодежи и давати ей всякіи возможности изученія русского языка. Такими функціями является устройство концертовъ, театральныхъ представленій и т. п.

Мы должны поощряти молодежь во всякихъ ея національныхъ движеніяхъ, а не препятствовати ей. Наша молодежь есть такъ способна и талантлива, якъ молодежь другихъ народностей, лишь нужно предоставити ей возможность.

Мы должны поощряти ее вступати въ русскіи организаціи и организовати отдѣлы молодежи, гдѣ она могла бы сама управляти ними и заниматися соціальними функціями, якій ей нравятся.

stars

Знаючи, что наши приходскіи школы нуждаются въ литературѣ для дѣточекъ, мы помѣстили здѣсь нѣсколько разсказовъ, стиховъ и сценокъ, которыи могутъ быти использованы. Мы выбрали нѣсколько изъ нихъ изъ «Елки» составленой регентомъ-учителемъ Иваномъ Рутковскимъ, за что складаемъ ему сердечную благодарность.

I. ГР. ДЗВОНЧИКЪ


butterfly

Пословицы И Поговорки

Не всякое слово пословица. Пень не околица, а глупая рѣчь не пословица. Добрая пословица не въ бровъ, а прямо въ глазъ.

О Полъзѣ Ученія и Знанія.

Ученье лучше богатства. Ученый водитъ, неученный слѣдомъ ходитъ. Чему съ молоду не научился, того и подъ старость не будешь знать. Безъ муки нѣтъ и науки. Ученье въ счастьѣ украшаетъ, а въ несчастьѣ утѣшаетъ. Добръ конь, да не ѣзженъ, дорогъ парень, да не ученъ. Учись доброму, такъ худое на умъ не пойдетъ.

Родители—Дѣти.

Нѣтъ лучше дружка, якъ родна матушка. Когда дѣти хорошіи—отцу, матери вѣнецъ; когда дѣти злы—отцу, матери конецъ. Кто родителей почитаетъ, тотъ на вѣки не погибаетъ. Въ сиротствѣ жити,—горьки слезы лити.

О Терпѣніи.

За о динь разъ дерева не срубишь. По каплѣ дождь идетъ, а дождь рѣки поитъ, рѣками моря стоять. Терпѣнье даетъ умѣнье. По роботѣ и плата.

Трудъ и Лѣность.

Богу молись, а самъ трудись. Горька порой работа, да хлѣбъ отъ нея сладокъ. Муравей не великъ, а горы копаетъ. Богъ труды любитъ. Горе есть—не горюй, дѣло есть—работай. Праздность есть мать пороковъ. Лѣнивый въ святцы не глядитъ, ему лѣнь праздники указываетъ. Кто лѣнивъ, тотъ и сонливъ.

О Доброй Славѣ и Чести.

Честный человѣкъ дороже каменного моста. Воръ воруетъ не для прибыли, а для своей гибели. Все минется, одна правда останется. Береги платье снову, а честь смолоду. Будъ голъ, да не воръ, а бѣденъ, да честенъ. Денегъ ни гроша, да слава хороша.

О Любви къ Ближнему и Дружбѣ.

Съ любовью вездѣ просторъ, съ зломъ вездѣ теснота. Любовью міръ держится. Какую дружбу заведешь, такую жизнь поведешь. Дракою правъ не будешь. Дружбу помни, а зло забывай. Въ чужомъ глазу сучокъ великъ. Жизнь дана на добрый дѣла. Старый другъ лучше новыхъ двухъ.

О Правдѣ.

Кто лжетъ—воръ, правду крадетъ. Всякъ правду любить, а всякъ ее губитъ. Не ищи правды въ другихъ, коли ея въ тебя нѣтъ. Стой за правду горой, и Богъ съ тобой. Будь въ маломъ правдивъ, и въ большомъ станутъ вѣрити. За правое дѣло говори смѣло. Ложью свѣтъ пройдешь, да назадъ не вернешься.

О Вредѣ Пьянства.

Хлѣбъ на ноги ставить, а вино валитъ. Вино—злѣйшій врагъ человѣчества. Глупый—умного, пьяный—трезвого не любить. Кто жилъ виномъ, умретъ отъ воды (водянки). Вино для человѣка и его потомствъ—ядъ.

Святой

Изъ русскихъ святыхъ Феодосій Углицкій для Оли особенный: съ дѣтства съ чистымъ сердцемъ она ставила ему свѣчи.

Обычно называлось: «итти къ святому».

Рѣдко кто зналъ хоть что-нибудь о его жизни и даже то церковное «житіе», изъ которого ровно ничего не узнаешь,— и это общее имя «святой» было значительнѣе собственнаго. Боленъ ли кто, уѣзжаетъ ли,—всегда надо пойти къ «святому» и поставить ему свѣчку. А главное—экзамены.

Если для взрослаго человѣка въ минуты покинутости и неизвѣстности не было другой дороги, какъ къ святому, то можете себѣ представить, чѣмь этотъ святой былъ для дѣтей —какимъ добрымъ волшебникомъ жилъ онъ въ ихъ сердцѣ. живое продолженіе любимыхъ сказокъ.

Передъ каждымъ экзаменомъ идутъ къ святому всѣ и—гимназистки, и гимназисты: если экзаменъ страшный, ставится толстая свѣча; если экзаменъ легкій, ставится тоненькая свѣчка,—но непремѣнно ставилась.

Однажды передъ экзаменомъ русскаго языка Оля зашла поставить тоненькую свѣчку—Оля по-русскому первая, она навѣрно знала, что получитъ высшій баллъ. И вотъ она пришла въ соборъ и ставитъ тоненькую. А рядомъ ея двоюродный братъ Саша Краснопольскій ставить огромную, толстую свѣчу. Оля сразу сообразила:

— У васъ сегодня греческій экзаменъ?

— Да, — отвѣтилъ Краснопольскій, — а у васъ русскій?

Такъ по свѣчкамь безошибочно опредѣляли.

Плохія ученицы, ставя свѣчку, громко выговаривали:

«Феодосій Углицкій—Черниговскій чудотворець, дай мнѣ вытянуть пятый билетъ!»

И случалось, что этотъ единственный и вытягивали. А если проваливались, шли передъ переэкзаминовкой съ такой же свѣчкой и той же просьбой. И если и тутъ ничего не выходило, шли на второй годъ . . . вѣдь безъ чудесной силы или вѣры въ чудесную помощь и не только плохія, а и самыя хорошія ученицы и первые ученики могли такъ и за что срѣзаться.

Олины именины лѣтомъ. И всегда Оля досадовала, что не во время учебнаго года: именины—законный поводь пропустить уроки. Идетъ Оля въ гимназію и встрѣчаетъ какую-нибудь именинницу: счастливая, возвращается именинница отъ Святого и въ гимназію не пойдетъ и скрываться не надо, а когда вернется домой, тогда ей дарятъ именинные подарки.

Съ Олей въ одномъ классѣ была очень бѣдная гимназистка Люда Рѣзилова, ея мать служила надзирательницей въ пансіонѣ Пѣнкиной. Съ этой Людой, когда она была совсѣмь маленькая, совершилось чудо: умирающую принесли ее и положили къ святому, и у нея, какъ говорили, «пленкой подернулось отверстіе на шеѣ»,—она почувствовала себя лучше и поправилась.

Оля смотрѣла на Люду съ удивленіемъ, какъ наа особенную—«чудесную»: тоненькая съ длинной, тонкой шеей—шея съ перевязочной, больные глаза—изнутри измученные, какъ бываетъ отъ перенесенной боли или отъ большого горя, большой голосъ, но непріятный, какъ скрипка, и очень робкая. Люда участвовала съ Олей въ одномъ гимназическомъ кружкѣ, много читала и больше всего историческіе романы, и потомъ поѣхала за Олей въ Петербургѣ и поступила на Медицинскіе курсы. Въ Петербурге еще больше оробѣла и Олю стала бояться—боялась, что вышлютъ за знакомство съ Олей. И въ Петербурге умерла отъ чахотки.

Тетка Марья Петровна говорила, что и съ ней тоже было «чудо».

Марья Петровна подлинно все знала, все видѣла и даже предвидѣла, и было бы неестественно, если бы чудо ее миновало. Марья Петровна очень хотѣла имѣть дѣтєй, но изъ-за необыкновенной пронырливости и непосѣдливости всѣ ея ожиданія оканчивались несчастно. И докторъ, приглядѣвшійся къ ея нетерпѣливому характеру, посовѣтовалъ ей, какъ единственное вѣрное средство, чтобы всѣ девять мѣсяцевъ она лежала. Она и лежала. Можете представить, какой это былъ подвиги!—и ужи безъ движенія она и сна лишилась. вотъ приснился ей сонъ:

«Вижу, — разсказывала Марья Петровна, — говоритъ мнѣ святой, чтобы ребенокъ обязательно былъ крещенъ у него, и тогда будетъ жить».

Двоюродную сестру Оли крестили въ соборѣ. И она жила себѣ, поживала хотя, по словамъ тетки,—«родилась Леночка едва живая». Ну, за Марьей Петровной не угоняешься! Къ Марьѣ Петровнѣ самъ губернаторъ съ визитомъ ходилъ, и святому, по правдѣ сказать, къ ней совсѣмъ не путь, но безъ «святого» и ея жизнь не была бы полна—и вотъ эта живая ея единственная дочь Леночка подлинно чудо съ Марьей Петровной. Вѣдь у нея за девять-то лежачихъ мѣсяцевъ внутри все ходуномъ ходило—такая ея безпокойная природа, и ужъ тутъ докторъ ничего не можетъ. Марья Петровна тогда, по случаю чуда, заказала образъ святого въ ростъ новорожденной, образъ она всѣмъ показывала: такъ незначительныхъ размѣровъ, но ничего особеннаго. Впослѣдствіи свою чудесность Марья Петровна перенесла на Леночку; по мнѣнію Марьи Петровны, чудесная Леночка была неотразима: если молодой чєловѣкъ ходилъ къ нимъ въ домъ, значитъ, влюбленъ; если же, познакомившись, не приходилъ, то означало, что влюбленъ, но борется съ собой.

Городъ маленькій, всѣ другъ друга знаютъ, и всякій все о тебѣ знаетъ, и если не мытьемъ, то катаньемъ другъ друга изводятъ и подсиживаютъ, и никому нельзя вѣрить, такъ и жди, или подведетъ или обманетъ, и ужъ по одному этому «святой» былъ какъ-то особенно близокъ всѣмъ. А больше всѣхъ дѣтямъ—гимназисткамъ и гимназистамъ: и къ кому было обратиться имъ со всѣми своими тревогами, вѣдь большимъ только въ смѣхъ, а кромѣ того, отъ большихъ-то и шла гроза, и вотъ шли они къ святому—въ именины, пропуская уроки по уважительной причинѣ, и передъ экзаменами, и ставили тоненькія свѣчи и толстыя,—нѣтъ, это не была торговля, и какъ же иначе выразить степень трудности и вѣрную свою послѣднюю надежду!

Когда Наталья Ивановна, побывъ въ городѣ, уѣзжала назадъ въ Ватагино, а Оля оставаясь въ городѣ, она, крестя Олю, говорила:

«Феодосій Углицкій — Черниговскій чудотворецъ, тебѣ поручаю, сохрани ее!»

И всегда оставляла Олѣ образокъ святого.

И это осталось неизгладимо. И потомъ въ самыя тяжкія и въ самыя радостныя и въ путанныя минуты жизни, вдругъ вспоминая, Оля говорила:

«Феодосій Углицкій — Черниговскій чудотворецъ!»

Оля знала, что этотъ святой отъ ея дѣтства считаетъ ее своею: столько вѣдь было мольбы къ нему отъ самого чистаго и совсѣмъ непорочнаго сердца

Алексѣй Ремизовъ.
Красная Шапочка (Red Riding Hood)

Жила—была въ одной деревушкѣ дѣвочка красоты невиданной: мать отъ нея безъ ума была, а бабушка совсѣмъ на ней помѣшалась. Эта добрая старушка купила ей красную шапочку, которая такъ дѣвочкѣ къ лицу пристала, что отъ шапочки ей и кличка пошла, и вездѣ ее звали «Красною Шапочкою».

Разъ мать вынула изъ печи пироги и говорить ей:

— Сходи ка къ бабушкѣ понавѣдаться; сказываютъ—она нездорова. Да снеси ей пирожокъ и горшочекъ масла.

girlandwolf

Красная Шапочка сейчасъ встала и отправилась къ бабушкѣ, которая жила въ другой деревне. Только идетъ она лѣсомъ и встрѣчаетъ волка. Волкъ хотѣлъ бы ее съесть, да не смѣетъ, потому-что по близости дровосѣки слышны. Вотъ онъ и спрашиваетъ:

— Куда ты идешь?

Бѣдная девочка не знала, что съ волкомъ опасно останавливаться растабарывать, и отвѣчаетъ ему:

— Иду къ бабушкѣ; несу ей отъ матушки пирожокъ да горшочекъ масла.

— А далеко бабушка живетъ? — спрашиваетъ волкъ.

— О, далеко! — отвѣчаетъ Красная Шапочка, — по за тою мельницею, что вонъ вонъ виднѣется впереди; а тамъ будетъ первый домъ какъ войдешь въ деревню.

— Знаешь что, — говорить ей волкъ, — пойду ка и я къ бабушкѣ. Я пойду этой дорогой, а ты ступай тою: посмотримъ, кто изъ насъ скорѣе дойдетъ.

И волкъ бросился изо всѣхъ силъ бѣжать по самой короткой дорогѣ, а дѣвочка побрела шажкомъ по самой длинной. На пути она собирала орѣхи, гонялась за бабочками, рвала цвѣты. Она еще забавлялась дорогою, какъ волкъ уже прискакалъ къ бабушкину дому. — Постучался:

— Стукъ, стукъ.

— Кто тамъ такой?

— Это я, внучка ваша, Красная Шапочка. — отвѣчалъ волкъ, перемѣняя голосъ, — пирожокъ несу, да горшочекъ масла: матушка прислала.

Бабушка лежала въ постели, потому что ей немного нездоровилось, и кричитъ оттуда:

— Дерни за веревочку, засовъ отойдетъ.

Волкъ дернулъ за веревочку, дверь отворилась. Онъ бросился на старушку и разомъ проглотилъ ее, потому что уже больше трехъ дней ничего не кушалъ.

Потомъ онъ заперъ дверь, улегся въ бабушкину постель и сталъ поджидать Красную Шапочку, которая чрезъ нѣсколько времени пришла и постучалась:

— Стукъ, стукъ.

— Кто тамъ такой?

Услышавъ грубый волчій голосъ, Красная Шапочка сперва было испугалась, но подумавъ, что вѣрно у бабушки насморкъ, отвечала:

— Это я, внучка ваша, Красная Шапочка; пирожокъ несу да горшочекъ масла: матушка прислала.

Волкъ крикнулъ какъ-только могъ тонкимъ голосомъ: дерни за веревочку, засовъ отойдетъ.

Красная Шапочка дернула за веревочку, дверь отворилась. Когда дѣвочка вошла, волкъ закутался хорошенько въ одѣяло, чтобъ она его не узнала, и говоритъ:

— Положи куда-нибудь пирожокъ да горшочекъ масла, и иди прилягъ со мною.

Красная Шапочка раздѣлась и легла въ постель. Ее очень удивило, что безъ платья бабушка такая странная. Она и говоритъ:

— Бабушка, какія у васъ длинныя руки!

— Это, внучка, чтобы получше тебя обнимать.

— Бабушка, какія у васъ длинныя ноги!

— Это, внучка, чтобы получше бѣгать.

— Бабушка, какія у васъ большія уши!

— Это, внучка, чтобы получше тебя слышать.

— Бабушка, какіе у васъ большіе очи!

— Это, внучка, чтобы получше тебя видѣть.

— Бабушка, какіе у васъ большіе зубы!

— Это, чтобы тебя съѣсть!

И съ этими словами злой волкъ бросился на Красную-Шапочку и съѣлъ ее.

Зимній Вечеръ — Плещеевъ
Хорошо вамъ дѣтки,
Зимнымъ вечеромъ
Въ комнатѣ уютной
Сѣли вы рядкомъ.
Слушаете жадно
Мамы вы разсказъ;
Радость, любопытство
На лицѣ у васъ.
Пусть гудитъ сердито
Вьюга подъ окномъ,—
Хорошо вамъ, дѣтки, Въ гнѣздышкѣ своемъ.
Плещеевъ.
Синяя Борода (Blue Beard)

Давнымъ-давно тому назадъ жилъ-былъ рыцарь, по прозванію Синяя Борода; его звали такъ за его длинную синюю бороду. Онъ былъ очень богатъ; всего, всего у него было много—и денегъ, и деревень, и замковъ. Собой онъ былъ такой некрасивый, что никто не хотѣлъ замужъ за него идти, даже побаивались его. Ходили о немъ дурные слухи. Онъ былъ нѣсколько разъ женатъ, но его жены умирали и никто никогда не видалъ, какъ ихъ хоронили. По сосѣдству съ нимъ жила вдова съ двумя красавицами дочерьми. Какъ рыцарь, Синяя Борода увидалъ ихъ, такъ онѣ ему обѣ понравились, что сталъ онъ просить одну изъ нихъ себѣ въ жены. Испугалась бѣдная вдова и не знаетъ, какъ быть: ей и дочерей жалко, и отказать страшно. И говоритъ она ему:

— Спроси самъ моихъ дочерей; которая согласится за тебя идти, ту и бери.

Сталъ спрашивать Синяя Борода красавицъ, да ни одна выходить за него не собирается. Поднялся Синяя Борода на хитрости. Пригласилъ онъ вдову съ дочерьми и со всѣми ихъ родственниками и подружками къ себѣ въ замокъ. Ужъ и тѣшилъ-же онъ ихъ! Какихъ только онъ яствъ за обѣдомъ и за завтраками не подавалъ, какими только сластями не угощалъ,—что ни утро, то новая забава, что ни вечеръ, то музыка да танцы.

Понравилась такая жизнь меньшей дочери вдовы; согласилась она за Синюю Бороду замужъ пойти. Попировали всѣ на ихъ свадьбѣ, да по домахъ разъѣхались.

Вотъ такъ, чрезъ нѣсколько времени говоритъ рыцарь Синяя Борода своей молодой женѣ:

— Слушай меня, женушка: скоро я уѣду и тебя въ замкѣ одну хозяйничать оставлю. Вотъ тебѣ ключи отъ всего; можешь всюду ходить и заглядывать только смотри въ темный коридоръ не заходи и въ ту комнату, что за нимъ, не заглядывай. Вотъ тебѣ ключикъ и отъ той комнаты, только помни, какъ въ нее заглянешь, лютой смертью умрешь: самъ я тебѣ голову отсѣку.

Даетъ ему жена слово все исполнить, какъ онъ приказалъ ей. Синяя Борода распрощался съ молодой женой и уѣхалъ, а тутъ вскорѣ пріѣхали навѣстить ее братья и светра съ своими подругами. Братья на охоту отправились, а она съ сестрой и съ подружками пошла бродить по замку. Ужь и богатство-то всюду, куда ни взглянешь, ахнешь. Вотъ подходятъ онѣ къ запертой двери. Она и говоритъ:

— Сюда входить мужъ не велѣлъ, хотя ключъ отъ нея далъ мнѣ.

— Ужь вѣрно тамъ самое наилучшее припрятано, — говорятъ ей подружки. — Дай намъ хоть однимъ глазкомъ взглянуть; мужъ твой и не узнаетъ, что мы были здѣсь.

Не поддалась, однако, она и въ комнату ихъ не пустила.

Какъ осталась она вечеромъ одна, комната та и съ ума у ней не идетъ.

«Пойти туда не пойду, — думаетъ, — лишь только однимъ глазкомъ загляну, отъ этого ничего не станется, никто этого не увидитъ, а мужъ объ этомъ не провѣдаетъ».

Хоть и страшно и жутко ей, а всетаки пошла къ запертой комнатѣ. Тихо спустилась она съ лѣстницы, прошла коридоромъ къ запертой двери. Такъ ее и тянетъ заглянуть, а страшно. Ну, какъ Синяя Борода узнаетъ и убьетъ.

А все-таки любопытство боязнь пересилило. Вынимаетъ она маленькій ключикъ, а сама такъ и дрожитъ. Вотъ въ замокъ вставила, повернула, дверь отворилась. Ужасъ охватилъ ее: весь полъ залитъ кровью, по серединѣ стоитъ плаха, а на ней острый топоръ лежитъ, тутъ-же убитыя жены Синей Бороды лежатъ. Видно, несчастныя, какъ и она, его не послушались и мужъ казнилъ ихъ лютою смертью. Испугалась бѣдная и со страху ключъ уронила. Какъ пришла немного въ себя, тотчасъ ключъ подняла, комнату заперла и побѣжала къ себѣ. Да вотъ бѣда: къ ключу кровь пристала; какъ она ни вытираетъ его, какъ ни моетъ, не отстаетъ кровь, да и только!

Вотъ слышитъ она топотъ коней, кто-то къ замку подъѣхалъ и въ рогъ трубитъ, чтобы ему ворота отворили. Это вѣрно братья съ охоты вернулись.

Однако это были не братья, а самъ рыцарь Синяя Борода въ домъ свой вернулся. Вотъ онъ по лѣстницѣ поднимается и жену свою опрашиваетъ. Вышла она къ нему, дрожитъ вся.

Какъ онъ взглянулъ, такъ и понялъ, что она въ запертой комнатѣ была.

— Подавай всѣ ключи, — говоритъ онъ да такъ грозно.

Подаетъ бѣдная ключи, да не всѣ.

— Гдѣ ключъ отъ той комнаты? — спрашиваетъ онъ еще грознее.

— Сейчасъ принесу, — говоритъ, а сама бѣжать пустилась.

Онъ за ней. Догналъ, ключа все требутъ.

Подала она ему ключъ, а на него взглянуть боится. Увидалъ рыцарь Синяя Борода кровавое пятно на ключѣ, весь побагровѣлъ и громовымъ голосомъ закричалъ:

— Такъ ты меня ослушалась, такъ иди-же за мной въ ту комнату.

Вышла она ни жива, ни мертва, а о ъ кричитъ ей вслѣдь:

— Помня твою ко мнѣ нѣжность и заботливость, я даю тебѣ четыре часа времени. Иди и приготовься къ казни.

Въ смертельной тоскѣ, бросилась она къ свой сестре, упала на колѣни и стала просить ее пойти на крышу и дожидаться братьевъ.

— Ты имъ, сестрица милая, платкомъ махни, чтобы они спѣшили ко мнѣ на помощь.

Сама же пошла на башню и принялась усердно молиться Богу.

Помолилась усердно и кричитъ сестрѣ.

— Сестрица, сестрица, погляди, не видать-ли кого.

— Нѣтъ, — отвѣчаетъ сестра, — ничего не видно, солнечные лучи свѣтятъ, лучи свѣтятъ такъ ярко, что нельзя ничего разглядѣть.

— Жена, ступай внизъ, отсрочка твоя кончается, — закричалъ ей Синяя Борода.

— Ахъ, сестра, сестра, — позвала еще разъ бѣдная женщина, — не видишь-ли кого?

- Ничего не вижу, только поле зеленѣетъ, да по дорогѣ столбъ пыли несется.

— Это вѣрно наши братья! — обрадовалась бѣдняга.

— Ахъ, нѣтъ сестрица! — это стадо барановъ.

— Жена, ступай внизъ а то я самъ за тобой приду! — кричитъ сердито рыцарь.

— Сестрица! Ахъ, сестрица, ѣдутъ-ли братья? — спрашиваетъ бѣдная, чуть не умирая отъ страха.

— Жена, я иду къ тебѣ! — кричитъ въ третій разъ Синяя Борода.

Раздались тутъ его тяжелые шаги, слышно—по лѣстницѣ вверхъ поднимается.

Бѣдняжка заперла двери, простерла вверхъ руки, а сама молитъ сестру махнуть платкомъ и крикнуть братьямъ какъ можно громче, чтобы они спѣшили на помощь.

— Ѣдутъ, ѣдутъ, — кричитъ радостно сестра.

А тутъ ужъ рыцарь сорвалъ съ петель двери, хватаетъ свою жену и тащитъ въ страшную комнату.

Братья, однако, скоро подоспѣли, однимъ ударомъ шпаги руку ему отсѣкли. Синяя Борода хотѣлъ было бѣжать, но они ему загородили дорогу и тутъ-же убили. Сестра ихъ получила все богатство по смерти своего мужа и жила долго и счастливо со своей матерью, сестрой и братьями.

Гимны Родинѣ — Ф. Сологубъ.
О Русь, въ тоскѣ изнемогая
ТебѢ слагаю гимны я.
Милѣе нѣтъ на свѣтѣ края
О, родина моя. . .
Твоихъ равнинъ нѣмыя дали
Полны томительной печали,
Тоскою дышатъ небеса;
Среди болотъ, въ безсильи хиломъ
Цвѣткомъ поникшимъ и унылымъ,
Восходитъ блѣдная краса.
Твои суровый просторы
Томятъ тоскующіи взоры
И души, полныя тоской.
Но и въ отчаяньи есть сладость.
Тебѣ, отчизна, стонъ и радость,
И безнадежность, и покой
Милѣе нѣтъ на свѣтѣ края,
О, Русь, о родина моя. . .
Тебѣ въ тоскѣ изнемогая,
Слагаю гимны я.

Ф. Сологубъ.
Баррикадный — Алексѣй Ремизовъ

Въ одинадцать лѣтъ Оля много прочитала всякихъ книгъ, въ домѣ у нихъ большая библіотека, а за чтеніемъ никто не слѣдилъ. Изъ Достоевскаго она прочитала разсказы, изданные для дѣтей, про Толстого часто слышала отъ отца. Слышала имена и другихъ писателей, но про Чехова ничего.

Передъ Рождествомъ отецъ пріѣхаль въ городъ за Олей. Радости ея не было конца, а пуще нетерпѣнію: поскорѣе домой. Вмѣстѣ съ Олей отецъ взялся отвезти и сосѣднюю дѣвочку Марусю: Маруся старше Оли, ей было лѣтъ четырнадцать, а по классу на одинъ выше: и поздно отдали въ гимназію и неспособная; Оля ею командовала, какъ старшая.

Дорогой поднялась метель, долго плутали, наконецъ выбрались въ какое-то село, и пришлось остановиться на постояломъ дворѣ. Оказалось, что не ихъ только, а и еще какого-то загнала метель на этотъ постоялый дворъ и надолго загородила путь, а можетъ быть, и на всю ночь. Это былъ высокій, такимъ онъ показался Олѣ, и въ пэнснэ.

Когда подали самоваръ, отецъ пригласилъ его чай пить. За чаемъ онъ разговаривалъ съ отцомъ, распрашивалъ и Олю съ Марусей, но больше обращался къ Олѣ. И что особенно занимало ихъ—не какъ онъ, морщась, отхлебывалъ чай, а то, что часто вынималъ записную книжку и что-то записывалъ. Маруся, разливая чай, тихонько подкладывала въ его стаканъ сахаръ, да и самъ онъ, конечно, положитъ, и получается не чай, а чайный сыропъ. Перемигивались другъ съ дружкой. Или онъ отвернется, а онѣ за его спиной такія гримасы сдѣлаютъ и потомъ примутся хохотать. Сталъ и онъ съ ними смеяться.

А ужъ близко къ ночи, и надо бы ѣхать. А метель словно только-только что началась. И какъ ни смотрѣли въ окно, ничего не видно. Приходилось остаться ночевать.

— Какъ же мы будемъ ночевать: комната одна! — сказала Оля.

И на это смешной спутникъ, записавшій что-то въ свою записную книжку, можетъ быть, о сахарѣ, который въ метель бываетъ слаще, чѣмъ обыкновенно, нашелся.

— А мы сдѣлаемъ баррикаду! — сказалъ онъ.

О баррикадахъ ничего еще не знала Оля, а Маруся и подавно. И сначала не повѣрили, но когда разъяснилось, обѣимъ страшно понравилось: оказывается, веселое это дѣло—строить баррикады!

Натащили стульевъ, передвинули столы, на столы взгромоздили стулья, а стулья заставили чемоданами и шубами, и такое получилось загорожденіе, развѣ что мышка проскочитъ. А что творилось во время стройки: и не то пожаръ начался, не то постояльцы повздорили: хозяинъ, человѣкъ строгій и благочествый, не разъ тихонько пріотворялъ дверь и въ полноса заглядывалъ, но не разобрать было, кто больше дурачился, дѣти или этотъ—въ пэнснэ.

Баррикада готова—спать пора!—и улеглись. А долго не могли заснуть: и смѣхь не сразу унимается и разговоръ не кончишь. А говорили о «баррикадномъ», какъ назвала его Оля. Услышать, кто-то кошлянулъ.

— Нѣтъ, это не папа! — скажетъ Оля.

Ну, значитъ баррикадный, — отозвется Маруся.

И снова начинается смѣхъ.

А какъ бы имъ хотѣлось узнать, что такое онъ записывалъ въ свою книжку!

На всякихъ догадкахъ и застигъ ихъ сонъ, тихо заснули и не замѣтили, какъ и ночь прошла, а за ночь, перебѣсившись, и метель успокоилась.

А когда на утро Оля проснулась, видитъ: отецъ одинъ за самоваромъ.

—А гдѣ же баррикадный? — первый вопросъ Оли.

— Это писатель Чеховъ, — сказалъ отецъ, — чуть свѣтъ уѣхалъ, а я пожалѣлъ васъ будить.

Съ этой метели Оля знаетъ имя: Чеховъ.

И потомъ, когда читала она Чехова, ей всегда вспоминалось: и ея счастье и ея радость и ея нетерпѣніе ѣхать съ отцомъ домой на Рождество; метель, постоялый дворъ и «баррикадный», записывающій въ свою записную книжку, и какъ она и Маруся, куда-то потомъ пропавшая, слившаяся въ общей деревенской жизни, потѣшались надъ нимъ, и было такое чувство, что не изъ книги она читаетъ, а слышитъ, какъ самъ онъ ей читаетъ изъ свое таинственной, записной книжки.

А догадывался ли когда-нибудь Чеховъ, какъ однажды въ метель на постояломъ дворѣ какимъ былъ онъ развлеченіемъ для дѣтей и скороталъ неизбѣжную ихъ скуку, а главное нетерпѣніе, когда такъ бы, кажетс

Алексѣй Ремизовъ.
Волшебница (The Witch)

Жила-была вдова, у которой были двѣ дочери: старшая, до того на нее походила и лицомъ и нравомъ, что, какъ говорится, не развевъ-бы ихъ. Такъ онѣ были обѣ горды и не привѣтливы, что, кажется, никто-бы не согласился жить съ ними. Младшая, напротивъ, вышла въ отца кротостью и вѣжливостью, да и сверхъ того красавица она была необыкновенная. Всякому человѣку нравится то, что на него походить: — мать была безъ ума отъ старшей дочери,—а къ младшей чувствовала отвращенье неодолимое. Она заставляла ее работать съ утра до вечера и не позволяла ей обѣдать за столомъ, а отсылала ее въ кухню.

Два раза въ день бѣдняжка должна была ходить по-воду, за три верствы отъ дому—и приносить оттуда большой, тяжелый кувшинъ, полный до верху. Однажды, въ самое то время, какъ она была у колодца, къ ней подошла нищая и попросила дать ей напиться.

—- Изволь, голубушка, — отвѣчала красавица, выполоскала кувшинъ, зачерпнула воды на самомъ чистомъ мѣстѣ источника и подала ей.

Старушка отпила воды, да и говорить:

— Ты такая красавица, и такая притомъ добрая и вѣжливая, что я не могу не сдѣлать тебе добра. (Старушка эта была волшебница, которая обернулась нищей съ тѣмь, чтобы испытать добрый нравъ молодой девушки). — И будетъ мой тебе подарокъ состоять въ томъ, что всякій разъ, какъ ты промолвишь слово, у тебя изо рта выпадетъ либо цвѣтокь, либо драгоцѣнный камень.

Красавица возвратилась домой, и мать пустилась ее бранить за то, что она такъ долго промешкала у колодца.

— Извини меня, матушка; я точно немного замѣшкалась, — отвѣчала она и тутъ же выронила изо рта двѣ розы да два жемчуга и два большихъ алмаза.

— Что я вижу! —- возразила старуха съ удивленіемъ: — у ней изо рта валятся жемчуги и алмазы! Откуда тебѣ эта благодать пришла, дочь моя? (Она ее въ первый разъ отъ роду назвала дочерью).

Бѣдняжка чистосердечно все разсказала, на каждомъ словѣ роняя по алмазу.

Вотъ какъ! — возразила вдова. — Такъ я сейчасъ пошлю туда-же мою дочь. Поди сюда, Груша, посмотри что падаетъ изо рта у твоей сестры, когда она говоритъ! Небось, и ты-бы желала имѣть такой-же даръ? Тебѣ стоитъ пойти по воду къ источнику, и если нищая у тебя попроситъ воды напиться, исполни ея просьбу со всею вѣжливостью да любезностью.

— Вотъ еще! — возразила злюка, — такая я, чтобы по воду ходить, какже!

— Я хочу, чтобы ты пошла по-воду! — возразила мать, — и сію-же минуту.

Она пошла, только все время ворчала. Она взяла съ собою самый красивый серебряный графинь, какой только находился у нихъ въ домѣ. Не успѣла она приблизиться къ источнику, какъ увидала даму, чрезвычайно богато одѣтую, эта дама вышла изъ лѣса, подошла къ ней и попросила дать ей напиться. Это была та-же самая волшебница, которая являлась ея сестрѣ, но на этотъ разъ она приняла на себя видъ и всю наружность принцессы съ тѣмь, чтобъ испытать, до какой степени нравъ этой дѣвушки былъ дуренъ и неприветливъ.

— Разве я сюда пришла, чтобы поить другихъ! — съ грубостью отвѣчала гордячка, — ужъ не для тебя-ли я принесла изъ дома этотъ серебряный графинъ? Вишь какая барыня! Ты сама рукой зачерпни, коли такъ тебѣ пить хочется.

-— Какая же ты невѣжа! — отвѣчала волшебница спокойнымъ голосомъ, безъ всякаго впрочемъ гнѣва. — Ну, коли ты такъ со мною поступила, и я же тебѣ сдѣлаю подарокъ—и будетъ онъ состоять въ томъ, что при каждомъ твоемъ словѣ у тебя изо рта выпадетъ змѣя или жаба.

Мать, какъ только издали завидѣла свою Грушу, тотчасъ ей закричала:

— Ну, что, дочка?

— Ну, что, матка? — отвѣчала та, и у нея изо рта выскочили двѣ змѣи и двѣ жабы.

— О, небо! — воскликнула старуха, — что я вижу! Всему причиною сестра—это вѣрно. . . Ну, такъ постой-же! Я-жъ ее!

Она бросилась бить бѣдняжку, свою вторую дочь, но та убѣжала и спряталась въ сосѣднємь лѣсу. Царскій сынъ, возвращаясь съ охоты, встрѣтилъ ее тамъ, и пораженный ея красотою, спросилъ ее, что она дѣлаетъ одна въ лѣсу, и зачѣмъ плачетъ.

— Ахъ, сударь! — отвѣчала она, — мать прогнала меня изъ дому, — и при этихъ словахъ у ней изо рта выпало нѣсколько жемчуговъ и алмазовъ.

Царскій сынъ удивился и тотчасъ спросилъ, что это значитъ? — Она разсказала ему свое приключеніе. — Царскій сынъ тутъ же въ нее влюбился и сообразивъ, что такой даръ стоить всякаго приданаго, взялъ ее во дворедъ своего отца и женился на ней.

А сестра ея до того себя довела, что всѣ ее возненавидѣли—и даже собственная мать ее прогнала; и несчастная, всѣми отверженная, умерла одна въ лѣсу, съ горя и голода.

Новый Годъ — Д. В. Веневитиновъ
Друзья . . . насталъ Новый Годъ. . .
Забудьте старый печали,
И скорьби дни, и дни заботъ,
И все чѣмъ радость убивала.
Но не забудьте ясныхъ дней Забавъ, веселыхъ легкокрылыхъ,
Златыхъ часовъ для сердца—милыхъ
И старыхъ, искреннихъ друзей.
Живите новымъ, въ Новый Годъ.
Покиньте старыя мечтанья
И все, что счастья не даетъ,
А лишь одни родитъ желанья. . .
По прежнему въ Годъ Новый сей
Любите музъ и пѣсенъ сладость,
Любите шутки, игры, радость
И старыхъ искреннихъ друзей.
Друзья . . . встрѣчайте Новый Годъ Въ кругу родныхъ, среди свободы.
Пусть онъ для Васъ, друзья, течетъ,
Какъ дѣтство счастливые годы. . .

Д. В. Веневитиновъ.
Первая Борозда — Дрожжинъ
Вышелъ внукъ на пашню къ дѣду
Въ рубашенкѣ, босикомъ,
Усмѣхнулся и промолвилъ:
«Здравствуй, дедушка Пахомъ. . .
Ты я вижу, притомился
Научи меня пахать» . . .
«Что-жъ изволь, коль есть охота,
Будемъ вмѣстѣ работать» . . .
И Пахомъ къ сохѣ съ молитвой
Внука за руку подвелъ;
Внукъ, крестяся, бороздою
За лошадью пошелъ. . .
Долго издали на внука
Смотритъ дѣдушка сѣдой
И любуется умильно
Первой внука бороздой.

Дрожжинъ.
Приглашеніе Въ Школу — Ушинскій
Дѣти, въ школу собирайтесь!
Пѣтушокъ пропѣлъ давно,
Попроворней одѣвайтесь!
Смотритъ солнышко въ окно.
Человѣкъ, и звѣрь, и пташка,—
Всѣ берутся за дѣла:
Съ ношей тащится букашка,
За медкомъ летитъ пчела.
Ясно поле, веселъ лугъ;
Лѣсъ проснулся и шумитъ;
Дятелъ носомъ: тукъ да тукъ!
Звонко иволга кричитъ.
Рыбаки ужъ тащатъ сѣти,
На лугу коса звенитъ. . .
Помолясь, за книгу, дѣти!
Богъ лѣниться не велитъ.

Ушинскій.
Рѣпка (Сценка для маленькихъ дѣтей) — Клавдіи Лукашевичъ
ДѢЙСТВУЮЩИ ЛИЦА:

1) Чтецъ, 2) Рѣпка (маленькая девочка или мальчикъ), 3) Дѣдка, 4) Бабка, 5) Жучка, 6) Машка, 7) Мышка.

(Сцена изображаетъ часть огорода и грядку. Сбоку на возвышеніи «чтецъ», (т. е. мальчикъ или дѣвочка) читаетъ громко, раздѣльно и выразительно сказку «Рѣпка». Дѣти въ костюмахъ, соотвѣтствующихъ вышесказаннымъ лицамъ, изображаютъ мимическую сцену).

Чтецъ: Посадилъ дѣдъ рѣпку . . . (Молчаніе)

Дѣдка: (Выходитъ и выноситъ «Рѣпку», сажаетъ на грядку, поправляетъ, поливаетъ изъ лейки и уходить).

Чтецъ. Выросла рѣпка большая-пребольшая. Пришелъ дѣдка, обрадовался . . . Сталъ дѣдъ рѣпку изъ земли тащить: тянетъ—потянетъ, вытащить не можетъ (Тянетъ—потянетъ и т. д. Чтецъ повторяетъ три раза).

Дѣдка. (Приходитъ, радуется, любуется на «Рѣпку» . . . Начинаетъ тащитъ «Рѣпку». Тащитъ и никакъ не можетъ вытащить).

Чтецъ. Кликнулъ дѣдъ на помощь бабку. (Дѣдка махаетъ рукой, какъ будто кого-то зоветъ. Торополиво по-старушески прибѣгаетъ бабка. Берется за дѣда и начинаютъ тянуть рѣпку). Бабка за дѣдку, дѣдка за рѣпку, тянутъ-потянутъ, вытянути не могутъ. (Три раза). Кликнула бабка внучку. (Бабка магаетъ рукой, зоветъ кого-то изъ-за сцены).

Внучка. (Прибѣгаетъ и хватается за бабку; начинаютъ тянуть рѣпку).

Чтецъ. Внучка за бабку, бабка за дѣдку, дѣдка за рѣпку, тянутъ—-потянуть, вытянуть не могутъ. (Со словъ «тянутъ», чтецъ повторяетъ три раза). Кликнула внучка «жучку».

Жучка. (Прибѣгаетъ и хватается за внучку, начинаютъ тянуть рѣпку).

Чтецъ. Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дѣдку, дѣдка за рѣпку: тянутъ —потянутъ, вытянутъ не могутъ. Кликнула жучка Машку (Кошку) (Жучка машетъ лапкой за сцену).

Машка. (Прибѣгаетъ и хватается за Жучку, начинаютъ тянуть и никакъ не могутъ вытянуть рѣпку).

Чтецъ. Машка за жучку, Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дѣдку, дѣдка за рѣпку: тянутъ—потянутъ, вытянуть не могутъ. (Три раза). Кликнула машка Мышку. (Машка машетъ рукой за сцену).

Мышка. (Прибѣгаетъ и хватается за Машку, начинаютъ тянуть рѣпку).

Чтецъ. Мышка за Машку, Машка за Жучку, Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дѣдку, дѣдка за рѣпку: тянутъ-тянутъ—потянутъ. Вотъ вытянули рѣпку. (При послѣднемъ возгласѣ дѣдка якъ будто вытаскиваетъ рѣпку, и вся компанія падаетъ на полъ).

З а н а в ѣ с ъ.
pulling

Постановка сценки «Рѣпка». Постановка сказочки, конечно, фантастическая. Въ комнатѣ положити коверь, чтобы мягче было упасть. Для «Рѣпки» приготовить грядку изъ поддушекъ и покрыть ее коричневымъ коленкоромъ. Сцену обставити цвѣтами, ялочками. Лучше всего, чтобы дѣти были подобраны для этой сцены по росту. Самая маленькая— Рѣпка; самый высокій—Дѣдка. 1) Рѣпка одѣта въ желтый костюмъ: сшитъ изъ коленкора похожимъ на рѣпку, кругомъ шеи листья вверхъ. Костюмъ долженъ быть пышный широкій. 2) Дѣдка—-старичекъ съ сѣдой бородой въ фанѣ и въ русской рубахѣ, въ лаптяхъ. 3) Бабка—старушка въ повойникѣ, въ сарафанѣ и въ русской рубахѣ. 4) Внучка—деревенская дѣвочка. 5) Жучка—собака. 6) Машка—кошка. 7) Мышка. Дѣти, изображающей Жучку, Машку и Мышку, одѣты въ соотвѣтствующіи костюмы. Костюмы сшить въ формі мѣшочковъ съ панталонами и съ капорами на головѣ, пришить ушки и усы, а назади хвосты' хвосты лучше всего сдѣлати изъ того-же коленкора на проволькѣ, обвитой ватой. Можно одѣвать маски, можно и безъ масокъ. Рисунокъ даетъ вѣрнѣе понятіе о сценкѣ. Дѣти исполняютъ сценку жестами и мимикой.

Загадки

1. Наоколо носа вьеся а въ руки не даеся.

2. Чѣмъ больше ѣшь, тѣмъ больше остается.

3. Гадюка ползе, цѣлый лѣсъ валитъ, горы ставитъ.

4. Самъ желтый медовый, кафтанъ зеленый шолковый.

5. Сидитъ дѣвица въ темницѣ, а коса на улицѣ.

6. Летитъ вые, а сяде землю рые.

7. По горахъ-горахъ ходитъ шуба и кафтанъ.

8. Ни на мѣру ни вагу, у всѣхъ найдешь потроху.

9. Безъ огня горитъ, безъ крылъ летитъ, безъ ногъ бѣжитъ

10. Маетъ крылья а не лѣтаетъ. Не маетъ ногъ а утѣкаетъ и не догонишь.

11. Много сосѣдей рядомъ живутъ, а николи не видятся.

12. Безъ горя, безъ жалю льетъ слезы въ волю.

13. Два братья спереди бѣгутъ, два братья сзади догоняютъ.

14. Два конца, два кольца; посерединѣ гвоздикъ?

15. Одииъ говоритъ, двое глядятъ, а двое слушаютъ?

16. Жаленькій, горбатенькій не лаетъ, не кусаетъ, а домъ оберегаетъ?

17. У двухъ матерей по пяти сь овей и всѣ въ одно имя?

18. Живой мертваго бьетъ, а мертвый громко поетъ?

19. Родился-не крестился, умеръ не спасся, а Христа носилъ?

20. Дважди родится, а разъ помирати приходится?

21. Кто родился съ бородою?

22. Кто ходитъ утромъ на четырехъ ногахъ, въ полдень на двухъ, а вечеромъ на трехъ?

23. Стучитъ, гремитъ, вертится, страху Божьяго не боится; считаетъ нашъ вѣкъ а не человѣкъ?

24. На потолкѣ, въ углу виситъ сѣть, не руками свитъ?

25. Сижу на деревѣ, кругла якъ шаръ, красна якъ кровь— вкусна якъ медъ?

riddleanswers
1. Запахъ
2. Орѣхи
3. Коса
4. Арбузъ
5. Морковъ
6. Жукъ
7. Овца
8. Умъ
9. Солнце, туча, рѣки
10. Пухъ
11. Окно
12. Лукъ (цибуля)
13. Колеса
14. Ножницы
15. Пальцы
16. Замокъ
17. Пальцы
18. Человѣкъ дзвонитъ
19. Оселъ
20. Цыпленокъ (курятко)
21. Козелъ
22. Человѣкъ
23. Часы (годинка)
24. Паутина
25. Вишня
lullaby
Наступаетъ ночка
Время знаю я,
Спи, малютка-дочка
Куколка моя.
Звѣздошки въ окошки
Чуть горятъ сквозь тьму. . .
Дай разую южки
Туфельки сниму
Чуть мурлычетъ котикъ,
Хочетъ спать и самъ. . .
Дай сниму копотикъ,
Карточку подамъ. . .
Не видать барбочки
Сколько ни гляжу. . .
Дай Тебѣ волоски,
Ленточкой свяжу.
Изучайте Исторію Своего Народа — В. П. ГЛАДИКЪ

Каждый культурный народъ маетъ свою исторію—описаніе своего существованія съ тѣхъ часовъ, коли его родоначальники грушювались и постепенно опредѣляли границы той земли, якую заселяли.

Исторія великихъ народовъ—націи—великая, обширная, интересная. Исторія нашихъ народовъ малая и меньше интересная. Чѣмъ народъ долше существуетъ, тѣмъ интереснѣйшая его исторія—его бывальщина—былины.

Исторія русского народа старая, сверхъ тысячу лѣтъ. Русскій народъ по пространству земли, якую занимаегь стоитъ на первомъ мѣстѣ, а подъ взглядомъ розговорного языка русскій народъ находится на третемъ мѣстѣ—на первомъ китайцы, на второмъ англичане.

Среди первыхъ находится также русская литература, наука, искусство.

Такой богатой, интересной, великой исторіей якую маетъ русскій народъ, не можетъ нынѣ повеличатись ни одинъ народъ на свѣтѣ.

Святой обовязанностью каждого русского человѣка есть изучати исторію своего русского народа, отъ начала основанія русской державности по наши часы. Особенно-же исторію своего народа мы обовязаны изучати теперь, когда надъ русской землею нависли чорныи хмары интернаціонализма, непризнающого поодинокихъ націй сорганизованныхъ въ отдѣльный державы, и когда русскій народъ находится въ изгнаніи по всему міру.

Извѣстный галицко-русскій журналистъ и писатель Осипъ Андреевичъ Марковъ относительно изученія своей русской исторіи писалъ въ одной нимъ написанной и изданной книгѣ:

«Исторію каждого народа можна назвати второю его метрикою крещенія. Якъ метрика крещенія есть для человѣка документомъ, допускающимъ его въ великую Христіанскую родину, такъ само и исторія каждого народа есть для того-же народа грамотою или документомъ на то, якое мѣстце мае сей народъ заняти въ великой родинѣ всего человѣчества, то значитъ въ свѣтѣ. Не знаючи своей исторіи, то значитъ того, що въ селѣ, мѣстѣ и краю отъ найдавнѣйшихъ до найновѣйшихъ часовъ дѣлалося, не могутъ люди знати, чѣмъ они были, чѣмъ суть и куда они належати должны. Не знаючи своей народной исторіи, человѣкь ходитъ по свѣтѣ якъ скотина, не мае отваги станути въ своей оборонѣ, иде часто на лѣво за найбольшими своими ворогами и неразъ самъ онъ помагае имъ приготовляти для себе тяжке ярмо. А кто знае свою народную исторію, смѣло выступае въ оборону своихъ и своего народа правъ и гордый на то, що належитъ до той націи, которая въ своей оборонѣ выставлялась цѣлый рядъ лѣть на всякого рода непріятности, на мученія а даже на смерть, лишь щобы оборонити то, що для него свое, родное, святое и дорогое. Длятого то, каждый розумный человѣкь долженъ знати свою народную исторію».

Такъ писалъ пок. Осипъ А. Марковъ передъ 25 годами и его мысли явились якъ-бы предсказаніемъ того, что дѣялось въ чаcѣ войны, коли русскіи люди въ Прикарпатью ишли за русское имя на муки и смерть, а также того, что даже въ далекой Америкѣ, нѣкоторыи русскіи люди дались омрачити коммунистичными лозунгами и «ходитъ по свѣтѣ якъ скотина, та безмысленно кричать и пишутъ въ ворожихъ русскому народу газетахъ, чтобы «старе нищити, будовати нове, бо старе пригодне лишь до музея».

Чтобы быти членомъ націи—націоналистомъ, треба впередъ быти человѣкомь честнымъ, бо подлый, преступный человѣкъ ни самъ не дбаетъ о то, чтобы его уважати за члена данной націи, примѣромъ въ Соед. Штатахъ за американца,— ни члены націи не хотятъ признавати его своимъ членомъ.

Кромѣ честности, членъ націи долженъ быти человѣкомъ хотяй мало интеллигентнымъ и культурнымъ, чтобы розумѣти свое отношеніе до націи и длятого непремѣнно долженъ знати бодай мало исторію народа, съ которого вышолъ и къ которому принадлежитъ.

Не можна сказати, что и малопросвѣщенныи члены націи не можутъ быти ей членами. Можутъ, но они не должны слухати ворожихъ своей націи наукъ и не дѣлати того, чого не розумѣютъ.

Также честный культурный націоналистъ не долженъ быти фанатикомъ или шовинистомъ. Онъ долженъ знати и понимати, что націонализмъ никогда не можна заступити соціализмомъ, анархизмомъ и коммунизмомъ, но при томъ, якъ показуетъ опытъ въ Сов. Россіи, не слѣдуетъ розгоряти партійную борьбу а строити общій добробытъ общими силами, коопераціей и хорошими отношеніями съ другими націами-державами.

Націю можна прировнати до семьи, члены которой составляютъ одну природную цѣлость. Если въ семьи—между отцомъ, матерью и дѣтьми нѣтъ согласія—соціальной жизни, то такая семья въ спорахъ роспадается и съ часомъ пропадаетъ. То-же случается и съ великими народными семьями-державами. Вотъ, примѣромъ великая римская нація жиласуществовала сверхъ 1000 лѣтъ пока не подѣлилась на двѣ части—византійскую и римскую. Раздѣлъ привелъ до споровъ, ослабленія и упадку Византіи и старого Рима.

Каждая нація маетъ свою минувш сть—исторію,—свой общій языкъ съ его нарѣчіями и говорами—съ языкомъ нація маетъ свою общую національную литературу, въ которой якъ въ зеркалѣ отбивается ей духовное творчество,—маетъ также свою культуру заключающуюся въ всякихъ отрасляхъ науки, якъ духовное творчество—нѣсни, музыка, малярство, рѣзбрярство, театръ, танцы; техника, медицина, химія и др. Подобно якъ языкъ, въ теченіи многихъ вѣковъ, розвивается, крѣпнетъ, богатѣетъ, роснетъ и культура каждого народа, въ которую даютъ свои вклады вcѣ народныи таланты.

Каждая нація маетъ свою территорію, на которой жіетъ съ поконвѣка, хотяй бываетъ, что нація иногда подпадаетъ нодъ власть другой націи, примѣромъ мы, члены одной русской націи—русскіи галичане, буковинцы, бессарабцы, волынцы, полѣщуки и бѣлороссы по неволи политично принадлежимъ къ Польши и Румыніи, но культурно, мы не порывали и не порываемъ связи съ русскимъ народомъ въ Россіи. То-же можна сказати и о насъ русскихъ людяхъ жіющихъ въ Америкѣ. Мы тутъ приэмигровали добровольно и добровольно принимали и принимаемъ американское гражданство, но при томъ мы не порываемъ связи съ нашими собратьями жіющими на русской земли. Мы не только сами изучаемъ русскую исторію, русскій язьгкъ, литературу и культуру, но стараемся, чтобы наше, тутъ рожденное молодшое поколѣніе, тоже изучало и знало о великихъ культурныхъ достиженіяхъ русского народа.

Русь, Русскій Народъ, Русская Земля.

Русскій народъ маетъ свое прастарое историческое имя— Русь. Науковыи дослѣды до теперь не опредѣлили точно о происхожденіи того нашего сверхъ тысячъ лѣтъ старого имени, а не опредѣлили длятого, ибо въ тѣхъ давныхъ часахъ русскій народъ не зналъ писемныхъ знаковъ и не записовалъ свои былины. Но то не важно, отъ кого имя Русь произошло, отъ варяжскихъ князей Рюриковичей съ роду Русъ, чи отъ слова—русый или отъ рѣки Роси, а важно то, что имя Русь указуетъ на глубокую старину и что подъ томъ именемъ объединились численныи славянскіи племена заселяющіи сначала Карпаты и ихъ склоны, а затѣмъ розселившіися по безпредѣльнымъ просторамъ славяно-русской долины расположенной между Карпатами и Уралемъ и Русскимъ (нынѣ Чорнымъ) моремъ на югѣ и Бѣлымъ моремъ на сѣверѣ. Того-то старого, славного имени держится русскій народъ въ Россіи, хотяй тамъ тое имя нынѣ стараются уничтожити послѣдователи науки еврея Маркса,—держится въ Польше, Карпатской Руси, Румыніи, Литвѣ, Латвіи, Зстоніи, Финляндіи и въ розcѣянію по всему міру. Того имени—Русь—держимся непоколебимо и мы, русскіи люди жіющіи въ Америкѣ.

Мы видимъ и знаемъ, что вcѣ культурныи народы объединяются подъ однимъ именемъ. Вотъ, примѣромъ нѣмцы еще не такъ давно, были роздѣлены на многіи отдѣльныи королевства, княжества и марграфства, говорили на разныхъ нѣмецкихъ нарѣчіяхъ и ненавидѣлись,—пруссакъ нѣмецъ ненавидѣлъ нѣмца-баварца, баварецъ пруссака, саксонца, австрійца и т. п. Но, вотъ, послѣ войны съ Франціей 1871 г., а особенно-же послѣ недавной міровой войны, нѣмцы объединились въ одну сильну нѣмецкую націю, до которой стремлятся присоединитесь не только культурно, но и политично нѣмцы жіющіи въ Австріи, Швайцаріи и Чехіи. Такую эвалюацію національного сознанія переходилъ также итальянскій народъ и переходятъ югославскій, чехословацкій и др. народы.

Такая эвалюація перехода отъ слабыхъ національныхъ понятій къ высшимъ совершеннѣйшимъ общимъ понятіямъ, быстро шагаетъ впередъ у русского народа помимо того, что въ наши времена враги единства русского народа, стараются русскій народъ національно, культурно и политично розъединити и ослабити. Въ той цѣли высмѣваютъ его исторію и научаютъ легковѣрныхъ членовъ русской націи, что все старое: исторію, культуру, литературу, религію—треба нищити, отдавати въ музеи, а на ихъ мѣсто насаждати новомодныи интернаціональныи лже-ученія, маючіи на цѣли уничтожити русскую націю и завладѣти ей природной территоріей-землей и ей природными богатствами.

Кто изучалъ и изучаетъ исторію Руси, тотъ знаетъ, что въ началѣ развитія русской націи и русской державности, былъ одинъ русскій народъ. И русскій народъ никогда не отказался отъ своего русского имени по наши часы. Князь Олегъ, занявши городъ Кіевъ, назвалъ его—Матерью русскихъ городовъ; князь Владиміръ крестилъ въ Днѣпрѣ русскій народъ—его сынъ князь Ярославъ Мудрый написалъ для своихъ дѣтей и ему подчиненного народа законы, который назвалъ «Русской Правдой»; Галицкіи князи Романъ, Данило, Левъ—называли себе русскими князями. Галичину и Буковину присоединено до Австро-Венгріи якъ русскую землю. Итакъ, если мы простудіюемъ исторію русского народа отъ глубокой древности по наши часы, то переконаемся, что имя Русь, русскій народъ, русскій языкъ, русская земля,—встрѣчается въ найстаршихъ лѣтописяхъ, и нѣтъ и намека о Украинѣ и украинскомъ народѣ. Украиной называли польскіи короли окраины своихъ восточныхъ границъ, подобно, якъ теперь поляки называютъ свои пограничныи съ Сов. Россіей поcѣлости—«восточными кресами».

Якъ уже высше сказано, наши предки въ древности не умѣли ни читати ни писати. Съ писменной наукой наши предки познакомились у грековъ путемъ торговыхъ сношеній. Длятого-то первыми просвѣтителями нашихъ предковъ были греческіи купцы, который въ незапамятанныхъ часахъ пріѣзжали на Русь, привозили всякого рода греческіи товары, якіи вымѣняли за футра, кожу, воскъ и другіи суровыи матеріалы. Греческіи купцы принесли на Русь Христіанскую вѣру, якъ о томъ пишутъ греческіи историки еще въ четвертомъ вѣкѣ. Случалось, что и русскіи купцы ѣздили въ Грецію, въ Константинополь и видѣли величавый Христіанскіи церкви и Христіанское богослуженіе и такъ въ нихъ зародилась любовь къ христіанскому вѣроисповѣданію, многіи изъ нихъ крестились, повертали въ свои осели и проповѣдали Христову науку среди своихъ одноплеменниковъ.

Такъ продолжалось около четыре ста лѣтъ — до князя Владиміра, который въ 988 году и самъ принялъ крещеніе и крестилъ въ Кіевѣ въ рѣкѣ Днѣпрѣ—русскій народъ.

Въ томъ часѣ, коли наши предки начали организовати русскую державу сначала въ Новгородѣ, въ 862 г., а такъ въ Кіевѣ, въ тогдашной велико-моравской державѣ—нынѣшней Чехословакіи—проповѣдывали Христово ученіе братья Кириллъ и Мефодій.

Кириллъ, будучи высокообразованнымъ, написалъ для славянъ славянскую азбуку, которою русскій народъ понынѣ пользуется и затѣмъ перевелъ изъ греческого языка на славянскій языкъ греческіи богослужебный книги. Ученый слависты утверждаютъ, что на томъ языкѣ, на якій свв. славянскіи учители перевели богослужебныи книги говорили въ тѣхъ давныхъ часахъ—въ другой половинѣ девятого вѣка— славяне, что жили въ Паноніи—нынѣшной Мадьяріи, а такъ якъ языкъ панонскихъ славянъ былъ близкій къ тогдашнему русскому языку, онъ и нынѣ сходный съ русскимъ языкомъ, то князь Владиміръ принимаючи Христіанство, сталъ вводити на Руси славянское богослуженіе и славянскую азбуку — кириллицу.

Въ Кіевѣ и др. русскихъ городахъ князь Владиміръ будовалъ величавыи церкви и монастыри а при церквахъ и монастыряхъ учреждалъ школы гдѣ учились дѣти и старшіи грамотности и богословскихъ и др. наукъ. Учителями въ школахъ были греческіи священники и монахи.

Итакъ съ самого начала на Руси явились ровночасно Христова вѣра и грамотность.

По словамъ древного лѣтописца, князь Владиміръ приказалъ забирати дѣтей отъ своихъ подданныхъ и отдавати ихъ въ монастыри для книжного ученія. Въ лѣтописи сказано: «Повелѣлъ Владиміръ священникамъ по городамъ и селамъ приводити людей къ крещенію, а дѣтей обучати грамотѣ». Съ того ясно, что князь Владиміръ хотѣлъ чтобы въ каждомъ приходѣ и при каждой церкви находилась школа, въ которой священники и монахи обучали-бы дѣтей Христового вѣроученія и грамотности. По словамъ русскихъ лѣтописцевъ на Руси, при князѣ Владимірѣ, было основано множество княжихъ и церковныхъ школъ, въ которыхъ учители и священники обучали не только дѣтей но и взрослыхъ желающихъ поступити въ монаховъ или въ священниковъ.

Съ того часу прошло сверхъ десятсотъ лѣтъ а однакъ, приходскіи школы существуючи при русскихъ церквахъ и монастыряхъ въ Россіи и въ Прикарпатской Руси, существуютъ и по наши времена. Въ Россіи приходскіи школы уничтожили большевики.

Приходскіи школы по образцу князя Владиміра существуютъ въ нашихъ русскихъ приходахъ въ Америкѣ подъ руководствомъ церковнослужителей-священниковъ и учителей-регентовъ. Изъ нашихъ приходскихъ школъ выдвигнулись ученики, которыи нынѣ суть примерными священниками или учителями-регентами приходскихъ школъ и хоровъ.

Князь Ярославъ Мудрый.

Начатое княземъ Владиміромъ дѣло просвѣщенія русского народа подъ кровомъ церквей и монастырей, продолжалъ преемникъ княжеской власти въ Кіевѣ—сынъ Князя Владиміра, Ярославъ, названный русскимъ народомъ Мудрымъ. Князь Ярославъ прославилъ свое княженіе на Руси распространеніемъ просвѣщенія и миролюбіемъ къ своимъ дѣтямъ и поданнымъ.

prince

До князя Ярослава не было на Руси писаныхъ законовъ. Городы и села управлялись посля старыхъ звычаевъ, а по принятію Христіанства законъ Божій сталъ першимъ закономъ, которымъ руководились князья, несшіи отвѣтственность за рѣшеніе споровъ.

Въ «Русской Правдѣ» князь Ярославъ смягчилъ тѣ кары, якіи по обычаю князи и ихъ довѣрочныи представители и городскіи и сельскіи старшины, накладали на виновниковъ. Онъ отмѣнилъ смертельную кару а даже тѣлесныи наказанія. Преступники карались грошевой карой, изъ чого половина ишла въ кассу князя на содержаніе войска, а другую получали покривдженный. «Русская Правда» Ярослава послужила за основу писанныхъ законовъ князямъ, которыи постепенно пополняли ей новыми законами.

Ярославъ Мудрый любилъ самъ читати днемъ и ночью всякіи научныи и богословскіи книги—себе окружилъ учеными людьми, который, по его указанію, переводили книги съ греческого на русскій языкъ. Переписаны книги давалъ читати священникамъ въ приходскихъ школахъ. Онъ основалъ першую на Руси, въ Кіевѣ при Софійскомъ соборѣ, библіотеку и старался, чтобы священники получали отвѣтное ихъ служенію образованіе.

Для утвержденія русского народа въ Христіанской вѣрѣ, Ярославъ Мудрый побудовалъ на Руси много церквей и монастырей. Славна по нынѣ Кіево-Печерская Лавра существуетъ съ времени князя Ярослава.

Чуючись близкимъ смерти, князь Ярославъ прикликалъ своихъ дѣтей къ себѣ и сказали имъ:

— Я скоро умру, дѣти, жійте въ любви межи собою, вы—братья отъ одного отца и матери. Будете жити мирно и дружно межи собою, то и Богъ вамъ допоможетъ покорити подъ ваши руки враговъ; если-же будете сваритись и начинати распри между собою и сами погибнете и погубите землю отцовъ и дѣдовъ вашихъ, котру они добыли собѣ трудомъ великимъ. Жійте-же мирно, слухайте другъ друга. —

Однакъ, дѣти-сыны не услухали завѣта своего отца, начали сваритись между собою, бо каждый хотѣлъ заняти столъ своего отца и коли неодовга, въ 1122 г., на Русь напали татары, то князи не мали достаточно силы вздержати нашествіе татаръ, якіи розбили войска князей, разорили Кіевъ и другіи княжескіи города, грабили, убивали и въ плѣнъ забирали русскій народъ въ продолженію сверхъ 250 лѣтъ.

Ярославъ Мудрый въ исторіи Руси записанъ якиъ одинъ изъ первыхъ князей-просвѣтителей русского народа.

Русскіи историки, якъ Карамзинъ, Ключевскій, Костомаровъ и др., а также наши галицкіи: Денисъ Зубрицкій и Богданъ Дѣдицкій, описали исторію русского народа подробно въ обширныхъ томахъ и кто можетъ най покупитъ собѣ полное изданіе одного изъ нашихъ историковъ и внимательно и самъ читаетъ и другимъ даетъ читати.

Американская Русь маетъ два изда ія Исторіи Руси. Одно обширнѣйшое написанное нашимъ народно-церковнымъ писателемъ, нынѣ уже усопшимъ, I. Я. Луцыкомъ и, другое, Наша Исторія въ вопросахъ и отвѣтахъ, составленная учителемъ Ильей Гр. Борухомъ. Обѣ книжки придатныи для нашихъ приходскихъ школъ. Ихъ можна пріобрѣсти въ Редакціи «Правда».

Родители должны постаратися, чтобы тѣ книги находилися въ каждомъ русскомъ домѣ и чтобы не лишь ихъ дѣти, но они сами изучали исторію Руси.

В. П. ГЛАДИКЪ.
Родинѣ — С. Ф. Крюковъ
ХВзвѣйся вѣтеръ быстрокрылый,
Повѣй на востокъ,
Отнеси въ родной край милый
Сей бѣлый листокъ;
Поклонись полямъ широкимъ,
И крутымъ горамъ,
Рѣкамъ быстрымъ и глубокимъ,
И темнымъ лѣсамъ..
Ахъ! мила мнѣ та сторонка,
Родной край мнѣ милъ;
А въ сторонкѣ той есть горка
Съ холмами могилъ.
Тамъ одна могила есть
Заросла травой,
И лежитъ уже давно въ ней
Мой Отецъ родной;
Ни Креста нѣтъ,—ни ограды,
Но кругомъ бурьянъ,
Въ моей жизни нѣтъ отрады,
На душѣ туманъ;
Скажи Отцу вѣтеръ вольный,
Передай поклонъ;
Каки живу я здѣсь бездомный
Пусть все знаетъ онъ.

С. Ф. Крюковъ.

[BACK]