Щастлива Дѣвчина — А. Ф. Алехинъ
КОМЕДІЯ ВЪ 2-хъ АКТАХЪ

Образъ изъ эмигрантской жизни въ Америкѣ

НАПИСАЛЪ    А. Ф. АЛЕХИНЪ.
УПОРЯДКОВАЛЪ    В. П. ГЛАДИКЪ.



УЧАСТВУЮТЪ:

Иванъ Почула — эмигрантъ изъ Галичины.
Фроска — его жена.
Параска — ихъ дочка.
Мерка — подруга Параски.
Ориничка — вдова.
Ганя — ей дочка.
Андрей Сойка — бордингеръ Оринички, 1-ый женихъ.
Михаилъ Середа — 2-ый женихъ.
Петръ Скорикъ — 3-ій женихъ.
Лейба Гершковичъ — сватъ.



І АКТЪ

Въ первомъ актѣ — бѣдна комната. Стара постель, столъ наполъ поломаный, стары кресла, стара лавка, бакса. На баксѣ сидитъ Андрей, бѣдно одѣтый, пробуе закурити файку, въ которой нѣтъ табаку.

Андрей: Ось тобѣ и Америка... Говорили, що въ Америцѣ гроши по улицахъ валяются... Охъ, брешутъ люде. Я и позабылъ сколько мѣсяцовъ сиджу безъ роботы, плянтаюсь по улицахъ каждый день, смотрю и передъ себе, и на право, и на лѣво, но правду говорю, я ани зломаного цента не нашолъ. Та якъ знайти, коли ту улицы замѣтаютъ не березовыми мѣтлами, а машинами, що вышкробаютъ улицу, якъ остра бритва бороду, а до того вымыютъ такъ чисто, якъ добра газдыня подлогу. Отъ дураки! Даремно воду по улицахъ розливаютъ. Тажъ на тое Богъ дае дощь, щобы поле змочилъ, а улицы змылъ... Та где ту цента найдешь, коли роботу не можно найти?

Отъ я ходжу, броджу мѣсяцами, глядаю роботы, обошолъ всѣ фабрики, прошу боссовъ, кланяюсь, покорно говорю: «містеръ боссъ, гивъ ми джабъ». Боссъ часами ани не хоче подивитися на мене, а часами скаже слово-два, но и то не по-русски, а по-англійски, и я по-англійски ему отповѣдамъ: «іессеръ—орайтъ боссъ», бо больше не знаю. Боссъ часами засмѣеся до мене та мормоче: «Скулъ, скулъ, Джанъ». Спочатку я думалъ, що боссъ насмѣваеся съ мене и я ему гнѣвливо отповѣдалъ: «Скулъ ты самъ, собача твоя душа!» Но одного разу мой камратъ розъяснилъ мѣ, що боссъ говорилъ, абы я ишолъ до школы учитись по-англійски говорити. Дуракъ онъ, та где-же менѣ старому учитися по-англійски, коли я и по свому только нумеро умѣю прочитати.

Попросилъ я одного мого камрата: «Поучи мене, що треба сказати боссови, щобы взялъ до роботы». Но и научилъ... бодай ему свинья языкъ откусила... Научилъ мене, щобы я боссови сказалъ: «Варъ ю гелъ токингъ абавтъ». Приходжу я къ воротамъ фабрики, стаю межи другихъ роботниковъ, що чекали за боссомъ. Боссъ вышолъ съ офису и началъ щось воркотѣти по-англійски, и я до него смѣло сказалъ: «Варъ ю гелъ токингъ абавтъ». Боссъ выболющилъ на мене очи. Я подумалъ, що дастъ роботу, а онъ, чортовъ сынъ, такъ всолилъ менѣ кулакомъ въ зубы, що ажъ въ очахъ потемнѣло. Съ того часу я и то забылъ по-англійски, що зналъ.

А може то уже остатни часы приходятъ. Мой дѣдо, дай му Боже тепле царство, говорилъ, що скоро наступитъ конецъ свѣта. Може быти, же правду говорилъ. Отъ, роботы нѣтъ, долляры счезаютъ, газдыня уже третій день не дала ѣсти — каже женитися и то на еи Ганѣ. Говоритъ до мене: «Женися съ моею Ганею, то и гавзъ буде твой, и ѣсти будешь щодня досыта». Женитися не зле, думаю, але Ганя глуха, хоть съ канона стрѣляй — не почуе. Правда, она съ лица подобна до людей, працовита, але глуха. Хлопцы и такъ говорятъ, що у мене клепки въ головѣ бракуе, а якъ оженюся съ глухою, то скажутъ, що я совсѣмъ дурный. Нѣ, скорше въ воду скочу... (Лягае на постель). Якъ помру, то всѣ будутъ плакати и говорити: «Добрый человѣкъ померъ, царство ему небесне и вѣчный отпочинокъ. Не потребно ему уже глядати роботы, бо на другомъ свѣтѣ даютъ все даромъ и ѣдятъ и спятъ отъ рана до ночи. Бѣдный, бѣдный Андрей...». (Вытирае носъ).

(Входитъ Ориничка, увидѣвши Андрея, бересь руками подъ бокъ и съ презрѣніемъ ростягло говоритъ).

Ориничка: О, зновь валяеся на постели, якъ свиня въ болотѣ, прости Господи мою душу грѣшну. Менѣ цѣле житье таке щастье. То, що ни люди ни свиньи не хотятъ, — на мене вѣшаеся. Мужа я мала піяка, но слава Богу, померъ. Донька глуха, а теперь, ось (показуе на Андрея) бордера маю, що за бордъ не платитъ (тручае Андрея). Эхъ ты, спьоху, не валяйся на постели, а иди глядати роботы! (Андрей закрывае руками очи. Ориничка здирае ему руки съ очей). Дивись (плаче), що съ тобою, неробо?

Андрей (хрипливымъ голосомъ): У-у-мираю.

Ориничка (перестрашена): Що? Що?

Андрей: Умираю... Кличьте священника...

Ориничка (сплескиваючи руками): Ой, Господи! А то напасть на мою голову! (Кричитъ надъ головою Андрея). Умираешь? Та кто тебе буде хоронити? Я? Нѣтъ, нѣтъ! (Злостливо): Якъ хочешь умирати, то иди до кого другого.

Андрей: Охъ! Охъ! У-умираю!

Ориничка: Та почекай съ умираньемъ хоть пару дней! Захотѣлось ему умирати якъ разъ сегодня... Та що тебе болитъ?

Андрей: Животъ! Желудокъ!

Ориничка: Певно обжерся якойсь здохлины и желудокъ му розлирае.

Андрей: Нѣ, нѣ, я вже два дни ничого не ѣлъ. Дайте ѣсти, якъ хочете, щобы я не умеръ тутъ сейчасъ.

Ориничка: ѣсти хочешь? Та чому же не просишь Ганю? Она бы тобѣ где-що прирыхтувала.

Андрей: Та-жъ Ганю просъ не просъ, она не почуе, хоть бы громы били.

Ориничка (гнѣвливо): Не почуе, не почуе... Дивись, панъ якій. Ты бысъ руками показалъ, що ѣсти хочешь... Такъ, такъ, оженися съ Ганею, то ѣсти будешь, сколько захочешь, а и тотъ гавзикъ буде твой.

Андрей: Та я то все добре знаю и о томъ думаю, но теперь дайте ѣсти, а нѣтъ, то помру и вамъ буде бѣда.

Ориничка (ласкаво): Мій сыну, я говорила, що ты мудрый челолѣкъ и Ганя буде твоею жинкою. (Съ плачемъ иде къ дверямъ): Ой, чуе мое сердце, що утрачу мою Ганю. И що-жъ я бѣдна буду сама робити безъ ней, якъ вы поженитеся? Я ей годувала, убирала, колысала, кормила, а теперь треба ей отдати замужъ... (Подходитъ къ окну и смотритъ въ даль).

Андрей (Встае и говоритъ тихимъ голосомъ): Треба буде ей до носа комара запхати. (Подходитъ къ Ориничкѣ). Варъ ю гелъ токингъ абавтъ?

Ориничка: Ты, сынку, щось сказалъ?

Андрей: (Кричитъ): Варъ ю гелъ токингъ абавтъ?

Ориничка: О, та ты вже по англійски говоришь? Та коли ты научился?

Андрей: До роботы не ходжу, а учуся англійского языка. Тяжкій проклятый языкъ, но я научусь такъ говорити, якъ гадвукатъ.

Ориничка: Учись, учись, сынку... (Тутъ снова начинаетъ заводити): Охъ, та що я сама буду теперь робити? (Сѣдае заплакана).

Андрей: Та оно правда, то чому бы мѣ не оженитись съ Ганею? Добре, що глуха — не буде сваритись, якъ сварилась Ориничка съ ей мужемъ, — бо-жъ она отъ рана до ночи меле языкомъ то вдома, то на улицѣ. Но, до того каждый день буду ѣсти, та еще и домъ достану. Никто не буде съ мене смѣятися. Якъ выйду на стритъ, то каждый скаже: «Галло, Энди, якъ твой гавзъ?» А я отповѣмъ: «Орайтъ... Думаю куловати другій: пожичьте, куме, пару тысячъ долларовъ». А кумъ скаже: «Орайтъ, отъ маете пять тысячъ долларовъ». Поверну до дому и на пальцахъ Ганѣ покажу, що кумъ пожичилъ пять тысячъ долларовъ, та що йдемо куповати другій гавзъ...

(Входитъ Ганя; въ рукахъ тарелка съ супою, ложка, ножъ и бохонокъ хлѣба. Андрей хватае за хлѣбъ, отрѣзуе кусникъ, заглядае въ супъ и кричитъ): А мяса нема?

Ганя: Га-а-а? Що кажете?

Андрей: (Гнѣвливо ѣстъ хлѣбъ). Я пытаюсь, чи мяса нема?

Ганя (встыдливо закрывае очи рукой): Мама вже казали менѣ. Якъ любишь, то пойду за тебе.

Андрей: Що? Отъ глуха ворона. (Кричитъ Гани до уха): Я пытаюсь, чи мяса нема!

Ганя: Гроши? Не знаю. Мама казали, що съ посмертной запомоги по батьку осталось ще пять сотъ долларовъ.

Андрей: Що говоришь? Пятьсотъ долларовъ — и всѣ менѣ дадутъ?

Ганя: Я не знаю. Певно, що дадутъ.

(Андрей затирае руки, подходитъ къ столу, крае хлѣбъ и ѣстъ, захлипуючи супою).

Андрей: Пятьсотъ долларовъ, и всѣ менѣ! (Бросае ложку). Я вже и ѣсти не хочу... А що я буду съ ними робити? Открою гросерню. (Задумуесь). Нѣ, лучше бучерню, абы все мати свое мясо. Ѣджь тогда, человѣче, мясно, хоть цѣлый день... Треба ще-що Ганѣ сказати. (Кричитъ): Ганю! Ганю!

Ганя: Га-а-а?

Андрей: Варъ ю гелъ токинкъ абавтъ!

Ганя: Ѣджь на здоровье.

(Андрей хоче поцѣловати Ганю, она отпихае его).

Ганя: Та не жартуй, якъ дурный (отступае отъ Андрея). А коли мы будемъ женитися?

Андрей: Та хотяй бы завтра.

Ганя: Заразъ? Якъ то заразъ? Мѣ треба купити новый дресъ, запросити дружки, гостей... (Задумуесь). Андрею, якъ думаешь, буде менѣ пасовати бѣлый дресъ съ червоными квитками?

Андрей: Я не дбаю, якій дресъ, я не съ дресомъ женюся, а съ тобою. (Хоче обняти Ганю, но тутъ кто-то пукае до дверей).

Андрей: Куминъ!

(Входитъ Петръ Скорикъ).

Скорикъ: Галовъ, Энди!

Андрей: Галовъ... Варъ ю гелъ токинкъ абавтъ!

Скорикъ: О, ты уже по англійски болтаешь.

Андрей: Такъ, трошка. А якъ ся маешь? Гроши суть у тебе?

Скорикъ: Дѣло—табакъ, братецъ. Деньги не гроши. (Вывертае карманы и спѣвае):

Вѣютъ вѣтры, вѣютъ буйны,
А въ карманахъ ни гроша,
Ахъ выпилъ бы, закурилъ бы
Безденежный Петруша.

Есть ли у тебе, братець, что-нибудь закуритъ?

Андрей: Съ того часу, якъ я роботу у Гершковича стратилъ, не курю — нѣтъ за що купити.

Скорикъ: Дѣло дрянь. Эхъ, какъ хочется покурить...

Андрей: Скорикъ, чи чулъ ты новину? (Смѣется). Ге-ге-ге!

Скорикъ: Какую?

Андрей: Буду женитись!

Скорикъ: Жениться? Да какая дура за тебя пойдетъ? Что ты одурѣлъ?

Андрей (серьезно): Чому одурѣлъ? Хиба менѣ ты заборонишь женитись?

Скорикъ: Не сердись, братець. Мнѣ смѣшно, бо ты, братець, не знаешь, какъ къ невѣстѣ подойти.

Андрей: Э-ге, ще и тебе научу.

Скорикъ: А на какой, братець, женишься?

Андрей: Съ Ганею, донькою моей бординъ—боски.

Скорикъ: На Ганѣ? (Смѣется). Одурѣлъ парень! Съ дурною и глухою? Вотъ тебѣ и пара. (Удаетъ, что умлѣвае). Воды, воды!..

Андрей (Подбѣгае къ Скорику и задержуе, абы не упалъ): Що съ тобою, Скорикъ?

Скорикъ (опамятуесь): Прости, братець, я пошутилъ... А меня попросишь на свадьбу?

Андрей: Ол-райтъ, ты будешь за першого дружбу.

Скорикъ: Вотъ спасибо, голубчикъ! Ну, Андрюша, а за дѣвкой-то приданое есть?

Андрей: Пятьсотъ долларовъ.

Скорикъ: Пятьсотъ долларовъ? Да, да, я говорилъ, что Андрюша разумный парень, и люблю я тебя, какъ родного брата. Что ни схочешь, все для тебя сдѣлаю.

Андрей: Пьекно дякую.

Скорикъ (въ сторону): Какъ бы этого дурня обдурить?.. Андрюша, братець дорогой, пожичи до завтра пару долларовъ. Утречкомъ завтра отдамъ, вотъ чтобы я у тебя шаферомъ не былъ, какъ не отдамъ.

Андрей: Г-мъ, пожичи... Якій мудрый москаль. Я еще самъ не маю ни цента, бо гроши дадутъ ажъ якъ звяжутъ мене съ Ганею, а онъ уже пожичае то, що я не маю.

Скорикъ: Какъ свяжутъ?... Вотъ дуракъ... Черта достанешь!

Андрей: Иди самъ къ чорту. Говорилъ, що я мудрый, а теперь снова кажешь, що я дурный.

Скорикъ (въ сторону): Не буду ссориться съ нимъ, авось по свадьбѣ перехвачу что-нибудь. Не сердись, братецъ. Ты и мудрый, но немножко и дурный, я самъ тоже немножко мудрый, а немножко дурный. Я совѣтую тебѣ, какъ пріятелю, бери деньги до свадьбы, ей Богу, бери, а то обдурятъ тебя бабы. (Чути стукъ въ двери).

Андрей: Ось бачь, перше никто не приходилъ, а якъ дознались, що женюсь, то всѣ горнутся... Куминъ! Кто тамъ? Куминъ, кажу.

(Входитъ Лейба Гершковичъ).

Гершковичъ: Галовъ, Андрей! (Андрей не отповѣдае). Я кажу: Галовъ, Андрей! Якъ ся маешь? Якъ здоровечко? Што ты оглухъ? Хочешь у мене робота? Дамъ три долярки на день и нѣцъ не робити...

Андрей: Не треба менѣ твоей роботы... Иди, съ откись пришолъ.

Гершковичъ: Ни, я знаю, што такій паробокъ, якъ ты не потребуе роботы, но я маю для тебе паньска робота.

Андрей: А що?

Гершковичъ (тихо до Андрея): А то хто за одинъ?

Андрей (Голосно): То мой старый пріятель — Скорикъ.

Гершковичъ: А дозвольте, господинъ, спытати, чи вы женатый?

Скорикъ: Женатый. Жонка въ краю, но могу жениться — жонка уже пять лѣтъ не пишетъ.

Гершковичъ: Ой-вай, што вы говорите? У Америка таке право, кто другій разъ женится, то иде до криминалъ, до Сибирь, на лектричне кресла... Наветъ никому не говори о томъ.

Скорикъ: Не-уже-ли?.. Такъ провались чортова женитьба!

Гершковичъ: Андрей, а ты хочешь женитися?

Андрей: Я женюсь.

Гершковичъ (Съ удивленіемъ): Вже? А съ кѣмъ?

Андрей: Съ Ганею — донькою моей газдыни.

Гершковичъ: Тьфу! Такій файнъ паробокъ, а женится съ глухе дѣвка. Та за тебе кажда американка пойде.

Андрей: Але?

Гершковичъ: Най мое мамеле-тателе будутъ здоровы, якъ не правда. Я маю для тебе таке файнъ дѣвка, што красша нѣтъ въ свѣтѣ.

Андрей: Та где она?

Гершковичъ: А до того якіи гроши мае — уфъ!

Андрей: Та где она, пытаю

Гершковичъ: Одно твое слово и будешь мати въ кишени тысячу долларовъ.

Андрей (заинтересованный): Чи такъ? Що ты говоришь? Та где она?

Гершковичъ: Она хоче тебе видѣти и ось до тебе написала.

Андрей (Дрожитъ отъ нетерпеливости): Не мучь мене! Кажи, где она?!

Гершковичъ (вынимае газету): На, читай!

Андрей: По русски не умѣю. Якъ бы по англійски, то може бы трохи прочиталъ.

Гершковичъ (къ Скорику): Ну, почитай ты.

Скорикъ (Оглядае газету): Безъ очковъ не могу читать.

Гершковичъ (Дергаетъ плечами): Ну, то я самъ прочитаю. (Читаетъ): «Глядаютъ доброго жениха. Дѣвчина съ краю. Мае двѣ тысячи долларовъ. Просятъ жениховъ приходити о десятой годинѣ рано въ недѣлю. — Иванъ Почула — отецъ».

Андрей: Та тамъ за мене не згадуютъ.

Гершковичъ: Ой вай міръ, яке нерозумне гой! Первый кто схоче, буде взяти двѣ тысячи долларовъ.

Андрей: А якъ мене не схоче?

Гершковичъ (Бѣгаетъ по комнатѣ): Оно якъ маленьке дитина... Ходи со мною, я все зроблю. Ты только говори, што хочешь двѣ тысячи долларовъ. То все.

Скорикъ: Господинъ еврей, а какъ же я?

Гершковичъ: Ну, што вы, што вамъ треба?

Скорикъ: Андрюшка мой товарищъ и я не позволю его дурить.

Гершковичъ (До Скорика): Чому робите гевалтъ? И вы достанете пару долларовъ — два, три, чотыри. Только тихо.

Скорикъ: Что-о? Меньше десяти не возьму...

Гершковичъ: Ну, най буде десять, только ш-а-а! (До Андрея): Хочешь мати двѣ тысячи долларовъ?

Андрей: Розумѣеся що хочу. Але я боюся. Я такъ еще николи не женился.

Гершковичъ: Я тобѣ говорю, што все буде гітъ. За пару дней ты будешь панъ, всѣ тобѣ будутъ кланятися.

Андрей: Чи такъ?

Гершковичъ: Най мое тателе и мамеле будутъ здоровы, што правду говорю. Ну, хочешь?

Андрей: А якъ же Ганя? Я вже обѣщалъ, що съ нею оженюся.

Гершковичъ: По што Ганкесъ? На што Ганкесъ? Та же она глуха, якъ рыба. Съ нею буде встыдно до людей идти. (Плюетъ и ростираетъ ногою): Тьфу, ось твоя Ганкесъ!

Андрей (Хватаетъ Гершковича за каркъ): Не смѣешь такъ говорити о Ганѣ!

Гершковичъ: Ну, што ты хочешь? Ганкесъ файна дѣвка, но троха глуха. (До Скорика): Скажи ты ему, достанешь пару долларовъ.

Скорикъ: Андрюша, братецъ! Я совѣтую тобѣ — бери двѣ тысячи долларовъ... (Андрей задумуется). Ну, чого боишься? Посмотришь на дѣвку — не понравится, пойдешь домой. А твоя Ганя не убѣжитъ.

Андрей: Робѣть, якъ знаете. Я якъ дурный, самъ не знаю, що робити.

Гершковичъ: Такъ, такъ треба. Каждый, кто женится, и дурный и слѣпый, а якъ оженится, уфъ! — якій мудрый стае отразу. Я якъ женился на моя Рифке, то я былъ дуракъ, а потомъ (надуваесь) уфъ, якій мудрый я сталъ! Я говорю: «Рифке, я твоя голова», а она говоритъ: «Ты, Лайбусь, голова, а я твоя жена, куда ты повернешъ, туда я пойду».

Скорикъ: Да, да — хорошо жениться, Андрюша. Я, если бы былъ. богатымъ, то бы сталъ туркомъ и имѣлъ тысячу женъ.

Гершковичъ: То было бы найнещастливѣйшій человѣкъ на свѣтѣ. Одна заведе до гробу, а двѣ только косточки оставятъ, а тысяча ой, вай, и душу не оставятъ... Теперь маемъ за бизнесъ говорити. Завтра принесу тобѣ, Андрей, новый сутъ, увидишь, якій ты будешь панъ. А вы, панъ москаль, идьте скорше до того Почулы и скажите, што хочете женитися съ его дѣвка.

Скорикъ (Урадованный): Такъ, значитъ, и я могу жениться?

Гершковичъ: Ой-вай, яке вы дураки и не розумѣете бизнесъ. Вы только скажете, што хочете женитися и все буде гитъ. (До Скорика): Слухай, панъ москаль, ты начнешь у Почулы сварню, абы тебе выгнали, а потомъ я прійду съ Андрей, и якъ побачатъ, што Андрей не сварится, то згодятся дати ему дѣвка и двѣ тысячи долларовъ.

Андрей: Що ты кажешь?

Гершковичъ: Я кажу: дадутъ тобѣ дѣвка и двѣ тысячи долларовъ, а ты ихъ пожичишь менѣ на бизнесъ. Я дамъ тобѣ добрый цроцентъ.

Андрей: Съ грошами я самъ знаю, що робити.

Гершковичъ: Най буде и такъ. Дашь менѣ добрый процентъ якъ оженишься... Ну, што скажете? Ци я не мудрый, якъ Соломонъ?

Скорикъ: Ну и молодець! Сказано: еврейская голова — не полова. Андрюша, братець, какъ оженишься, смотри, чтобы мнѣ хоть сотняшку далъ.

Андрей (Поважно): Двѣ.

(Входитъ Ориничка).

Ориничка: Андрею, що то за люди? (Скорикъ що-то шепчетъ Андрею до уха).

Андрей (До Оринички): Якъ хочете, щобы я оженился съ вашою Ганею, то дайте заразъ сто долляровъ и домъ.

Ориничка: Що съ тобою? Перекрестися, Андрею!

Андрей (Гнѣвливо): На що маю креститись?

Ориничка: Та кто дае гроши до вѣнца?

Андрей: Та якъ не даете, то я не буду женитися съ Ганею.

Ориничка (Пригрожаючи): Слухай, Андрею, всѣ сусѣды вже знаютъ, що Ганя выдаеся за тебе, а якъ наробишь мѣ ганьбу, то оскубу тобѣ волосы.

Андрей (Гнѣвливо): Не знати, кто кому.

Ориничка: Розобью тобѣ голову. (Штуркаетъ пальцемъ въ носъ).

Андрей (Заставляетъ рукою носъ): Та чого такъ отразу гнѣваетесь?

Ориничка: Та бо я не хочу мати встыдъ передъ людьми. Тутъ при людяхъ говорю тобѣ, що за годину маешь идти съ Ганею до шлюбу, и по шлюбѣ дамъ тобѣ сто долларовъ и перепишу домъ.

Скорикъ (Шепче Андрею до уха): Скажи, ол-райтъ, а тамъ посмотримъ.

Андрей (До Скорика): Ну, я пущу ей въ носъ комара. (До Оринички): Варъ ю гелъ токинкъ абавтъ!

Ориничка: Ты менѣ не дури голову и не воркоти по собачи, а говори по русски.

Андрей (Шкробаетъ въ головѣ): Ол-райтъ.

Ориничка: Ой, ты щось крутишь, Андрею...


(Занавѣсъ спадаетъ)

II АКТЪ

Лучше убрана комната, якъ въ первомъ актѣ. Столъ накрытый обрусомъ. На стѣнѣ зеркало, передъ которымъ кокетуется Параска, поправляетъ волосы. Въ волосахъ цвѣты. Фроска поправляетъ обрусъ и ставитъ букетъ цвѣтовъ на столъ.

Параска: Ну, мамо, якъ я выглядаю?

Фроска (Оглядае дочку съ головы до ногъ): Гарно... Накрути лишь волосы на уха и будешь выглядати якъ правдива американка.

Параска (Поправляе волосы): Ой, мамо! Чогось менѣ сердце такъ сильно бье... А що, мамо, буде, якъ никто изъ жениховъ не прійде?

Фроска: Отъ дурна. Только уважай, якъ кто до дверей запукае, то ты скажи: «Коминъ»! А такъ: «Прошу войти». А якъ кто войде, то кажи: «Гавди-ду!» а такъ по русски: «Якъ ся маете?»

Параска (Повторяе): Гавди-ду, якъ ся маете.

Фроска: А потомъ кажи «Ой, якъ горячо днесь».

Параска: Мамо, та днесь не горячо.

Фроска: Молчи! Такъ паны кажутъ. Ну, кажи!

Параска (Иронично): Якъ горячо днесь. (Смотритъ въ окно и перестрашена сѣдаетъ). Мамо, тато идутъ!

Фроска: Тссс-молчи! Твой тато простый человѣкъ, не знае, якъ съ людьми обходитися.

(Входитъ Иванъ Почула съ файкою въ зубахъ и газетою въ рукахъ).

Почула (Читае): «Глядаютъ доброго жениха. Дѣвчина съ краю. Мае двѣ тысячи долларовъ. Просятъ жениховъ приходити о десятой годинѣ рано въ недѣлю. — Иванъ Почула». A-а, теперь вся Америка знае, що пріѣхалъ съ краю Иванъ Почула, мае гроши и хоче видавати дѣвчину.

Фроска (Взволнована): А чому ты мене не надруковалъ въ газетѣ? А тобы въ Америцѣ знали, що со старого краю пріѣхала и Фроска Почула.

Почула: Та бо говорятъ, що въ Америцѣ жена не вартае ничъ, и она покорно мае слухати свого мужа.

Фроска: То дурны байки. Якъ человѣкъ свого розуму не мае, то муситъ слухати женки во всемъ.

Параска: Та чому вы въ газетѣ не написали и мое имя? Глядаютъ для дѣвчины жениха, а для якой, то никто не знае.

Почула: А якъ женихъ приде такій, що мы его не схочемо, то на що ему знати твое имя?

Фроска: Килько разъ я вже казала тобѣ: не кури — файку ту въ Америцѣ и нигры курятъ цигары.

Почула: А най пропадаютъ тоты цигары! Якъ я закурилъ одного разу цигара, то мало-що не умеръ. Кашель напалъ мене такій, що здавалось, же печинки выплюю.

Параска: Мамо, вже по десятой, а жениховъ нѣтъ...

Фроска: Почекай, доню... Знаешь, паны спятъ долго. А знаешь, Парасъ, я думаю, що буде добре, якъ уберемося въ капелюхи.

Почула: Отъ дурна. Та кто въ хатѣ сидитъ въ капелюхахъ?

Фроска: Що ты розумѣешь! Якъ Богъ не далъ розума, то молчи и слухай женки. Мы уберемось въ капелюхи и будемо удавати, що только съ мѣста пришли, а якъ женихи придутъ, то поздоймаемо... Ну, доню, слухай, що мама каже. А теперь иди до другого руму и подивися въ зеркало, якъ тобѣ пасуе въ капелюху... (До Почулы грозитъ пальцемъ подъ носъ). Слухай, старый, сколько разъ говорила я тобѣ, щобы ты не мѣшался до того, чого не розумѣешь. Я служила у пановъ, коровы пасла, то знаю, якъ съ панами обходитися.

Почула: Знаешь-не знаешь, но смотри, щобы ты доньку не выставила на смѣхъ. Менѣ здаеся, що лучше было бы, якъ бы дочка пошла робити до фабрики, пріучилася, якъ на хлѣбъ робити, а женихи сами найдутся.

Фроска: Отъ и мудрагель! И щожъ менѣ съ дурнымъ человѣкомъ робити? (Плаксиво). И на лихо я выдалась за дурня! Занапастила я мою долю. Отдалась бы за якого панича, то може теперь я бы была великою панею. (Грозитъ пальцемъ подъ носъ Почулѣ такъ, що онъ отступаетъ). Ну, що ты розумный? Хочешь, абы наша донька въ фабрицѣ робила? Николи! Николи! Мужъ мае гроши заробляти, а его женка мае дома сидѣти и дому доглядати, розумѣешь?!

Почула: Отъ зачепилъ я бѣду, кричишь и сама не знае, що.

(Входитъ Параска. На еи головѣ капелюхъ, пріукрашенный червонными цвѣтами и лентками. Въ рукахъ держитъ другій капелюхъ).

Параска: Мамо, може не треба?

Фроска (Сердито): Давай ту, кажу тобѣ! Я знаю, що роблю. И паны сидятъ въ хатѣ въ капелюхахъ.

(Фроска надѣваетъ капелюхъ. Выглядаетъ комично — Почула усмѣхается).

Почула: Ну, и чого-жъ я пріѣхалъ въ ту паньску Америку? Былъ собѣ въ старомъ краю добрымъ господаремъ, землю оброблялъ и малъ своей маетокъ. Но отъ, забаглось бабѣ поѣхати до Америки и быти панею. И идутъ наши гроши. Теперь пришло дурной бабѣ въ голову глядати жениха для нашой доньки... Правду казалъ кумъ Терешка, що у бабы долги волосы, но розуму бракуе. «Тримай, — казалъ, — женку въ рукахъ».

Фроска (Приглядается въ зеркало, берется подъ боки и говоритъ до Почулы): Иване, скажи, чи я подобна до американки?

Почула: Подобна такъ, що наши кони настрашилися бы...

(Чути стукъ въ двери).

Фроска (Сѣдае неспокойна): Парась, сѣдай, певно женихи идутъ... Старый, иди отчини, та и привитай красненько...

Почула (Подходитъ къ дверямъ): Кто тамъ?

Середа (За дверьми): Мистеръ Джанъ Почула ливъ гиръ?

Почула (Дергаетъ плечами): Я не розумѣю, що онъ воркотитъ.

Фроска (Гнѣвливо): Дурный, кажи: «Галовъ!»

Почула: Галовъ! Кто тамъ?

Середа: Чи тутъ жіе мистеръ Джанъ Почула?

Почула: Тутъ нѣтъ мистера Джана, а есть Иванъ Почула.

Середа: Прошу добродію отчинити.

(Почула открываетъ двери. Входитъ Середа).

Середа: Чи то вы мистеръ Джанъ Почула? Гавди-ду, якъ маетесь?

Почула: Добре, якъ вы? (Протягае руку, но Середа не витается съ нимъ).

Середа: То ваша женка? (Кланяется Фросцѣ): Гавди-ду.

Фроска: Що вы кажете?

Середа: Я кажу, якъ маетесь?

Фроска: Дякую... Якъ горячо днесь.

Середа (Удивленный): Такъ, троха тепло... То ваша донька?

Фроска: Такъ наша Парася, со старого краю пріѣхала.

Середа: О, яка гарна, якъ американка... Гавъ-аръ-ю, миссъ?

Параска (Взволнована): Га?.. Мамо, що они кажутъ?

Фроска (Ростеряна): Здойми, доню, капелюхъ... (До Середы): Мы съ мѣста прійшли и дуже змучились.

(Середа хочетъ помочи сняти Параскѣ капелюхъ).

Середа: Позвольте, я вамъ поможу.

Параска (Заслоняется рукою): Мамо, я сама.

Середа (Сѣдае коло Параски): Якъ вамъ сподобалася Америка?

Параска: Красно, дякую дуже. (Встаетъ, кланяется Середѣ): Якъ маетеся? Галовъ!

Середа (Въ сторону): Що то съ нею? Чи не дурна часомъ... (До Параски): Такъ, такъ... А що вамъ найлѣпше тутъ сподобалось?

Параска (Звертается до Фроски): Мамо?

Фроска: Та що тамъ казати, все сподобалося.

Середа: Такъ, такъ.. (Иде въ бокъ, закурюетъ). И дѣвка и мама ей дурны, якъ бараны... Ту, якъ бачу, легко буде выдурити гроши. (Сѣдаетъ коло Параски, що говоритъ съ Фроскою). Знаете, моя любезна панночко, я вже довго жію въ Америці, но еще николи не бачилъ такихъ гарныхъ очей, якъ ваши. Якъ тѣ зороньки на небѣ. (Параска закрываетъ очи).

Фроска: Чуешь, Иване? Отъ разу видно, що съ панского роду.

Почула: Бреше добре... Онъ, видно, съ украинского гурту.

Середа: Я думаю, що така гарна панночка и спѣвати може. Вы можете спѣвати, миссъ?

Параска: Ги-ги, можу.

Середа: Отъ я и вгадалъ. А що вы умѣете спѣвати?

Параска: Я спѣваю... я спѣваю... Мамо, що я спѣваю?.. Я спѣваю коломыйки.

Середа: Гарно, я такожъ спѣваю коломыйки, и я бы хотѣлъ колись съ вами спѣвати гдесь въ хорѣ. Знаете, миссъ, що коли я ишолъ до васъ, то предчувалъ, що тутъ знайду щастье. Килько я малъ американокъ, що хотѣли, абы я съ ними женился, но я не хотѣлъ. Я предчувалъ, що гдесь жіе моя краля съ оченьками, що свѣтятъ якъ зороньки, що пріѣде она въ Америку и зогрѣе мое сердце, що безъ ней я не зазнаю мого щастья.

Фроска (Обтираетъ слезы): Чуешь, Иване? Ты николи не сказалъ менѣ такъ, якъ говорятъ тотъ панъ.

Почула: (Чортъ его бери). Говорилъ, еще красше говорилъ, якъ ты на грибы ходила до лѣса.

Середа: Я маю гроши и гарный маетокъ, але на що они менѣ здались безъ тебе, моя кральо? Еще днесь піду въ свѣтъ блукатися, слезами обливатися, умру я съ жалю и сыра земля закрые мои очи. Може колись зазуля сяде на мою могилу и жалобно закуе, що полюбилъ паничъ дѣвчину, але она не полюбила его. Чи не жалко тобѣ буде, моя кральо?

Параска (Жалостно): Жа-а-л-ко.

Фроска: Чуешь, Иване?

Почула: Чую, чую. Въ Америцѣ, видно, суть школы, где учатъ брехни торочити... Бреше, ани не заикнеся.

Середа: О, я знаю, що въ тебе золоте сердце. Я знаю, що не захочешь моей смерти. (Клякае передъ Параскою на одно колѣно). Такъ знай, моя голубко, що полюбилъ я тебе и що не дамъ тебе никому и що не замѣняю тебе и за украинску корону.

Фроска: Чуешь, Иване, якъ по паньски женихаются?

Почула: Та чую и виджу, але щобы передъ дѣвкою на колѣно клякати... тьфу! То ни не по паньски, ни не по хлопски.

Фроска: Що ты розумѣешь! Якъ я у пановъ коровы пасла, то точнесенько паны такъ женихалися.

Середа: Скажи слово, моя голубко, чи любишь ты мене? Чи хочешь быти моею женою?

Параска: Мамо! — Я не знаю, якъ мама.

Середа (Начинае злитись): А, що тамъ казати! (Тягне Параску за руку къ родичамъ). Благословіть насъ, дороги тато и мамо! Зробіть насъ счастливыми, — видите, що мы любимось, якъ голубівъ пара.

Почула: Що? Отразу и благословити?!

Середа: Та чого чекати? Тутъ въ Америцѣ все «гори-опъ», — разъ-два, три, и все готово. А я васъ запевняю, що ваша донька буде найсчастливша паня въ Америцѣ.

Фроска (Змѣшана): То якъ, Парась? Хочешь выдатись за сего пана?

Параска: Якъ, мамо, вы скажете.

Фроска (Дрожачимъ голосомъ): Ой, чуло мое сердце, що будешь ты великою панею, — та най васъ Богъ благословитъ. (Плаче). Столько лѣтъ тримала, годовала, а теперь...

Почула (Перебивае съ насмѣшкою): ... Тримала, годувала, а теперь хочешь бѣдѣ въ зубы дати.

Фроска: Та ты у насъ одна одиночка.

Почула: Та ты у насъ одна одиночка.

Параска (Клякае передъ родичами): Благословите мене! Простите, если я васъ колись чѣмсь образила, може не послухала, може нагнѣвала. (Плаче).

Середа: Та чого-же тобѣ плакати, коли маешь быти веселою. (Кричитъ): Сѣдай, Парась, сѣдайте, родичи, та поговоримо о весѣлю. (Иванъ и Фроска съ удивленіемъ смотрятъ на Середу). Та коли пійдемо до попа?

Фроска: Та то вже, сынку, ты до того розумный. Мы недавно пріѣхали съ старого краю и ничего не знаемо, якъ тутъ по американски женятся.

Почула: Якъ-бы въ краю, то по чарцѣ горѣлки треба бы выпити.

Середа: Ну, добре, то я вже самъ зроблю. (Усмѣхаесь). А коли, тату и мамо, дасте двѣ тысячи доллярівъ?

Фроска: Все буде, сынку, но ажъ по нашой смерти: и гроши, и граты, и одежа — все ваше.

Почула: Такъ, такъ — все ваше по нашой смерти, а вы жійте на здоровье.

Середа (Гнѣвливо): Якъ то по вашой смерти?.. А теперь ничъ?

Фроска: Та ты, сынку, съ нами будешь жити, а и самъ ты певно богатый, то на що тобѣ гроши?!

Середа (Сердито): Та чого вы насмѣваетесь съ мене? Щобы я чекалъ, коли вы скостенѣете? Та-жъ вы можете жити еще сто лѣтъ! — Такъ вы людей дурите?

Фроска: Що ты говоришь?

Середа (Кричитъ): То глядайте собѣ другого дурня, а мене не обдурите. Сховайте свою Парасю до куфра, менѣ она не потребна безъ грошей.

Фроска: Сынку, що съ тобою?! Що съ тобою?!

Середа (Перебивае ее): Що съ тобою! Що съ тобою! Та чого вы пріѣхали до Америки? Людей дурити? Тутъ въ Америцѣ всѣ учены. Дурны лишь тѣ, що съ краю пріѣзджаютъ. (До себе). Даремно стратилъ я каръ-феръ. Тьфу на васъ! (Ударяе кулакомъ и уходитъ. Параска падае въ обморокъ).

Параска: Ой я несчастна!

Фроска: Що то? Що то?

Почула (Съ насмѣшкою): Що то? Що то? — Я такъ не женился... То якійсь розбишака, та ще съ украинского гурту. Я, Фроска, такъ не женился и такихъ дурницъ тобѣ не говорилъ.

Фроска: Молчи, дурню! (Подходитъ къ Параскѣ, гладитъ еи по головѣ): Не плачь, дитинко, не всѣ подлы люде въ Америцѣ. Знайдеся и для тебе добрый человѣкъ.

Параска: Я не хочу жениховъ, мамо. Лѣпше я пойду до фабрики робити.

Фроска: Николи! Мы не для того пріѣхали до Америки, абы ты въ фабрицѣ робила. Лѣпше вернемось до краю.

Почула: Хоть разъ мудре слово почулъ. И где она взялася та Америка?

(Чути стукъ до дверей).

Почула: Овъ, певно другій женихъ. Що, стара? Чи пустити чи нѣтъ?

Фроска: Спытайся перше, кто за дверьми.

Параска: Мамо, я не хочу жениховъ.

Фроска: Дурна, лѣпше буде, якъ мама вибере тобѣ жениха. (Чути снова стукъ въ двери). Може порядный человѣкъ. Ты вытри очи, бери газету и удавай, що читаешь.

(Въ томъ отвираются двери — входитъ Скорикъ; шапка на бокъ).

Почула: Чортовъ сынъ, самъ войшолъ — то, може быти, по американски.

Скорикъ (Запалюе папироску): Ты, человѣкъ, кто такой?

Почула (Съ удивленіемъ): Кто? Я? Я Иванъ Почула.

Скорикъ: Такъ. Значитъ, отецъ невѣсты.

Почула: А вы кто такій?

Скорикъ: Я? Женихъ! Первый сортъ женихъ. А это, значитъ, жонка твоя? А то дочь твоя? (Отходитъ въ бокъ, усмѣхаючись).

Почула (До Фроски): Москаль женитись прійшолъ.

Скорикъ (До публики): И мамаша ничего и дочка гутъ... Эхъ, жалко, что я женатъ. Подцѣпилъ бы себѣ и жонку и деньжонки. Ну, что-же, Андрюхино счастье. Теперь надо повести такъ дѣло, чтобы меня прогнали.

Фроска: Иване, що то за одинъ?

Почула: Кажу-жъ тобѣ: москаль, женитись хоче.

Скорикъ (Сѣдае коло Параски): Какъ твое имя, красавица?

Параска: Ма-а-мо!

Фроска: Ей имя Параска. А тобѣ що тутъ треба, человѣче?

Скорикъ: Та-а-къ, Параска? Значитъ, Параскевія — по нашему. Хорошее имя. Газетку читаешь? Молодець дѣвка! Почитай-ка мнѣ что нибудь.

Параска: Ма-а-мо!

Фроска (Обезпокоена): Ей очи болятъ... А чого тобѣ тутъ треба, человѣче?

Скорикъ: Какъ чаво? Жениться пришолъ.

Фроска: Женитись? Намъ не треба такихъ жениховъ!

Скорикъ: Какъ это не треба? А чего же вы въ газетахъ печатали? Да я на васъ подамъ жалобу въ судъ на милліонъ долларовъ, если не дадите мнѣ дочку. Въ Америкѣ такой законъ.

Фроска (Перелякана): Иване! Що-жъ ты молчишь? Жени его съ хаты! Ты газда!

Почула: Та якъ выгоняти?

(Скорикъ присуваесь до Параски, она отсуваесь и заслоняесь рукою).

Скорикъ: Скажи, хорошая дѣвица, любишь ты меня?

Параска: Ма-а-мо!

Фроска: Иване!

Почула: Ты, человѣче, намъ не до вподобы — иди собѣ гетъ!

Скорикъ: А ты, человѣкъ, мнѣ до вподобы, то я не пойду.

Почула: Иди! Кажу тобѣ!

Скорикъ: Не пойду, кажу тебѣ!

Почула: Иди! Пока я не сердитый...

Скорикъ: Наплевать! Я самъ сердитъ. Я хочу жениться.

Почула: То не пойдешь?

Скорикъ: Ну, конечно нѣтъ.

Почула (Злостно): Не пойдешь?

Скорикъ: Русскимъ языкомъ тебѣ сказано: не пойду. Ты по русски понимаешь. Дашъ отступное сто долларовъ — пойду.

Почула (Задумуесь): Що съ нимъ робити? Тьфу, най пропадае та Америка! (Выходячи говоритъ): Чекай но, человѣче...

Скорикъ: Такъ, такъ, красавица, выдашься за меня. (Входитъ Почула съ мѣтлою).

Почула (Грозитъ): Остатній разъ кажу тобѣ, выносись менѣ съ хаты!

Скорикъ (Въ сторону): Дѣло — табакъ. Что ты? Хочешь драться... Я тебя побью.

Почула (Кричитъ: Убью! Зарѣжу! Выносись сейчасъ!

Скорикъ: Здурѣлъ старикъ. Эй, старикъ, пожалѣешь, что не отдалъ дочки. (Почула бье Скорика, онъ бѣгае по сценѣ и кричитъ): Да погоди, что съ тобой? Я самъ уйду! (Утѣкае).

Почула: Эхъ, мало що не убилъ москаля.

Фроска: Теперь бачу, що ты газда, Иване.

Параска: Мамо, я не хочу жениховъ!

Фроска: Та вже и я кажу: не треба. Я думала, що въ Америцѣ суть порядны люде, а то, якъ бачу, сами волоцюги.

Почула: Мало що не убилъ москаля... Эхъ, якій и сердитый.

Параска: Я еще николи не бачила москаля. Охъ, якій онъ страшный! Я мало не замлѣла, якъ онъ сидѣлъ коло мене.

Фроска: И где-жъ тѣ москали берутся?

Почула: Отъ дурна ты — въ Москвѣ. Тамъ ихъ тысячи. Воду можно ними загатити. Нашъ іегомость говорили, що по три ока маютъ и що грѣхъ съ ними сходитися.

(Чути стукъ въ двери. Параска бѣжитъ къ матери и со страху тулится до ней).

Параска: Ма-а-мо, я не хочу жениха!

Фроска: Не треба намъ жениховъ. Иване, жени всѣхъ гетъ!

Гершковичъ (Съ за дверей): Мистеръ Почула, мистеръ Почула — отворить — маю до васъ важне интересъ.

Почула (Прислухуесь): Знаный голосъ. Може то знакомый изъ старого краю.

Гершковичъ: Ой, мистеръ Почула, маю до васъ важне справа!

Почула (Усмѣхаючись): Біг-ме, то Мошко Гершковичъ. (Отворяе двери).

Гершковичъ (Тягне за руку Андрея): Та ходи! Чого ся встыдати. Никто тебе не съѣстъ. (Оставляе Андрея коло дверей, витаесь): Якъ ся маете, Иванъ Почула, а якій вы стали порядный человѣкъ.

Почула (Съ удивленіемъ): Хиба ты мене знаешь? Чи то не твой отецъ Мошко, що у насъ трималъ корчму?

Гершковичъ: Мошко? Старый Мошко — есъ! То мой отецъ было. Вы его знаете? То мы будемо съ вами пріятели. А то ваше жѣнка? Якъ ся маете, миссисъ Почула... Завтра приведу мое тате, оно урадуется, якъ васъ побачитъ.

Почула: Та чекай, та же твой отецъ въ старомъ краю, говорятъ, умеръ.

Гершковичъ: Ни, то правда, але я маю два батька, якъ и вы. Одинъ тотъ, што жіе съ мамы, а другій такъ, якъ у васъ — кресный. Порозумѣли?

(Андрей незамѣтно уходитъ).

Почула: Порозумѣлъ.

Гершковичъ: Ни, и добре. А то ваше доньку? Красна, невроки, якъ ружа въ огородъ. А якъ ся маете, миссъ Почула? Андрею, подивись. (Оглядаесь). Андрею! Андрею! Ни, утѣкъ! (До публики): Ахъ, якъ трудно гешефтъ робити въ Америка. (Выбѣгае и кричитъ): Андрею! Андрею!

Фроска: Иване, чого онъ до насъ прійшолъ?

Почула: А чортъ его знае! Я тутъ въ Америцѣ якъ дурный сталъ.

Параска (Показуе къ дверямъ): Мамо, а тамъ файный парубокъ стоялъ.

Фроска: Може женихъ? Далъ бы Богъ доброго жениха знайти.

Гершковичъ (Тягне Андрея въ хату): Хиба ты не видишь, што тутъ порядны люде мешкаютъ. Чого встыдаешься? Ну, кивайся. (До Почулы): Позвольте познакомити: Андрей Сойка. Ученый молодый человѣкъ и богатый. Его батько мае два салуны.

Почула: Чи такъ? Може быти, що хорошій человѣкъ.

Гершковичъ (Веде Андрея къ Фросцѣ и насилу склоняе его голову. Андрей съ удвиленіемъ смотритъ на Гершковича): Андрей Сойка. Андрею, поклонися, не встыдайся. (До Фроски): Его батько мае гросерню и бучерню.

Фроска (Усмѣхаесь): Та видно, що гарный человѣкъ.

Гершковичъ (Штукае Андрея кулакомъ въ бокъ): Подивися, Андрею, яка файнъ дѣвка. Чи видѣлъ ты уже таку? (Шепче): смѣлѣйше, смѣлѣйше, Андрею. Подай руку дѣвцѣ. Што? Встыдаешься? О, онъ ганьбливый и дѣвчатъ боится! Онъ якъ родився, не говоривъ ни съ одна дѣвчина. А якій онъ мудрый... уфъ! Все за книжками сидитъ, а по англійски балакае, якъ профессораъ.

Андрей: Варъ ю гелъ токинкъ абавтъ.

Гершковичъ: Ни, страшно мудре. Ну, возьми кресло и сѣдай коло панна. Пощо-же ганьбитись? (До публики): Уфъ, якъ тяжко робити бизнесъ въ Америка. (Ставитъ кресло коло кресла, на которомъ сидитъ Параска. Потомъ говоритъ до Почулы): Уфъ, якъ бы вы знали, якій онъ добрый, а якій богатый. На, каже, Гершковичъ, сто доллары и веди мене до Иванъ Почула, бо я хочу женитись съ русска дѣвчина изъ старый край. А я ему кажу: «На што тобѣ дѣвчина изъ старый край, коли ты можешь женитися съ богата американка?» А онъ каже: «Но, я хочу русска дѣвчина изъ старый край». А я снова кажу: «Якъ хочешь, то хочешь, — най буде по твому. Давай сто доллары и ходимъ». И што вы думаете? Давъ, най мое тателе-мамеле помре, што давъ. Ось тутъ маю.

Андрей (Вымахуе руками и кричитъ): Лейба!

Гершковичъ (Андрей що-то шепче Гершковичу въ ухо): Што? Што?

Андрей (Кричитъ): Не божись, а то помрутъ твои тателе и мамеле.

Гершковичъ (Въ бокъ): Та оно уже давно померло.

Почула: Два салуны мае, кажешь?

Гершковичъ: Два салуны мае, все мае!

Фроска: А гросерню мае?

Гершковичъ: И гросерню и бучерню мае, все мае. Андрею, што ты молчишь? Говори где-што до дѣвчина! Уфъ якій онъ ганьбливый! (Шепче Андрею что-то въ ухо, Андрей якобы не соглашаесь. Тогда Гершковичъ ставитъ кресло коло Параски и каже сѣдати Андрею): Андрею, смѣлѣйше! А мы, паньство, выйдемо до друга комната, я вамъ секретно дашто скажу.

Почула: Та можемо выйти.

Фроска: Почекайте... (иде къ Парасцѣ, що сидитъ на креслѣ, плечами звернена до Андрея, кладе руки на еи голову): Най тя Богъ благословитъ. Я чую, що твое щастье близко.

Параска: Мамо, я боюсь.

Гершковичъ: Ни, ходьте. (Тягне Фроску за двери).

(Оставшіися на сценѣ Параска и Андрей сидятъ на креслахъ звернены къ собѣ плечами. Они боязливо хотятъ подивитись одно на друге, но якъ только побачатъ хотяй мало одно другого лице, скоро отвергаются и пчихаютъ. Лейба часто отхиляе двери и усмѣхается).

Андрей (Потирае руки, встыдливо смотритъ внизъ): Якъ твое имя? Ги-ги-ги.

Параска (Несмѣло): Параска. А твое яке? Ги-ги-ги.

Андрей: Мое Андрей.

(Снова молчатъ. Андрей встае съ кресла. Лейба изъ-за дверей показуе руками, щобы сѣдалъ и говорилъ до Параски. Почула и Фроска смотрятъ из-за плечей Лейбы, который не пускае ихъ на сцену. Андрей показуе Лейбѣ, що Параска не хоче говорити. Андрей снова сѣдае на кресло зверненый плечами до Параски).

Гершковичъ (Увидѣвши, що Андрей усѣлъ, отпихае назадъ Почулу и Фроску, що изъ-за его плечей смотрѣли на Андрея и Параску): Гитъ! Буде бизнесъ, я виджу. Теперь ходьте до хата, выпьемо по чарцѣ. (Уходятъ).

Андрей: Параско!

Параска (Несмѣло звертае лице къ Андрею): Андрею!

Андрей: Ги-ги-ги... (Опускае голову, тре долонями, хвилю молчитъ): Параско!

Параска: Та що?

Андрей (Закрывае очи руками): Та чи... чи... підешь за мене? Ги-ги-ги...

(Параска опускае голову и мне руками фартушокъ).

Андрей: Не... підешь?

Параска (Встыдливо): Не знаю... Якъ мама скажутъ.

Андрей: А ты якъ?

Параска: Пі-пі-ду. (Снова хвилю молчатъ).

Андрей: Параско!

Параска: Та що?

Андрей: Дивись, птахъ перелетѣлъ. (Показуе на окно).

Параска: Та де? (Смотритъ съ удивленіемъ).

Андрей: Ось тамъ. (Параска обертаесь въ сторону окна, куда смотритъ Андрей такъ, що ей уста нехотячи, доторкнулись устъ Андрея, и онъ цѣлуе Параску. Параска скоро отвертаесь).

Параска: Ахъ! Ги-ги-ги... (Молчаніе).

Андрей: Параско!

Параска: Та що?

Андрей (Смотритъ на кресло): Та чи лю... бишь мене?

Параска: Я не знаю. Якъ мама. А ты-ы...

Андрей: Гей! (Хвилю молчатъ). Дивись, другій птахъ перелетѣлъ. (Показуе на окно).

Параска (Отсувае кресло): Ну, теперь не одуришь. (Молчаніе).

Параска: Андрею!

Андрей: Та що?

Параска (Вздыхае): Ты файный?

Адрей: Іесъ! Варъ ю гелъ токинкъ абавтъ...

Параска (Удивлена): Ты по англійски балакаешь?

Андрей (Съ насмѣшкою): По англійски? Я по жидовски и по чайна можу.

Параска: И по чайна?

Андрей: Іесъ. Я велики школы перешолъ. Учился, слава Богу, бо неученому тяжко жити въ свѣтѣ.

Параска: Якъ поженимось, то научишь мене по англійски.

Андрей (Чешесь въ голову): Якъ поженимось?... Іесъ, іесъ.

Параска: И... и... купишь менѣ капелюхъ.

Андрей: Ка-ка-пелюхъ?

Параска: Е-е. Якъ американки носятъ: сь перомъ, а щобы перо телепъ-телепъ! (Показуе рукою надъ головою). Купишь, Андрею?

Андрей (Холоднокровно): Куплю.

Параска: Дякую. Ой, якій ты файный хлопецъ. Якъ поженимось, то я поцѣлую тебе солодко-солодко. (Повертаесь радостно то въ одну то въ другу сторону). Мерка помре отъ злости, якъ побачитъ, що я маю капелюхъ съ перомъ... Ты тутъ почекай, Андрею, а я побѣгну по Мерку, най побачитъ, яка я счастлива.

Андрей: Добре.

Параска (Встыдливо): Андрею!

Андрей: Та що?

Параска: Не дивись на мене.

Андрей (Въ сторону): Иди къ чорту! (Голосно): Та где маю дивитись?

Параска: Дивись, ктось иде.

Андрей: Де?

Параска: Та тамъ улицею.

Андрей (Смотритъ въ окно, а Параска цѣлуе его въ ухо. Андрей переляканый подскакуе): Ай! Ай! (Хватаесь за ухо).

Параска: Ой, що я зробила! (Утѣкае въ двери).

Андрей (Продолжае терти ухо): Я настрашился, думалъ, що укусила, а она поцѣловала... И совсѣмъ не смачно. Якъ бы гроши дали, то щось инше... (Наслѣдуе Параску): Капелюхъ купи щобы телепъ-телепъ... Армобилъ купи, що безъ коней ѣде. Видишь, яка паня, въ армобилю возилась бы. На возѣ бы ты сидѣла и волы поганяла: собъ, собъ, собъ — т-п-р-у. Добре, що Гершковичъ далъ кводра на табакъ, а то и цигаретка человѣкъ не засмолилъ бы, а она — купи ей капелюхъ... (Наслѣдуе Параску)... а тато по смерти гроши дадутъ... По смерти, та коли ихъ чортъ возьме? Якбы завтра, ну, за недѣлю, а найдальше по шлюбѣ, то олрайтъ, а то чекай сто рокивъ. Но, не буду я тутъ женитися. Піду до Гани, она мене любитъ. (Иде къ двери и заглядае). Дивись, сами жрутъ и пьютъ, а за молодого и не думаютъ. Того я не забуду. Будете памятати мене. (Грозитъ кулакомъ). Чекайте, я вамъ зроблю весѣля. А где-жъ мій капелюхъ? Отъ, чортовъ Лейба забралъ... Але я и безъ капелюха. (Грозитъ въ двери). А щобы вы подавилися, щобы вамъ ковбаса поперекъ въ горлѣ стала. Теперь я не дамъ Лейбови той новый «сутъ», що менѣ далъ. (Иде къ другимъ дверямъ, пробуе отворити). Замкнено. Що-жъ робити? Хиба женитись?... (За сценою чути голосъ Гершковича).

Гершковичъ: Андрею! Якъ твой бизнесъ? Чи буде весѣля?

(Андрей, настрашеный, бѣгае по сценѣ).

Андрей: Пропалъ я теперь... женись... Святый Николаю, допоможи утечи съ той хаты! (Дивится на окно). Высоко, можно упасти и носъ розбити, а тогда и Ганя не захоче со мною женитись.

Гершковичъ (Изъ-за дверей): Андрею! Якъ твой бизнесъ? Чи поженитеся?!

Андрей (До Гершковича): Та почекай! (Въ сторону): Скорше носъ поламлю, якъ оженюсь тутъ! Всѣ святы, помагайте! Разъ-два-три... (Подставляе кресло подъ окно, разгоняесь и перескакуе за окно).

(Павза. Входитъ Гершковичъ съ фляшкою горѣлки).

Гершковичъ: Андрею, хочешь чарку горѣлка? (Оглядаесь и кричитъ): Андрею! Андрею! Где ты? Та чого ты сховался? Андрею, та где ты?? (Дивится подъ столъ, а такъ иде къ окну и кричитъ: Оно утѣкае! Андрею! Андрею! Вернись, я штось скажу тобѣ... Утекло. (Сѣдае на кресло): Ой, мамеле-тателе, што ему робити? Думавъ, што поймавъ дурака, а оно одурило мене и въ додатку забравъ мій «секондъ гендъ» сутъ.

(Входитъ пьяный Почула).

Почула (Спѣвае):

Бо въ горѣлцѣ щастье, рай,
Лейба, дай но чарку,
Дай ще, дай.

(Хоче взяти Гершковичови фляшку съ горѣлкою).

Гершковичъ (Отпихае Почулу): Ай вай, што моя Рифке скаже?

(Входитъ Фроска).

Фроска (Оглядаесь): Що се таке? А где-жъ Андрей?

Почула (Спѣвае): Дай-но чарку, дай ще, дай!

Фроска: Та молчи, дурню, пьянюго!

Почула: А ось не замолчу! Ты маешь мене слухати, а не я тебе! Чулась, що іегомость казали: «а жена до боится своего мужа»!

Фроска: Замолчи, кажу тобѣ, а то по зубахъ достанешь.

Почула: А ну, попробуй! Донька выдаесь, то я и веселюсь!

Фроска (Бье Ивана): А не замолчишь? А не запхашь пику!

Почула: Ну, то и молчу, лишь не скуби мене! (Въ сторону): Скажена женка, голову менѣ оскубе.

Фроска (Розглядаесь по сценѣ): Що се? Що се, Лейба? Що се?

Гершковичъ: Што се? Што се? Та то, што женихъ утѣкъ черезъ окно... Ай вай, мой «секондъ гендъ» сутъ пропалъ! Ай вай, што мое Рифке скаже?

Фроска: Чуешь, Иване? Та женихъ утѣкъ!

Почула: Утѣкъ? Та най пропадае!

Гершковичъ: А якій файный мой сутъ пропалъ! Ой-йой!

Фроска: Та що ты, жиде, смѣешься съ насъ? Якого ты жениха привелъ? Ты сказалъ, що онъ богатый, а тутъ вайкаешь, що тобѣ сутъ укралъ!

Гершковичъ: Богатый? Онъ богатый? Та оно ему послѣдній жебракъ, и таке дуракъ, якъ и вы.

Фроска: Иване, чуешь? Тотъ жидиско насъ сганьбилъ передъ цѣлымъ свѣтомъ. Та женихъ утѣкъ!

Почула: Хочь убій мене, ничъ не розумѣю...

Фроска: Забирайся, жиде, отъ насъ! Иване, бій его!

Почула: Бити? Якъ бити, то побью, и то моцно. (Уходитъ за дверь)

Гершковичъ: Што? Што? Мене бити? Мою горѣлку пили, ковбасу ѣли, а теперь бити?!

(Входитъ Почула съ палкою).

Почула: Колись служилъ я при войску, ану, чи сумѣю съ жидомъ воювати!

Гершковичъ: Што то? Погромъ! (Кричитъ): Полисъ! Полисъ!

Фроска: Утри ему носъ, Иване!

Почула: Убью! Зарѣжу, на кавалки порубаю! (Почула бѣжитъ за Гершковичемъ, онъ утѣкае по сценѣ, поднявши халата, и кричитъ. Иванъ бье его палкою).

Гершковичъ: Ай вай! Ай вай! Полисъ! Полисъ! (Утѣкае за двери).

Почула: Бр-р-р! Ось я розвоювался! Женко, не гнѣви мене, а то и съ тобою повоюю.

Фроска: Я знаю, що ты жартуешь, тажъ я тебе николи не погнѣвала.

(Входитъ Параска съ Меркою).

Параска (Весело): Мамо, а где Андрей?

Фроска: Бѣдна ты моя, доню. Та твой женихъ утѣкъ.

Параска (Омлѣвае): Ахъ, яка я несчастна!

Мерка: Та где-жъ твой женихъ, Параско? Може армобилъ пошолъ куповати?

Параска: Не смѣйся, Мерно. Несчастье може случитесь каждому. То добра для мене наука, щобы я робила, а не жениховъ глядала... Я вже не хочу жениховъ, мамо!

Фроска: Правду маешь. Треба было слухати тата и пойти до роботы.

Почула: Эге, и женка помудрѣла, и она сама пойде до роботы, а я такъ... гавзу буду доглядати, абы злодѣи не украли.

(Гершковичъ стае въ дверяхъ).

Гершковичъ: Иванъ, зверніть мѣ тѣ двадцать долларовъ, що я вамъ дало, абы вы приняли Андрей за зять.

(Почула, Фроска и Параска бѣгутъ къ Гершковичу, Почула съ палкою, Фроска съ мѣтлою, а Параска снимае съ ноги черевикъ и кидае въ Гершковича, онъ бѣгае по сценѣ и утѣкае въ двери).

Почула: Отъ вамъ, Фроско и Парась, добра наука, абы вы леди-дурней не слухали и не вѣрили, що они говорятъ. Ты, Параско, щастлива дѣвчина, що не попала чортамъ въ зубы и научилась, що если панею хочешь быти, то маешь провадити честне житья и робити, а тогда певно достанешь честного мужа.

(З а н а в ѣ с ъ)

LuckyGirl33End

[BACK]