Кризисъ Капитализма — думки рабочихъ
І

Коли человѣкъ задумается надъ тѣмъ, що перешло, а що приходитъ, то самъ собѣ не хоче вѣрити.

Роботникъ, который пріѣхалъ сюда двадцать пять лѣтъ тому назадъ въ росцвѣтѣ молодости и силы, брался до роботы, хотя бы и найтяжша, «басове» его хвалили, що съ него буде съ часомъ добрый человѣкъ, чи тамъ — «good man». Теперь той «good man» уже въ вѣку около 45 лѣтъ, хребетъ зачалъ гнутися въ каблукъ, каркъ зморщился, якъ волови отъ ярма, ноги отмовляютъ послуху, одна другу тягне, якъ бы надзвычайный тягаръ мали до держанья, хотя той человѣкъ не важитъ больше, якъ 120 до 130 фунтовъ съ «оверковтомъ» и роботничими обцасами, которы выхилилися на бокъ.

Въ головѣ его снуется вѣчно думка, где подѣлися тѣ часы, коли у него не было ничъ тяжкого, коли не зналъ онъ, що то есть змученье въ роботѣ, или щобы ноги млѣли и запирало Духъ. Кто тому виненъ и чому оно такъ?

Каждый изъ насъ роботниковъ знае, яка тому причина. Тяжка праця физична, шкодливый фабричный или копальняный воздухъ, долгіи годины, слово «гаряпъ» и страхъ за завтрашній день. То все его сломило, хотя тотъ самый роботникъ, якъ бы были обходилися съ нимъ по людски, то на 45 лѣтъ житья онъ малъ бы еще быти человѣкомъ лучшимъ до роботы и вытревалѣйшимъ, якъ двадцать лѣтъ тому назадъ.

Правда, гдекто хопился торговли или якого ремесла и за часъ сидитъ спокойно, якъ бы за каменною стѣною, але на жаль, такихъ между нами немного есть.

А теперь того роботника, вынуждалого и безсильного, хопила волна безработья и жене его голодного до тѣхъ самыхъ, которы его давно хвалили, що онъ буде «good man». Они теперь говорятъ инакше. Кажутъ, що онъ «ту олдъ». Не маючи другой рады, согнувши голову, якъ и тысячи другихъ, въ той вѣрѣ, що онъ жіе въ найбогатшей краинѣ, и що люди маютъ сердце въ грудяхъ, а не камень, — иде онъ просити ѣсти или роботы. Але якъ его удивило, коли тоту голодну массу зачали ангелы спокою колатати палками, якъ бы хотѣли пробудити ю съ вѣкового сну. Оливаютъ озяблыхъ и голодныхъ зимною водою, а то такъ, якъ бы ихъ гартували въ нуждѣ. Кидаютъ слезны бомбы, якъ бы хотѣли очистити ихъ зоръ, щобы здоровѣйшими очами дивилися на Божій свѣтъ и видѣли его въ правдивой формѣ и барвѣ.

Дорогіи братья, не буду тутъ долго розводитися въ дипломатіи, бо дипломатовъ есть на свѣтѣ много. Каждый изъ насъ, кто мае яку родню въ старомъ краю, то получае просьбы, щобы имъ помочи. То есть дуже добра рѣчь помочи, коли возможно. Одни помагаютъ будовати церкви, другіи снова купуютъ дзвоны, а третьи стараются, абы наши братья въ старомъ краю мали школы и двигалися морально и матеріально. На жаль, то що мало быти перше, то есть послѣдне. Каждый изъ насъ знае, що коли людямъ прійде боротися за свое истнованье и кусокъ хлѣба, то дзвоны ани церковь въ такой борьбѣ не дуже помагаютъ, а школа то мае въ томъ велике значенье.

О тѣхъ нашихъ братьяхъ, которы просятся сюда до насъ, а имъ дорога заперта, можно то сказати, що они молоды и здоровы, якъ и мы колись были, полны житьевой энергіи, но замкнены и сдавлены, що не маютъ мѣсця, где жити. Другіи народы, якъ поляки, нѣмцы, стараются своихъ краяновъ, малоземельныхъ или безземельныхъ, переселити до полудневой Америки, до Канады или Франціи. Насъ русскихъ на то не стати, бо мы не маемъ за собою правительства или хотя бы товариства и спеціалистовъ, которы бы намъ нашли отповѣдну землю, якъ то робятъ нѣмецкіи инженеры. Мы называемъ себе русскими, но мы не маемъ ни такого товариства, ни такихъ людей, которы могли бы переконатися акуратно, якъ мается дѣло въ Россіи, и чи совѣтске правительство не позволило бы нашимъ карпатороссамъ туда переселятися. По моей думкѣ,то была бы нашимъ братьямъ найлучша помощь — безземельнымъ, а кулакамъ не зле и подъ Польшей. Мы уже скоштували того добробыту, то я думаю, що соціализація, чи коммунизму про насъ не страшны.

Я подаю таку думку потому, що наши братья въ старомъ краю не маютъ капиталу, абы безъ посторонной помощи могли перенестися и загаздуватися якъ другіи народы, а обогачувати своимъ трудомъ другіи народности, которы ворожо относятся до насъ, то есть грѣхомъ. И я думаю, що богато роботниковъ, которы уже знаютъ, якъ обходятся приватны хлѣбодавцы съ своими роботниками, охотнѣйше працювали бы въ фабрикахъ, якъ бы знали, що тѣ фабрики належатъ до правительства, которе не выкине ихъ на улицу и на стары лѣта дастъ имъ защиту.

Или якъ тутъ видимъ неразъ, человѣкъ иде на фрму, мае неразъ $4,000 и $5,000, решту бере на сплату, працуе пару лѣтъ, а на остатку банки и агенты берутъ все назадъ, а онъ вертае съ фармы въ городъ, но уже съ жалемъ въ сердцѣ и безъ цента. Такіи люди не мали бы страху и отъ коллективного газдовства.

Гдекому може и не любится Сов. Россія, а то головно, кому послужило счастье, що налапали троха зеленыхъ и уже маютъ силу другимъ приказувати. Другіи снова отказуютъ за то, що тамъ религія понижается. То есть правда и намъ того жаль. Я думаю, що Господь Вогъ карае тѣхъ, которы были проповѣдниками науки, але не Христовой, бо Іисусъ Христосъ училъ любви, равенству и братерству, а они учили въ противну сторону, щобы не робилася кривда тѣмъ, которы съ кривды бѣдного роботника жіютъ безжурбно, а тотъ, который все своими руками создалъ, куда ино глянетъ окомъ, умирае съ голоду. Изъ того видно, що и Господу Богу уже замного того куколю было, отожъ позволилъ роботникамъ троха выполоти.


Benld, Ill. АНДРЕЙ СТЕФАНШПИНЪ.



ІІ

Я читаю уже отъ дольшого часу, што кричатъ, же нема роботы. Одни кричатъ, же Президентъ тому виноватый, што не добре въ Соединенныхъ Штатахъ. Но я такъ мышлю, же Президентъ хотѣлъ бы якъ найлѣпше, штобы и на другій разъ его люди выбрали, и штобы найлѣпша исторія была написана про его часы.

Другіи кричатъ, же властители тому виноваты; третьи — же машины тому виноваты.

Но я тому не дамъ ничему за вѣру, я лемъ дамъ за вѣру, же вы вшитки американскіи «супрове» и «басове» тому виноваты. Якъ компанія купитъ нову машину, то дастъ «супрамъ», жебы ей випробували, то за пару часъ робятъ помалу. Потомъ властители пытаются своихъ супровъ, же якъ тѣ машины могутъ робити — вельо на «шихту», а супрове говорятъ тельо або тельо. Властитель не повѣстъ ничъ, бо онъ не знае, кельо може зробити. Але супрове то суть швидки, то они стараются, якъ бы то достати похвалу отъ властителя и добрый презентъ, то они постараются и купятъ баксу сигаровъ и дадутъ своимъ «басикамъ», а тѣ «басы», якъ тѣ сигары достанутъ, и якъ машины пооперуютъ, и якъ зачнутъ коло нихъ бѣгати и роботниковъ подгоняти, то ани не видитъ на свои очи отъ поту, бо нема коли повтератися. Басикъ кричитъ: «Гаряпъ, летсъ го, бойсъ!» Ани въ старомъ краю, якъ даколи станется яке несчастье, дакій великій пожаръ въ селѣ, то господарь такъ не лѣтае со своими наемниками. Якъ видитъ, же не дастъ ратунку, то собѣ сяде, повтерается и каже: «Най горитъ, я не хочу запаленье достати, штобы умерти». Але тутъ роботникъ того не скаже, бо кедь бы то зробилъ, то «басикъ» заразъ каже: «Команъ, Джанъ, ю донтъ вонтъ воркъ». Дуракъ «басикъ», онъ собѣ того не подумае, же веце не достане сигара, лемъ го «суприкъ» покличе до стола и пригрозитъ, же кедь не буде выдавати такій продуктъ, якъ выдалъ въ тотъ день за сигара, то буде зле.

А роботники то мусятъ такъ робити, бо они суть нынѣ прикуты до каждой роботы, якъ кто мае, бо кедь съ ней оторвется, то ужъ по хлѣбику, не буде, што ѣсти. Даколи раньше тутъ мали таку тюрьму, кедь што злого зробилъ, то го тюремна власть прикула на ланцухъ до великой кули, што важила якихъ 50 фунтовъ, и оставила тамъ, где было нужно поправити дорогу или другу роботу зробити. И тотъ человѣкъ мусѣлъ робити. Теперь такъ каждый роботникъ прикутый до своей роботы, якъ и тотъ арештантъ.

Есть тутъ такихъ много роботниковъ, што покинули бы роботу на якій часъ, бо хотѣли бы выѣхати до старого краю, но они знаютъ, же уже сюда веце не достанутся, бо брамы позапераны.

Такъ нема чуда, же тѣ лѣкари не могутъ найти лѣкъ на ту хоробу, бо терашніи роботники робятъ за трехъ, што робили раньше. Колись роботникъ поробилъ одинъ годъ и ѣхалъ до старого краю, онъ ани еще не зналъ ніяку роботу робити, а уже уходилъ. Кедь бы теперь «басики» такихъ роботниковъ мали, то они бы мусѣли положити два або три, где теперь робитъ одинъ.

Теперь тутъ досыть кепско выглядатъ, бо и я гевъ чулъ таку новину. Мы гевъ мали митингъ Ситизенского Клуба, то до насъ пріѣхалъ клеркъ изъ Сити Голлъ и намъ проповѣдалъ розмаиты «квесчины». Онъ объявилъ и за ту безработицу, што примушены выгнати поверхъ 650 стариковъ, што про нихъ робятъ понадъ 25 лѣтъ по причинѣ, же не маютъ гражданскихъ бумагъ, а на ихъ мѣсто покладутъ того, што есть безъ роботы. Суть такіи, што покончили «гайскулъ» и теперь ходятъ за роботей, то лемъ снѣгъ имъ даютъ на улицѣ промитувати. То не барзъ добре выглядатъ на такихъ пановъ, но то не суть студенты великого пана, лемъ якисого Ивана, бо панъ свого не пуститъ до снѣгу.


Детройтъ, Мич. ИЛЬЯ КОРБА.


Crisis33End

[BACK]