Представленіе О Душѣ И Загробной Жизни У Нашихъ Предковъ — погребальный и поминальныи обряды въ древней руси и ихъ остатки, сохранивншіися до нашихъ дней

Наши предки еще до принятія христіанства пришли къ представлеиію о душѣ и ея загробномъ существованіи. Но ихъ представлеиіе отличалось существенно отъ современныхъ хритіанскихъ представленій о душѣ. По ихъ понятіямъ, душа человѣка была якъ бы двойникомъ того человѣка, его жизненнымъ спутникомъ, который послѣ смерти человѣка отдѣлялся отъ его тѣла и продолжалъ свою жизнь самостоятельно. Но то не былъ духъ, а такое же матеріалистическое существо, якъ и всякое другое. Впрочемъ, душа, по понятіямъ древнихъ славянъ, была не только у человѣка, но и у всякого животного, растенія и даже у всякого предмета, совершенно такъ, якъ по понятію современного африканского дикаря въ тикающей годинкѣ должна быти душа, которая и производитъ то тиканье. Однимъ словомъ, где есть движущійся предмета, тамъ должна быти и душа. И наоборотъ, где есть движеніе и перемѣны, тамъ непремѣнно должно быти якое-нибудь живое существо. Напримѣръ, коли ударяетъ громъ, то очевидно есть могучее существо, которое въ состояніи совершати такій необыкновенный дѣла. Рѣка течетъ, лѣсъ ростетъ — тѣ и имъ подобныи явленія происходятъ потому, что тамъ есть якое-то живое существо, которое ихъ совершаетъ.

Душу наши предки представляли себѣ первоначально или въ видѣ пчелы, или мыши, или птички, или мотылька, живущаго у человѣка въ горлѣ, где между шеей и грудью имѣется ямочка. Когда человѣкъ спитъ или умираетъ, душа вылетаетъ у него изъ устъ. Болѣе бывалыи и образованный люди при первыхъ князьяхъ поднялись немного выше въ своихъ представленіяхъ о душѣ. Для нихъ душа была вѣтеркомъ, или легкимъ дымомъ, или огненной змѣей, или звѣздой. Позже душа представлялась нашимъ предкамъ — славянамъ якъ нематеріальная субстанція, переселяющаяся послѣ смерти въ то или другое животное. Въ моментъ смерти человѣка душа его, отдѣлившись отъ тѣла, становится невидимымъ и неуловимымъ существомъ, которое можетъ быти особенно опаснымъ для людей, бо соединяетъ вмѣстѣ хитрость и умъ человѣка съ дикой природой животного и съ знаніемъ тайнъ, невѣдомыхъ живому человѣку. Длятого то мертвый человѣкъ возбуждалъ всегда и возбуждаетъ до сихъ поръ у простонародья страхъ.

Чтобы не навлекати на себѣ гнѣва души мертвого человѣка, славяне старались отдати мертвому тѣлу всѣ почести, а тоже не забывали и самой души. Если покойникъ остался съ открытыми очами, то славяне спѣшили закрыта ихъ, чтобы онъ не могъ высмотрѣти себѣ новой жертвы и не взялъ съ собою въ загробную жизнь кого-нибудь изъ родственниковъ или пріятелей. Душа еще можетъ остатись въ тѣлѣ нѣкоторое время послѣ смерти, и потому простая предосторожность требовала, чтобы очи скончавшагося были сейчасъ закрыты. Затѣмъ приступали къ приготовленію тѣла къ погребенію. Славяне вѣрили, что душа остается возлѣ тѣла и по смерти до тѣхъ поръ, пока оно не уничтожится. Въ виду того, чтобы избавитися отъ покойника, необходимо было отдати его тѣлу всѣ возможный почести, а затѣмъ уничтожити его: спалити, кинути въ глубокую воду или закопати въ землю и навалити на могилу тяжкій камень. Тѣло покойника обмывали и наряжали не свои, а чужіи, тоже и домовину дѣлали чужіи. Если тѣ работы и не были сдѣланы правильно, то и такъ покойникъ не былъ въ претензіи къ родственникамъ, а только къ чужимъ, къ которымъ не всегда онъ найдетъ дорогу и не осмѣлится пойти, чтобы имъ мстити. Зато свои брали на себѣ такіи обязанности, который могли быти пріятны покойнику: они плачутъ надъ трупомъ, чтобы показати покойнику, якъ его любили. Покойника кладутъ въ домовину и даютъ ему туда пищу, питье и всякіи необходимый вещи и инструменты, домовину уставляютъ въ углу комнаты и продѣлываютъ отверстіе въ двери или въ стѣнѣ, чтобы душа могла свободно улетати и возвращатися къ своему тѣлу. На третій или пятый день покойника выносятъ изъ дома, причемъ стараются вынести его не черезъ двери, а черезъ отверстіе въ стѣнѣ. Черезъ двери не полагалось выносити покойника потому, что въ такомъ случаѣ его душа можетъ вернутися тѣмъ же путемъ и мучити живыхъ.

Изъ дому погребальная процессія направлялась къ костру или къ мѣсту погребенія. Въ тотъ послѣдній моментъ душа особенно опасна и она можетъ надѣлати всякихъ бѣдь. Она можетъ напасти на спящаго человѣка или на дитину и унести ихъ съ собою. Поэтому, когда несли покойника, будили всѣхъ спящихъ, а малымъ дѣтямъ клали въ колыску якій-нибудь острый предметъ, чтобы душа испугалась и не посмѣла напасти на нихъ. Если тѣло закапывали въ землю, то могилу запечатывали большимъ камнемъ, чтобы покойникъ не выходилъ оттуда. То ”запечатываше” могилы играетъ до сихъ поръ важную роль и въ христіанскомв обрядѣ погребенія. Попъ долженъ ”запечатати” могилу, иначе простой народъ не считаетъ, что помершій былъ хорошо похороненъ, и что не выйдетъ изъ могилы. Князей и знатныхъ дружинниковъ обыкновенно сжигали въ ладьѣ. Кромѣ пищи, питья и всякихъ необходимыхъ предметовъ, сжигали съ нимъ его коня, жену и рабовъ. Костеръ зажигалъ кто-нибудь изъ родственниковъ, но къ костру подходилъ задомъ, чтобы покойникъ не видѣлъ его лица. Если знатныхъ людей хоронили въ землѣ, то притомъ обыкновенно и жена зарывалась живою. Сожиганіе тѣлъ, однако, было болѣе распространенно среди знатныхъ людей, бо они считали, что при сожженіи тѣла душа окончательно освобождается и съ дымомъ отъ костра поднимется легко на другой свѣтв, а вмѣстѣ съ нею поднимутся и души всѣхъ сжигаемыхъ на кострѣ живыхъ существъ и предметовъ.

Днѣпровскіи славяне не мали ясного представленія о дальнѣйшей судьбі души послѣ отдѣлеиія ея отъ тѣла. Первоначально они думали, что душа продолжаетъ жити на землѣ и такъ же, якъ жилъ человѣкь до смерти. Иногда она принимаетъ видъ того или другого животного, но тоже можетъ сохранити и видъ человѣка. Та вѣра сохранилась среди простонародья въ глухихъ селахъ до сихъ поръ. Часто можно встрѣтите человѣка, который видѣлъ мертвеца. Особенно часто встрѣчаюгь мертвецовъ на старыхъ кладбищахъ, на пограничьѣ двухъ селъ, на перекресткахъ дорогъ, въ рѣкахъ подъ мостами и т. д. Мертвецы нуждаются въ пищѣ, якъ и живыи люди, и потому родственники должны постаратися о томъ, чтобы голодный мертвець могъ найти себѣ пропитаніе, иначе онъ можетъ наделати много бѣды. Покойники не только кушаютъ, но и въ другихъ отношешяхъ живутъ такъ, якъ и передъ смертью. Если умерла молодая дѣвушка, то она можетъ послѣ смерти выйти замужъ, а паробокъ оженится. Длятого на всякій случай умершую дѣвушку или парня одѣваютъ якъ подъ вѣнець.

Вообще между мертвыми и живыми, по вѣрованію нашихъ предковъ, не было большого различія. Но мертвый безъ сравненія сильнее живого и знаетъ больше. Для живого вся природа полна таинственныхъ загадокъ, а мертвый знаетъ тайны природы. Онъ знаетъ всякій чары, которыми можно нагнати или сняти болѣзнь. Если мертвець завзялся пакостити живымъ, то было только одно средство избавитися отъ него: треба было найти его могилу, вырыти его трупъ и вбити ему прямо въ сердце осиновый колъ.

Такій представленія о загробной жизни существовали у простого народа. У высшихъ слоевъ населенія скоро возникло представленіе о раѣ, куда отправлялись души князей и его дружинниковъ послѣ смерти. Для простого смертника мѣста въ томъ раю не было. Но и для души князя или дружинника не легко было попасти въ рай. Нужно было совершити длинное путешествіе, переплыти черезъ море и черезъ рѣки. При жизни князь и дружинники много плавали, то и послѣ смерти не могли иначе устроите свою жизнь. Послѣ смерти ихъ не клали въ обыкновенную домовину, а хоронили ихъ или сжигали въ лодкѣ. Въ лодку умершему клали деньги, чтобы во время своего плаванія онъ могъ заплатити перевозчикамъ. Когда уже море было переплыто, передъ покойникомъ возникали новый трудности. Ему приходилось лѣзти вверхъ по отвѣснымъ скаламъ, и тутъ ему могла пригодитесь драбина, которую клали покойнику въ лодку. Для той самой цѣли служили и срѣзанный ногти, который человѣкъ сберегалъ при жизни, чтобы послѣ смерти имѣть ихъ съ собой, когда придется лѣзти на гору въ рай. Понятно, въ раю жилось князю и дружинникамъ хорошо. Тамъ было полно свѣта и земли. Души умершихъ сидѣли за столами и пировали. Каждый князь сидѣлъ со своей дружиной, женой и детьми.

Обязанности родственниковъ умершаго не кончались съ погребеніемъ его тѣла. Душа умершаго продолжала свою жизнь и ей нужно было помогати. По общепринятому мнѣніо, душа въ своей новой жизни не нуждалась больше въ новой одеждѣ, а могла довольствовать навсегда той, въ которой покойникъ былъ похороненъ. Но иначе обстояло дѣло съ пищей. Принимати пищу ей необходимо было постоянно такъ якъ и живому человѣку, иначе душа была голодна. Особенно въ первое время послѣ смерти человѣка должны были родственники заботитися о снабженіи его души пищей. Потомъ, когда душа уже привыкла къ своему новому положенію, она могла скорѣе обойтись безъ помощи родственниковъ.

Тѣми вѣфованіями объясняется обычай поминокъ или тризны. Первыи поминки устраивались сейчасъ послѣ погребенія. Присутствующіи отливали изъ каждой чарки на столъ или подъ столъ для умершаго и кидали туда часть яствій, называючи покойника по имени. При томъ угощеніи старались обходитися безъ ножей, чтобы не ранити нечаянно душу, которая находилась незримо между живыми. Въ хатѣ оставлялась на ночь для покойника вода, и покойникъ могъ придти и утолити свою жажду.

Тризны обыкновенно были веселыи, чтобы розвеселити душу покойника, которой было скучно въ ея новомъ положеніи. Участники тризны напивались медомъ допьяна и спѣвали, а покойникъ тоже напивался и принималъ участіе въ ихъ веселіи. На тризнахъ князей и дружинниковъ устраивались еще военныи игры, упражненія и танцы, а все то съ цѣлью розвеселити душу покойника.

Затѣмъ въ означенный дни послѣ смерти покойника устраивались вторыи поминки, третьи и т. д. Тѣ поминки пріурочивались къ такимъ днямъ, въ который мертвыи могли выходити изъ могилъ. Для такихъ случаевъ могила покойника украшалась цвѣтами и зеленью, а если поминовеніе приходилось на зимній или ранній весенній день, то около могилъ разводили огонь, чтобы покойникъ могъ обогрѣтися.

Кромѣ тѣхъ поминокъ людей недавно умершихъ, совершались еще жертвы всѣмъ умершимъ въ т. н. навій день. Навій день праздновался весною и по своимъ обрядамъ ничѣмъ не отличался отъ другихъ поминовеній. Но тутъ поминами не одного опредѣленного покойника, а всѣхъ помершихъ. По окончаніи тризны домохозяинъ выметалъ начисто хату и выгонялъ души, чтобы онѣ не оставались въ хатѣ и не причиняли бѣды живымъ людямъ.

Древніи славяне вѣрили, что душа за которой хорошо ухаживаютъ, кормятъ ее и веселятъ, не принесетъ вреда домашнимъ, а наоборотъ будетъ имъ помогати. Отсюда у нашихъ предковъ развилось почитаніе предковъ рода, т. е. особыхъ боговъ каждого рода, и домашняго бога-предка, дѣдушки-домового. Дѣдушка-домовой считался постояннымъ покровителемъ дома. Если домашніи не забывали его и относились къ нему хорошо, то и онъ имъ помогалъ: чистилъ скотъ, отгонялъ отъ хаты лѣсныхъ звѣрей и охранялъ домъ во всѣхъ случаяхъ. Но если дѣдушку-домового не кормили, то онъ дѣлалъ всякіи пакости, а особенно ночью поднималъ шумъ, кидалъ всякими предметами и не давалъ людямъ покоя. При переходѣ съ мѣстѣ на мѣсто треба было и домового взяти съ собою. Для того нужно были взяти горячихъ углей изъ очага старого жилища, перенести ихъ въ новое и зажечи отъ нихъ огонь. Тогда домовой переселялся въ новое жилище и устраивалъ себѣ новое гнѣздо где-нибудь подъ печкой.

Якъ знаемъ изъ исторіи, вопросъ о будущей жизни дѣйствоваль могущественно не только на славянъ, но и на всѣ языческіи племена сѣверной Европы и содѣйствовалъ распространенію среди нихъ христіанства, которое давало имъ ясный и удовлетворительный отвѣтъ на волнующій вопросъ. По преданію, кіевскій в. князь Владиміръ рѣшиль приняти христіанскую вѣру послѣ разговора съ греческимъ проповѣдникомъ, который разсказалъ ему, что ожидаетъ всѣхъ язычниковъ на другомъ свѣтѣ. Тотъ разговоръ произвелъ такое сильное впечатлѣніе на князя Владиміра, что онъ созвалъ бояръ, и городскихъ старцевъ и совѣщался съ ними относительно принятія новой вѣры. Лѣтописецъ сообщаетъ, что греческіи проповѣдники говорили хитро о другомъ свѣтѣ: если кто въ ихъ вѣру вступитъ, то, умерши, воскреснетъ и не умретъ послѣ во-вѣки; если же въ другой законъ вступитъ, то на другомъ свѣтѣ будетъ въ огнѣ горѣти.

Болгарскій царь принялъ христіанство подъ впечатлѣніемъ картины страшного суда, показанной ему однимъ хриcтіанскимъ проповѣдникомъ Подобный методъ примѣняли христіанскіи проповѣдники и на сѣверѣ Европы. Къ одному изъ королей англо-саксонскихъ явился проповѣдникъ христіанства, и тотъ король, подобно русскому князю Владиміру, позвалъ дружину на совѣтъ. Одинъ изъ вождей сказалъ: ”Ты помнишь, князь, что случается иногда въ зимнее время, когда ты сидишь за столомъ съ дружиною: огонь пылаетъ, въ комнатѣ тепло, а на дворѣ и дождь, и снѣгь, и вѣтеръ. И вотъ иногда въ это время быстро пронесется черезъ комнату маленькая птичка, влетитъ въ одну дверь, вылетитъ въ другую; мгновеніе этого перелета ей пріятно, она не чувствуетъ ни дождя, ни бури; но это мгновеніе кратко, вотъ птица уже и вылетѣла изъ комнаты, и опять прежнее ненастье бьетъ несчастную. Такова и жизнь людская на землѣ, и ея мгновенное теченіе, если сравнишь его съ продолжительностью времени, которое предшествуетъ и послѣдуетъ. Это время мрачно и безпокойно для насъ; оно мучитъ насъ невозможностью познати его. Такъ, если новое ученіе можетъ дати намъ якое-нибудь вѣрное извѣстіе о томъ предметѣ, то стоитъ приняти его.” А на церковномъ соборѣ въ Гвитби (664 г.) созванномъ однимъ изъ британскихъ королей для рѣшенія спора между латинскими и кельтскими священниками, когда сторонникъ римской партіи привелъ въ своей рѣчи слова Христа къ ап. Петру: ”И тебѣ отдамъ ключи царства небесного,” король сейчасъ остановилъ его и спросилъ представителя кельтской партіи, чи тѣ слова были дѣйствительно сказаны Христомъ. Когда кельтскій монахъ призналъ, что тѣ слова были сказаны Христомъ, то король тутъ же рѣшилъ споръ. Онъ заявилъ. ”Якъ видно, онъ былъ назначенъ привратникомъ, и я предпочитаю дѣлати всегда его волю, бо не желаю, чтобы онъ закрылъ предо мною ворота царства небесного, когда приду къ нимъ.”

Вопросы о будущей жизни особенно занимали знатныхъ людей, которымъ жилось не плохо на землѣ. Ихъ волновала мысль о томъ, что хорошая земная жизнь будетъ прекращена, а потомъ все можетъ измѣнитися къ худшему. Христіанскіи проповѣдники съ ихъ ученіемъ о загробной жизни произвели на нихъ сильное впечатлѣніе и безъ труда обратили въ христіанство. Но для простого народа то отвлеченное ученіе о счастливой загробной жизни было непонятнымъ, и онъ долго послѣ принятія христіанства сохранялъ вѣру въ своихъ близкихъ и болѣе понятныхъ боговъ. А слѣды старинныхъ погребальныхъ и поминальныхъ обрядовъ можно встрѣтити еще и нынѣ въ жизни простого народа.

viewsbullet

[BACK]