Осень золотая


Мнѣ въ окрошко видны всѣ дорожки сада,
Тамъ гулядетъ вѣтеръ, вѣтеръ-чародѣй,
Онъ, сорвавши листья съ липъ и винограда,
Хочетъ унести ихъ дальше отъ людей.
Въ садъ его послала осень золотая, —
Вѣтеръ у нея вѣрный главный атаманъ, —
Чтобы, нагулявшись, незамѣтно тая,
Разбудилъ въ саду онъ дремлющій туманъ.
Виталій Вячеславскій

Зима безъ угля


Тепла осень проминула,
Наступила ужъ зима,
Холодъ, въ домѣ вѣтеръ свище, —
Трудно жить намъ безъ угля.
Ой иду я до комотра,
Гроши треба пожичать,
Скинулъ шапку на порозѣ, —
Начинаю такъ благать:
Ахъ ты, осень, якъ ты скоро
У летѣла и прошла,
Ты такъ таньо насъ кормила, —
Не забудемъ мы тебя.
”Пожичь гроши, мой комотре,
Не дай марно пропадать,
Видишь, нѣтъ ни цента въ хатѣ,
Чтобы уголь отобрать”.
Осенью мы всѣ робили,
Заробляли хорошо,
По ”шовахъ” мы всѣ ходили, —
А теперь мы безъ гроша.
А на весну, якъ настане,
На работу я пойду,
Буду гроши всѣ складати
И комотру долгъ верну.
Тяжко жити въ старомъ домѣ,
Треба уголь покупать.
”Боссъ”пытае, чи я маю
Гроши уголь отобрать.
Буду ужъ разумно жити,
Центы къ центамъ прироблять,
А на ”шовы” не погляну, —
Не хочу ихъ больше знать.
СТАНИСЛАВА НОВАКЪ.
(11 лѣть)
Пертъ Амбой, Н. Дж

Stanislav Novak
(11 years)
Perth Amboy, N. Jersey


Поэтъ — Даніиль П. Макухъ, Daniel Makukh, Makuk, Brooklyn, New York
Я видѣлъ его надъ рѣкой, —
О чемъ-то тайномъ онъ мечталъ;
У него грудь высоко двигалась,
Онъ чего-то добраго дли людей желалъ.
Боялся я придти къ нему,
Боялся нарушить его мечты;
Онъ былъ блѣдный и угрюмый,
Онъ мечталъ про родную страну.
Даніиль П. Макухъ.
Бруклинъ, Нью Іоркъ.
Daniel P. Makuk.
Brooklyn, New York


Page 184, Наше сегодня — Левъ Гомолицкій

Наше сегодня


Ночь полная разрозненной
стрѣльбой — комки мозговъ
на камняхъ мостовой — и надъ
толпой идушіе плакаты . . .
все стало сномъ — пошло на
перегной.
Тамъ, гдѣ висѣлъ у кузницы
Распятый, гдѣ рылся
въ пашнѣ илутъ передъ войной,
вдоль вѣхъ граничныхъ ходить
не усатый и не по русски
мрачный часовой.
Вѣдь больше нѣтъ ни
тамъ, въ степи покатой,
ни здѣсь . . . подъ прежней
русской широтой. Ее, въ
своемъ паденьи виноватой..
Огородясь казармой и
тюрьмой, крестомъ антены
ставъ надъ курной хатой,
на насъ взглянулъ жестокій
вѣкь двадцатый.
Левъ Гомолицкій
(Сборникъ Русскихъ Поэтовъ въ Польшѣ)



[BACK]