Русская Земля — В. И. Галащукъ, V. I. Galashchuk
ОДНАЖДЫ я занялъ въ библіотекѣ два тома сочиненій Тургенева: и тамъ, между прочимъ, я нашелъ коротенькую, но глубокомысленную статейку. Тургеневъ писалъ:

”Въ дни сомнѣній, въ дни тягостныхъ раздумій о судьбахъ моей родины, — ты одинъ мнѣ поддержка и опора, о великій, могучій, правдивый и свободный русскій языкъ! — Не будь тебя, какъ не впасть въ отчаяніе при видѣ всего, что совершается дома? — Но нельзя вѣрить, чтобы такой языкъ не былъ данъ великому народу!”

Я, конечно, лингвистъ плохой. Отъ четырнадцати лѣтъ добывая себѣ средства къ жизни только своими мозолистыми руками, я немного имѣлъ свободнаго времени и средствъ къ тому, чтобъ взяться за изученіе иностранныхъ языковъ. Слѣдовательно, я не могу понять, въ чемъ заключается превосходство русскаго языка надъ языками другихъ культурныхъ народовъ, и изъ котораго то превосходства Тургеневъ выводить такое восторженное заключеніе. Но я знаю, что такой мастеръ русскаго слова и всѣмъ культурнымъ міромъ признанный геній не писалъ на вѣтеръ. И я вѣрю великому писателю, вѣрю на слово. Тѣмъ болѣе, что слово это — не голое. Оно подтверждается реальной жизнью. Я, хотя далеко не въ совершенствѣ знаю англійскій языкъ, но я знакомь съ англійской литературой и по возможности читаю ее. И я вижу, что Тургеневъ, Толстой, Достоевскій и другіе русскіе писатели — не чужіе въ англо-саксонскомъ культурномъ мірѣ, и переводы съ русскаго языка въ англо-саксонской литературѣ не рѣдкость. Даже наши домашніе враги мазепинцы (”Домашній воришка зловреднѣе всѣхъ воровъ”, гласить народная поговорка), которые воспитываютъ свою почтенную читающую публику вотъ такими перлами литературнаго творчества, какъ напримѣръ: ”Як свиня сдохне” — изъ подъ пера незауряднаго украинскаго историка 0. Будзиновскаго, печатавшуюся въ украинской газетѣ ”Свобода”, въ Америкѣ, или полный трагизма, глубоко продуманный разсказъ ”Якъ баба Параска хозяювала съ маленькимъ поросяткомъ”, — даже они, должно быть, понимаютъ, что съ такой литературой далеко не уѣдешь и ничего путнаго изъ нея не узнаешь, потому что, когда хотятъ написать что-нибудь посерьезнѣе, умнѣе, то переводятъ съ ненавистнаго имъ ”московскаго”, ”азіатскаго” языка, если не Короленка и Гоголя, то Аверченка и Немировичъ-Данченка. И когда я встрѣчаю переводъ изъ русской литературы на страницахъ ворожихъ намъ украинскихъ газетъ и журналовъ, мнѣ невольно вспоминаются слова Тургенева, что такой языкъ данъ великому народу. И я вѣрю, что русскій народъ подлинно великій народъ въ самомъ благородномъ смыслѣ этого слова. 

Но болѣе нагляднымъ доказательствомъ подлиннаго величія русскаго народа для меня является не русскій языкъ, а дѣйствительно великая РУССКАЯ ЗЕМЛЯ, равной которой не можетъ похвалиться ни одинъ изъ всѣхъ народовъ земного шара.

Когда мнѣ было одиннадцать лѣтъ, я ходилъ учиться въ нашу сельскую школу. Однажды учитель рѣшилъ познакомить насъ съ географіей Европы. И онъ началъ: ”Та часть міра, въ которой мы живемъ, называется Европа. Въ ней насчитывается четыре имперіи и двѣнадцать королевствъ”. Нашъ учитель былъ украинецъ. А галицкіе украинцы, всѣ безъ исключенія, ярые германофилы. И нашъ учитель, когда началъ пересчитывать и показывать на географической картѣ всѣ европейскія госсударства, болѣе подробно распространился про Германію. Германія, — говорилъ онъ, — самое сильное государство въ Европѣ и въ цѣломъ мірѣ. Германская армія, флотъ, техника и вся наука — первые въ мірѣ. Мы, конечно, тогда мало понимали, что такое флотъ и техника, и одинъ изъ школяровъ спросилъ, которое государство въ Европѣ самое большое. Нашъ учитель сдѣлалъ непріятную мину на лицѣ и сказалъ: ”Самымъ большимъ государствомъ является Россія”. И онъ указалъ тросточкой на картѣ. ”Но это великанъ на глиняныхъ ногахъ. Мы только его свалимъ, а онъ самъ разлетится на куски”. Я тогда, конечно, не понималъ, почему Россія должна ”разлетѣться”. И хотя я тогда не имѣлъ понятія про масштабъ, но простымъ глазомѣромъ я увидѣлъ, что одна Россія занимаетъ столько мѣста на картѣ, сколько остальныя три имперіи и двѣнадцать королевствъ занимаютъ вмѣстѣ.

Спустя нѣкоторое время пріѣхалъ домой на каникулы мой товарищъ съ дѣтства, Теодоръ Голубовскій. Годъ передъ тѣмъ родители отдали его въ реальную гимназію въ городѣ Бучачѣ. Онъ привезъ съ собой всякіе школьные учебники, а между ними и географическій атласъ. Какое было мое удивленіе, когда мой другъ-гимназистъ, показывая мнѣ карту Азіи, показалъ мнѣ, сколько русской земли лежитъ въ Азіи — немного, только три раза еще столько, сколько занимаетъ Европейская Россія. Мой другъ Теодоръ объяснилъ мнѣ, что такое линейный и числовой масштабъ. И когда я началъ измѣрять и сравнивать Россію, Германію и Австро-Венгрію, то моему удивленію не было конца.

Съ тѣхъ поръ я началъ изучать географію Россіи. И чѣмъ болѣе я углублялся въ исторію и географію Россіи, тѣмъ болѣе она привлекала къ себѣ. Это все было, конечно, только отдаленная теорія. Россія была далеко отъ насъ.

Но вотъ разразилась война. И мнѣ явилась возможность увидать своими глазами настоящую Россію. Я проѣхалъ и прошелъ большую часть Русской земли. Я побывалъ на Украинѣ, на Кавказѣ, въ Москвѣ, въ Сибири и въ сѣверномъ Туркестанѣ. Россія въ цѣломъ произвела на меня болѣе пріятное впечатлѣніе, чѣмъ я, судя по географіи, ожидалъ.

На Ленѣ, Иртышѣ, Амурѣ и на другихъ сибирскихъ рѣкахъ я видалъ превоклассные пароходы, хотя, судя по географіи, я ожидалъ увидѣть ихъ покрытыми льдомъ чуть не цѣлый годъ. Въ сѣверномъ Туркестанѣ, гдѣ я надѣялся увидѣть голую пустыню, я встрѣчалъ богатыя села и зеленые хутора переселенцевъ малороссовъ. При мнѣ построили великую Мурманскую жел. дорогу. Отъ Бессарабіи до Манджуріи, куда я ни проѣзжалъ, я все встрѣчалъ русскіе села и города, и я чувствовалъ, что я живу на родной русской землѣ.

Уже десятокъ лѣтъ минуло съ тѣхъ поръ, какъ я выѣхалъ изъ Россіи, но я ни на минуту не могу забыть ея. И теперь, хотя я знаю Россію до послѣдняго уѣзднаго городишка, я никогда не разлучаюсь со своимъ географическимъ атласомъ. Еще малымъ школьникомъ я читалъ какую то арабскую сказку. Тамъ писалось про одного скупаря, который всю свою долгую жизнь отказывалъ себѣ всякой роскоши для того, чтобы скопить какъ можно побольше золотыхъ червонцевъ. И тотъ человѣкъ, который всю жизнь провелъ въ голодѣ и лохмотьяхъ, въ двѣнадцать часовъ ночи, когда чувствовалъ себя безпечнымъ отъ посторонняго взгляда, шелъ въ темный погребъ, зажигалъ свѣчу, вытягалъ горшокъ полный золотыхъ червонцевъ и тѣшился и баловался ими, какъ балуются дѣти своими игрушками. Я читалъ эту сказку, и не вѣрилъ. Неужели, думалъ я, взрослый человѣкъ можетъ быть такъ глупъ, такъ глупъ, какъ маленькій ребенокъ. Я тогда не зналъ еще, что у людей суть какія-то идеи, и иной человѣкъ становится рабомъ своей идеи, хотя бы она другому казалась смѣшной и ничтожной.

Если у меня имѣетсся часокъ времени свободный отъ тяжелой физической работы, которую я другой разъ не въ силахъ одолѣть, я сажусь куда-нибудь въ укромный уголокъ, раскрываю свой атласъ для того, чтобъ лишній разъ увидать, хотя на бумагѣ, мой идеалъ, мою любимую Святую Русь.

И вотъ передо мною на бумагѣ вся Русская земля: здѣсь моя родная Галичина, тутъ зеленая Буковина, Волынь, Полѣсье, Бѣлая Русь, Великороссія, Украйна, Бессарабія, Крымъ, Кавказъ, Туркестанъ, Сибирь, Сахалинъ — вся наша единая недѣлимая Русь. Кто изъ нихъ милѣе, кто дороже моей истерзанной душѣ? Неисходимая Сибирь ли съ ея буйными лѣсами? Иль Малороссія со своими вишневыми садами? Иль бѣдная Бѣлая Русь со своими убогими крестьянскими хатами? . . Припоминается мнѣ, въ моемъ родномъ селѣ была вдова, а у нея десятеро дѣтей. Одинъ изъ нихъ былъ мой школьный товарищъ. Я часто бывалъ у нихъ. Неразъ, бывало, обступятъ дѣти мать и настойчиво требуютъ отъ нея, чтобы она сказала, кто изъ всѣхъ дѣтей милѣе и лучше у нея. Она долго стоитъ и смѣется, а наконецъ показываетъ обѣ руки и говоритъ: ”Вотъ, берите, рѣжьте палецъ на правой или на лѣвой рукѣ, то все равно. Хоть большой, а хоть маленькій — тоже все равно — болитъ одинаково что маленькій, то большой”. 

Когда я гляжу на карту Россіи, мнѣ хочется сравнить ее съ другими великими государствами міра. Но ничего изъ этого не выходитъ: никому не по плечу равняться съ нашей Россіей! Ни Германія, ни Франція не могутъ равняться съ Россіей, ни порознь ни вмѣстѣ. Англія безъ чужой Индіи тоже не можетъ. Даже Сѣверная Америка, передъ финансовой силой которой нынѣ склоняется цѣлый міръ, если сравнить ее на картѣ съ Россіей, выходитъ гораздо меньше нашей Россіи. Есть у меня въ атласѣ карта великихъ старинныхъ имперій: древняя Персія, имперія Александра Македонскаго и Римсская имперія. Я сравниваю съ ними нашу Россію, и все равно ничего не получается. Такой великой, прямо грандіозной землей не владѣлъ ни одинъ народъ на протяженіи всей четырехтысячелѣтней исторіи человѣчества.

И когда я, наглядѣвшись въ волю, прячу карту Россіи, какъ тотъ арабскій скупарь свое золото, у меня въ головѣ одна и та самая мысль. Можетъ быть, я ошибаюсь, можетъ быть, нѣтъ, но я вѣрю всей душой, вѣрю, что такая земля, какой владѣетъ русскій народъ, не дается какому нибудь погибающему племени, но только дается великому народу.

В. И. ГАЛАЩУКЪ.
Торонто, Канада.
RussianLandsEnd

[BACK]