Стихосложеніе и Поэзія

Знакомство съ основными и общепринятыми правилами стихосложенія потребно не только поэту-стихотворцу; до извѣстной мѣры, оно потребно каждому грамотному человѣку. Во первыхъ, лишь тотъ, кто знаетъ основы и правила стихосложенія, можетъ прочитати правильно поэтическое произведеніе и отчути вполнѣ его музыкальность, которую многіи считаютъ первоосновой и единственно существеннымъ признакомъ всякой поэзіи. Во вторыхъ, упражненія въ писаніи стиховъ полезны при изученіи языка, такъ якъ такіи упражненія обогащаютъ нашъ запасъ словъ и облегчаютъ подборъ и разставленіе ихъ въ разговорѣ и письмѣ. Въ виду того никому не завадитъ пробовати иногда своихъ силъ въ стихотворствѣ. Въ гимназіяхъ неразъ опытныи преподаватели словесности съ большой настойчивостью совѣтуютъ своимъ ученикамъ изучати и самимъ писати стихи.

Простое слаганье стиховъ не можно назвати поэзіей. Стихи писати можетъ каждый, кто знаетъ правила стихосложенія, но правдивыхъ поэтовъ дуже мало. Въ газетахъ и книжкахъ можно встрѣтити немало стихотвореній, которыи маютъ совершенно правильный стихъ, но и такъ трудно назвати ихъ поэтическими.

Коротко можно сказати, что совершенная поэзія должна мати поэтическую внѣшнюю форму, поэтическій языкъ, или слогъ и поэтическое содержаніе.

Мы займемся тутъ вкратцѣ первымъ свойствомъ, т. е. поэтической внѣшней формой поэзіи.

Такой формой поэзіи считается обыкновенно стихъ. Въ стихотвореніи каждую линію, т. е. каждый рядъ словъ въ отдѣлъности, называемъ стихомъ. Напримѣръ, группа изъ четырехъ стиховъ:

У вратъ обители святой
Стоялъ просящій подаянья,
Безсильный, блѣдный и худой
Отъ глада, жажды и страданья.

Русскій стихъ развился въ тѣсной зависимости отъ древнегреческого и римского стихотворства. Снова древнегреческій стихъ былъ тѣсно связанъ съ музыкой. Греки читали свои стихи при аккомпаниментѣ музыкальныхъ инструментовъ или скандировали ихъ, т. е. читали съ рѣзкимъ выдѣленіемъ такта. Чтобы стихъ могъ согласитись съ музыкой, нужно было раздѣлити его слова на опредѣленныи размѣры, для произношенія которыхъ выходило бы столько времени, что и для пропѣтія подобныхъ размѣровъ музыки. Тѣ размѣры, повторяючись правильно, создавали ритмъ, т. е. правильное движеніе (отъ греческого слова: peo = теку). Разумѣется, для составленія такихъ размѣровъ нужно было одни звуки произносити съ большей, а другіи съ меньшей силой, бо иначе не было бы повода расчленяти ихъ во времени.

Метрика есть наука, которая показываетъ, якъ нужно употребляти матеріалъ каждого языка для созданія ритма. Въ разныхъ языкахъ метрика можетъ быти различная, хотя ритмъ остается тотъ самый. Суть языки, въ которыхъ метрическіи средства дуже ограничены. Въ такихъ языкахъ, понятно, и ритмъ не будетъ такъ развитымъ, якъ въ другихъ языкахъ съ болѣе богатыми метрическими средствами.

Греческій и латинскій языки знали долгіи и короткіи гласныи. Для произношенія, напримѣръ, долгого «о» треба было больше времени, чѣмъ для произношенія короткого «о». Чтобы получити поэтическій ритмъ въ греческомъ или латинскомъ стихѣ, треба было такъ расположити слова въ немъ, чтобы короткіи и долгіи слоги чередовались въ опредѣленномъ постоянномъ порядкѣ. Если, напримѣръ, въ началѣ стиха было поставлено слово, состоящее изъ одного долгого и двухъ короткихъ слоговъ, то и другіи слова того же стиха треба было такъ подобрати и разставити, чтобы долгіи и короткіи слоги повторялись въ такомъ самомъ порядкѣ.

Въ русскомъ языкѣ долгихъ и короткихъ слоговъ нѣтъ, но зато въ русскомъ языкѣ есть удареніе (акцентъ), которое не приковано къ одному мѣсту въ словахъ, а отличается большой подвижностью. И въ русскомъ стихосложеніи ударяемыи и неударяемыи слоги исполняютъ роль греческихъ и латинскихъ долгихъ и короткихъ слоговъ. Правильное чередованіе ударяемыхъ и неударяемыхъ слоговъ создаетъ ритмъ русского стихосложенія.

Возьмемъ для примѣра слѣдующіи стихи Лермонтова:

Котда садится алый день
За синій край земли,
Когда туманъ встаетъ, и тѣнь
Скрываетъ все вдали. . .

Поставивши ударенія надъ словами, видимъ, что въ тѣхъ стихахъ ударяемыи и неударяемыи слоги чередуются въ слѣдующемъ порядкѣ:


• ——      • ——      • ——      • ——
• ——      • ——      • ——
• ——      • ——      • ——      • ——
• ——      • ——      • ——

(Точкой (. ) обозначаемъ неударяемый слогъ, а тире ( — ) ударяемый)

Первый и третій стихи маютъ по четыре группы слоговъ, а вторый и четвертый — по три. Въ ритмическомъ отношеніи третій стихъ есть точнымъ повтореніемъ первого, а четвертый — повтореніемъ второго.

Тѣ группы слоговъ, повторяющіися регулярно и создающіи впечатлѣніе поэтического ритма, называемъ стопами. Въ вышеприведенномъ примѣрѣ маемъ однородныи стопы, состоящіи изъ двухъ слоговъ, причемъ первый есть неударяемый, а второй ударяемый (.—). Та стопа называлась у грековъ ямбомъ. Такъ, вернувшись къ нашему примѣру, можемъ сказати, что первый и третій стихъ состоитъ изъ четырехъ ямбовъ, а второй и четвертый — изъ трехъ ямбовъ.

Каждый стихъ можно раздѣлити на стопы. Кромѣ ямбовъ, въ русскомъ стихосложеніи употребляются еще четыре слѣдующихъ стопы:

Трохей, или хорей (—.) — состоитъ изъ двухъ слоговъ. подобно якъ и ямбъ, но тутъ первый слогъ ударяемый, а второй неударяемый.

Дактиль (—.. ) — стопа, состоящая изъ трехъ слоговъ: первый ударяемый, а второй и третій неударяемыи.

Анапестъ, или антидактиль (.. — ) — стопа трехсложная, въ которой два первыхъ слога неударяемыи, а послѣдній ударяемый.

Амфибрахій (. — . ) — трехсложная стопа, въ которой первый и третій слоги неударяемыи, а срерій ударяемый.

Въ древнегреческой поэзіи былъ еще цѣлый рядъ другихъ стопъ. Между прочимъ, греческая поэзія знала и четырехсложныи стопы. Русское стихосложеніе удержало только пять вышеназванныхъ стопъ.

Начало и конецъ стопы не всегда совпадаютъ съ началомъ и концомъ словъ. Часто одно слово раздѣлено между нѣсколькими стопами. Тоже не всегда легко найти, изъ якихъ стопъ складается стихъ, и нужно прочитати его внимательно и сравнити съ другими стихами данного стихотворенія, прежде чѣмъ можно опредѣлити точно родъ и число его стопъ.

Первый слогъ направо и налѣво отъ ударяемого есть всегда низкимъ, а вторые и т. д. могутъ быть названы средними, т. е. они могутъ заняти мѣсто ударяемого или неударяемого въ зависимости отъ требованій стопного сложенія. Въ словѣ «благодарность» слогъ «дар» есть главный, и на немъ лежитъ удареніе. Слоги непосредственно по обѣимъ сторонамъ отъ главного: «ностъ» и «го», суть низки, а вторый слогь отъ главного, т. е. «бла» есть средній, и можетъ заступати мѣсто высокого или низкого (ударяемого или неударяемого). И односложныи слова, не мающіи своего собственного ударенія, исполняютъ въ стихѣ роль низкихъ или среднихъ слоговъ, въ зависимости отъ того, якъ далеко отстоятъ отъ главныхъ слоговъ многосложныхъ словъ.

Стихъ обыкновенно состоитъ изъ однородныхъ стопъ. Напримѣръ, если первая стопа есть ямбъ, то и всѣ остальныи бываютъ ямбы. Но тоже можно встрѣтити много стихотвореній съ мѣшанными стопами, напримѣръ: ямбы и анапесты или трохеи и дактили. Не можно мѣшати, напримѣръ, ямбы съ трохеями или дактилями, бо тутъ одна стопа кончается ударяемымъ слогомъ, а другая начинается такимъ же, въ виду чего получилось бы, что два ударяемыхъ слога стояли бы одинъ при другомъ.

Послѣдняя стопа стиха не всегда есть полная. Часто къ послѣдней стопѣ добавляется одинъ слогъ сверхъ принятого размѣра, или наоборотъ, изъ ней выпущенъ слогъ. Напримѣръ:

Не обвиняй меня, Всесильный,
И не карай меня, молю,
За то, что мракъ земли могильный
Съ ея страстями я люблю. . .

Первый и третій стихъ состоитъ изъ четырехъ ямбовъ и одного добавочного слога при концѣ. Второй и четвертый стихъ законченъ полной стопой.

По небу полуночи ангелъ летѣлъ
И тихую пѣсню онъ пѣлъ;
И звѣзды, и мѣсяцъ, и тучи толпой
Внимали той пѣсни святой. . .

Первый и третій стихъ состоитъ изъ четырехъ амфибрахіевъ, но въ послѣдней стопѣ выпущенъ одинъ слогъ. Во второмъ и четвертомъ стихѣ находимъ по три амфибрахія, но тоже послѣдніи стопы неполныи.

Можетъ возникнути еще вопросъ о длинѣ стиха, т. е. сколько стопъ можетъ входити въ одинъ стихъ. Найменьшій стихъ состоитъ изъ двухъ стопъ, а найбольшей величиной стиха считаютъ шесть стопъ. Значитъ, стихъ изъ шести трехсложныхъ стопъ (дактилей, анапестовъ или амфибрахіевъ) можно принят за найбольшій.

Причина такого ограниченія лежитъ въ ограниченности нашихъ силъ: наше вниманіе не могло бы охватити семь стопъ якъ одну цѣлость. Съ другой стороны, одностопныи стихи наше ухо все равно связывало бы въ двустопныи.

Въ русскомъ стихосложеніи, кромѣ ритма, получаемого въ результатѣ закономѣрного чередованія ударяемыхъ и неударяемыхъ слоговъ въ стихѣ, есть еще особый родъ ритма, получаемый вслѣдствіе созвучія окончаній стиховъ, т. е. риѳмы.

Пошла игра. Одинъ, блѣднѣя,
Рвалъ карты, вскрикивалъ; другой,
Повѣрить проигрышъ не смѣя,
Сидѣлъ съ поникшей головой. . .

Въ вышеприведенныхъ стихахъ окончаніе первого стиха сходится съ окончаніемъ третъяго, а окончаніе второго — съ четвертымъ. Правильная риѳма стиховъ получается тогда, когда въ ихъ окончаніяхъ гласная подъ удареніемъ и буквы послѣ ударенія тождественны, а согласныи предъ удареніемъ различны. Въ нашемъ примѣрѣ обѣ риѳмы правильны. Въ первой риѳмѣ: «блѣднѣя» и «смѣя», удареніе падаетъ на «ѣ» и буквы послѣ того «ѣ» суть тѣ самыи (я), а согласныи предъ тѣмъ «ѣ» разныи (н, м). Во второй риѳмѣ: «другой» и «головой», удареніе падаетъ на послѣднее «о», при чемъ тоже буквы послѣ того «о» суть тѣ самыи (й), а буквы предъ нимъ разныи (г, в).

Въ зависимости отъ положенія ударенія въ риѳмованномъ словѣ, различаютъ три рода риѳмы: мужскую, гдѣ удареніе находится на послѣднемъ слогѣ риѳмованного стиха; женскую, гдѣ удареніе на предпослѣднемъ; и трехсложную, въ которой удареніе на третьемъ слогѣ отъ конца.

Обыкновенно стихи съ разными родами риѳмы чередуются въ интересахъ разнообразія, якъ то видно и въ нашемъ вышеприведенномъ примѣрѣ, гдѣ первый стихъ риѳмуется съ третьимъ, а вторый съ четвертымъ. При томъ, якъ видно изъ того же примѣра, стихи, связанныи риѳмой, маютъ тождественное стопное сложенье.

Возьмемъ еще слѣдующій примѣръ:

Когда тебя со мною нѣтъ,
Я боленъ отъ тоски и скуки,
И дни тяжелые разлуки
Ползутъ, какъ рядъ тюремныхъ лѣтъ.

Тутъ одной риѳмой связаны первый и четвертый стихъ, другой — второй и третій. Розумѣется, что стихи, связанныи риѳмой, не должны быти слишкомъ удалены одинъ отъ другого, бо тогда при чтеніи было бы трудно отчути то созвучіе окончаній, хотя бы и можно было открыти его окомъ.

Въ греческой и латинской поэзіи риѳмованныи стихи были неизвѣстны. Музыкальность стиха достигалась благодаря закономѣрному чередованію долгихъ и короткихъ слоговъ. Ритмъ той древней поэзіи былъ метрическій, т. е. обусловленный размѣромъ и количествомъ стопъ. На произношеніе одного долгого слога требовалось столько времени, сколько и на произношеніе двухъ короткихъ. Связь между музыкой и такимъ стихомъ была дуже тѣсна.

Поэзія у всѣхъ первобытныхъ народовъ развивалась, по всей вѣроятности, изъ чувственныхъ восклицаній во время музыки и танца, Тѣ восклицаняі, музыка и танецъ были вначалѣ соединены вмѣстѣ, что часто можно встрѣтати еще и нынѣ у народовъ первобытной культуры, якъ у индѣйцевъ, негровъ. Съ развитіемъ цивилизаціи всѣ указанныи тре элементы выдѣлились и стали развиваться въ разныхъ направленіяхъ. Но ритмическая форма поэзіи остается яко признакъ того, что въ началѣ своего развитія поэзія была тѣсно связана съ другими ритмическими искусствами — танцемъ и музыкой.

Новыи языки не знаютъ долготы и краткости слоговъ. Тутъ труднѣйше создати совершенный ритмъ. Въ такихъ языкахъ, якъ русскій, которыи маютъ подвижное удареніе словъ, ритмъ получается путемъ такого расположенія словъ, чтобы ударяемыи и неударяемыи слоги повторялись въ разъ избранномъ порядкѣ. Тотъ ритмъ называютъ тоническимъ, или силочислительнымъ (тоносъ = сила, удареніе).

Найтруднѣйше сохранити ритмическую форму въ тѣхъ языкахъ, которыи маютъ постоянное удареніе на опредѣленномъ слогѣ въ словахъ, напримѣръ, въ полъскомъ, французскомъ. Тутъ стихосложеніе можетъ быти лишь силлабическимъ, т. е. слогочислительнымъ. Равныи стихи познаются по равномъ количествѣ слоговъ. Тутъ особенно важное значеніе маетъ риѳма. Еще Вольтеръ писалъ, что риѳма необходима для стихосложенія тѣхъ языковъ, которыи не маютъ чувствительной мелодіи и ясно выраженной схемы удареній или количественности слоговъ. Въ такихъ языкахъ безъ регулярно повторяющихся риѳмъ было бы невозможно отчути ритмической правильности и размѣра стиха, а слѣдовательно было бы невозможно отличити стихъ отъ прозы. Но нериѳмованныхъ стиховъ въ модерной поэзіи довольно много. Называютъ ихъ бѣлыми стихами.

Нужно сказати еще нѣсколько словъ о стихахъ русской народной поэзіи. Стихъ народной поэзіи построенъ тоже на ритмѣ, но въ немъ ритмическіи повышенія не сливаются просто съ удареніями отдѣльныхъ словъ. Повышенія въ стихахъ народной поэзіи падаютъ на слова, которыи по логическому смыслу маютъ большую важность и значеніе. Литературный стихъ русской поэзіи распадается, якъ указано выше, на стопы, а народный стихъ — на такты, основанныи на логическомъ удареніи. То логическое удареніе играетъ настолько выдающуюся роль, что слова съ второстепеннымъ значеніемъ въ предложеніи тратятъ свое обыкновенное грамматическое удареніе, которое становится почти совсѣмъ неслышнымъ. Въ связи съ тѣмъ стоитъ и часто встрѣчающееся неравное количество слоговъ въ народныхъ стихахъ. Логическое удареніе, сосредеточиваючи силу произношенія на одномъ изъ слоговъ, можетъ протягивати или сокращати его, въ зависимости отъ того, чи вѣ стихѣ недостаетъ слога или находится въ немъ больше, чѣмъ нужно. Стихи народной поэзіи тоже почти всегда бѣлы, т. е. безъ риѳмы.

До сихъ поръ, разбираючи формы стихосложенія, мы мали на мысли отдѣльныи стихи. Но въ поэтическихъ сочиненіяхъ мы маемъ до дѣла не съ отдѣльными стихами, а съ совокупленіемъ множества стиховъ. Тѣ стихи или связаны между собою въ спеціальныи группы, т. н. строфы, или просто слѣдуютъ одинъ за другимъ безъ всякой другой связи, кромѣ риѳмы и одинакового ритмического сложенія.

Самое названіе строфы (отъ греческого слова: строфэ = поворотъ) указываетъ на ея роль и сложеніе. Строфа есть группа стиховъ, повторяющаяся регулярно въ стихотвореніи. Строфами можно назвати группы стиховъ лишь въ томъ сдучаѣ, если ихъ сложеніе совершенно тождественно, т. е. если въ каждой группѣ маемъ то самое число стиховъ, то самое число стопъ въ соотвѣтственныхъ стихахъ, тотъ самый размѣръ и расположеніе риѳмъ и, наконецъ, извѣстный законченный смыслъ. Въ каждой поззіи встрѣчаемъ безконечное разнообразіе различныхъ строфъ. То разнообразіе зависитъ отъ числа стиховъ въ строфѣ и отъ длины и строенія отдѣльныхъ стиховъ.

Кромѣ свободныхъ строфъ, якіи создаетъ произвольно поэтъ сообразно требованіямъ выраженія и вдохновенія, въ исторіи поэзіи есть рядъ традиціонныхъ строфъ, созданныхъ въ прошломъ видными поэтами и носящихъ спеціальныи названія.

На томъ можемъ закончити нашъ краткій очеркъ о внѣшней формѣ стиха. Понятно, тотъ очеркъ далеко не полный. Но мы надѣемся, что и при своей неполнотѣ онъ дастъ читателю извѣстное представленіе о томъ, что требуется отъ сочинителя стиховъ.

Неразъ случается, что редакціи газетъ получаютъ отъ своихъ читателей стихотворенія, которыи ничего общого съ правильнымъ стихосложеніемъ не маютъ. Нѣтъ въ нихъ ніякого размѣра, ніякого правильного стихотворного метра, а слѣдовательно нѣтъ ни ритма ни музыкальности. Такихъ стихотвореній редакціи не могутъ помѣстити, бо ихъ мѣсто между обыкновенной прозой.

Тутъ слѣдуетъ отмѣтити, что стихосложеніе развивается и измѣняется неустанно. Модерный критикъ предъявляетъ къ поэзіи другіи требованія, чѣмъ тѣ, якіи предъявлялъ критикъ прошлыхъ столѣтій. Было время, коли внѣшняя форма считалася главнымъ элементомъ поэтического творчества. Стихосложеніе было искусствомъ, которого можно такъ научитися, якъ танцевъ, музыки.

Въ новой поэзіи замѣтно отступленіе отъ тѣхъ строгихъ формальныхъ правилъ стихосложенія и даже полный разрывъ съ ними. Съ одной стороны видимъ стремленіе къ т. н. свободному стиху. Поэтъ считаетъ главной задачей своего творчества точное и сильное выраженіе мысли, а риѳму и метръ отвергаетъ на томъ основаніи, что они мѣшаютъ выраженію мысли.

Съ другой стороны, усложняются сильно ритмы стиховъ, и появляются стихотворенія съ трудно опредѣлимыми размѣрами (стопами), но произвоодящіи пріятное впечатлѣніе музыкальной рѣчи. Поэтъ ломитъ старыи правила и вноситъ на ихъ мѣсто свои новыи пріемы, менѣе или болѣе удачныи.

Впрочемъ, то стоитъ въ связи съ различнымъ взглядомъ на поѳзію вообще. Сторонники строгихъ метрическихъ правилъ считаютъ поэзію искусствомъ — выраженіемъ мысли спеціальнымъ поэтическимъ языкомъ, который отличается регулярнымъ ритмомъ. Поэзіи они противополагаютъ прозу.

Сторонники свободного стиха считаютъ поэзію особымъ родомъ мышленія и противополагаютъ ее не прозѣ, а наукѣ. Поэзія есть мышленіе въ образахъ. Значитъ, поэтъ долженъ обращати главное вниманіе не на музыкальную сторону стиха, а на сильное и вѣрное выраженіе своей мысли.


——————o-o-o——————



[BACK]