Смерть на Электрическомъ Креслѣ — Бойденъ Спэрксъ

Не такъ давно, разбираючи утреннюю почту, я нашелъ въ ней письмо отъ начальника тюрьмы. Онъ писалъ слѣдующее:

«Согласно 507 статьи уголовного кодекса, вы приглашаетесь присутствовати въ характерѣ свидѣтеля при казни на электрическомъ креслѣ Антоніо Віанданте, которая маетъ состоятися въ тюрьмѣ въ четвергъ.

Казнь назначена на 11 часовъ вечера, и вамъ предлагается прибыти въ мою контору при тюрьмѣ пе позднѣе трехъ четвертей орннадцатого.

Прошу васъ разсматривати настоящее приглашеніе, яко строго секретное, и сейчасъ извѣстить мене о вашемъ согласіи или несогласіи, чтобы я могъ приняти во время соотвѣтствующіи мѣры».

Послѣ такого приглашенія, я сейчасъ послалъ телеграмму съ извѣщеніемъ о моемъ согласіи.


* *
*

— Идите прямо на квартиру начальника, — сказали намъ въ тотъ четвергъ вечеромъ въ Синг-Сингѣ (тюрьма въ штатѣ Нью Іоркъ).

И мы прошли по мрачному, но короткому корридору и очутились въ пріемной со старомодными кафлями изъ бѣлого мрамора. Въ глубокихъ, просторныхъ креслахъ сидѣло съ полдозена людей. Тутъ былъ и начальникъ тюрьмы Л. С. Луисъ, человѣкъ съ мягкими манерами и круглымъ лицомъ, который оказался однимъ изъ самыхъ ярыхъ противниковъ смертной казни. Тутъ же находился католическій священникъ, патеръ Кашэнъ, который вотъ уже больше двѣнадцати лѣтъ находился при послѣднихъ минутахъ приговоренныхъ къ смертной казни. Тутъ же былъ и тюремный докторъ Эиосъ Сквайръ и, наконецъ, нѣсколько газетныхъ репортеровъ.

Четверть двѣнадцатого. Антоніо Віанданте оставалось еще якихъ нибудь полчаса жизни, но патеръ Кашэнъ все еще сидѣлъ съ нами, одѣтый въ обыкновенный костюмъ.

— Когда же онъ надѣнетъ облаченіе и пойдетъ къ приговоренному? — удивленно спросилъ я.

Одинъ изъ моихъ сосѣдей прошепталъ: «Тотъ парень. . . ну, которого сегодня ночью. . . онъ сказалъ, что убьетъ Кашэна, если тотъ сунется къ нему. Онъ сказалъ, что ему не нужно ніякого напутствія отъ священника. Они думаютъ, что онъ притворяется сумасшедшимъ. Прошлой ночью онъ сдѣлалъ пробу повѣситься въ своей камерѣ на пружинѣ отъ кровати. Надзиратель во время замѣтилъ. Все же сорвалъ собѣ кожу съ одной стороны шеи. Онъ гусь порядочный, и потому они съ нимъ дуже осторожно. . .»

Начальникъ Луисъ, выходившій за чѣмъ то изъ комнаты, вернулся, и я спросилъ его, кто такой Антоніо Віанданте.

— Онъ убилъ свою жену въ Менли, штатъ Нью Іоркъ. Когда то онъ служилъ полицейскимъ въ Италіи, а затѣмъ находился два года въ домѣ для умалишенныхъ. Говорили, что притворяется. Онъ здѣсь около года, но психіатры признали его нормальнымъ.

Я спросилъ одного изъ моихъ сосѣдей, чи приговоренному предъ смертью не даютъ якое нибудь наркотическое средство.

— Нѣтъ, — былъ отвѣтъ: — по закону приговоренныи должны находитися въ моментъ исполненія надъ ними смертного приговора въ здравомъ умѣ и свѣжей памяти.

Открылась дверь, и надзиратель въ формѣ, просунувши голову, сказалъ начальнику:

— Они готовы.

Мы встали. Прошли мимо будынка, который кто то назвалъ тюремной прачешной, и повернули за уголъ въ узкій проходъ, съ одной стороны которого шла стѣна одноэтажного дома. Тутъ то и происходили казни.

Дверь отворилась съ улицы прямо въ комнату. Справа стояло штукъ шесть деревянныхъ лавокъ съ высокими опертьями, напоминавшіи церковныи лавки. Къ нимъ продефилировали свидѣтели. Кромѣ лавокъ, въ комнатѣ были только два предмета: бѣлый эмалированный столъ на колесикахъ, обычно употребляемый въ больницахъ для перевозки больныхъ въ операціонную и обратно, и электрическое кресло.

Оно стояло, якъ тронъ, отодвинутое футовъ на шесть отъ задней стѣны. Чорная зловѣщая спираль изолированной проволоки тянулась по высокомъ опертьѣ кресла.

Свидѣтели стали лицомъ къ тому креслу. Проходъ слѣва велъ въ узкую комнату, въ которой виднѣлись предметы, составляющіи обычный инвентарь морга (трупарни). Другой проходъ въ той же стѣнѣ велъ въ камеру со смертоносной машиной, частью которой было кресло.

Стѣна за кресломъ и стѣна справа не встрѣчались подъ прямымъ утломъ, а образовали тупой уголъ, въ который была вдѣлана дверь. На притолокѣ висѣлъ бѣлый кусокъ картона, на которомъ чорными буквами стояло: «Соблюдайте тишину!»


* *
*

Для насъ то была дверь, но для существъ, обитавшихъ по ту сторону ея, то было преддверіе вѣчности.

Съ полдозена молодцовъ въ синихъ курткахъ — каждый громадного роста и крѣпкого тѣлосложенія — размѣстились по комнатѣ. 

Одинъ изъ надзирателей спокойнымъ крокомъ подошелъ къ угловой двери, чуть не украдкой взялся за дверную ручку и сталъ прислушиватися къ якимъ то звукамъ, исходившимъ изъ пространства по ту сторону двери. Остальныи надзиратели, якъ бы по командѣ, подошли ближе къ креслу и стали полукругомъ. Было девять минутъ двѣнадцатого.

Человѣкъ, положившій руку на дверную ручку, казалось замеръ. Затѣмъ сдѣлалъ крокъ назадъ и послѣ минутного колебанія распахнулъ дверь. Вошло пятеро. Въ серединѣ шелъ Антоніо Віанданте.

Онъ шелъ дивно, якъ бы волочилъ ноги и старался удержати на нихъ соскальзившіи шерстяныи туфли. За каждымъ крокомъ обнажалась его правая нога ниже колѣна, где штанина была вырѣзана. Темная куртка не была застегнута, и на бѣлой рубашкѣ съ мягкимъ воротникомъ не было ніякой краватки. Его черныи волосы: были сголены такъ, что на разстояніи одного инча отъ корней волосъ лба виднѣлась бѣлая линія старого шрама, шедшого параллельно бровямъ.

Сдѣлавши третій крокъ къ креслу, Антонів Віанданте почувствовалъ присутствіе нашей группы, смотрѣвшей на него съ деревянныхъ лавокъ. Онъ на полъ оборота отвернулся отъ насъ, но я никогда не забуду того мрачного взгляда его сердитыхъ очей, который онъ кинулъ на насъ черезъ плечо. Для него мы были олицетвореніемъ человѣческого общества: мы были судомъ, мы были его мучителями; мы были властителями того электрического кресла, и онъ ненавидѣлъ насъ.

Затѣмъ съ удивительной кротостью онъ повернулся плечами къ креслу, нащупалъ лѣвой рукой ручку и спокойно усѣлся въ него, якъ будто то было комфортабельное кресло барбира. Два надзиратели буквально кинулись къ широкимъ ремнямъ, которыи были прикрѣплены къ креслу. Стройный скромный человѣкъ съ лысиной на затылкѣ, разговаривавшій съ докторомъ Сквайръ, повернулся и, кинувши искоса взглядъ на ослабѣвшую и притянутую ремнями фигуру, прошелъ въ сосѣднюю комнату. То былъ Дженъ Хелбертъ, электромонтеръ Обэрнской тюрьмы. За одинъ поворотъ рычага за кулисами этой драмы нью-іоркскій штатъ платитъ ему сто пятидесяти долларовъ. Вступаючи въ камеру, онъ, можетъ быти, думалъ о томъ, что онъ купитъ за тѣ гроши, а можетъ быти, онъ думалъ и объ Антоніо Віанданте.

Два человѣка, затягивавшіи ремни, тянули за ременную полоску, которая прикрѣпляла широкую впавшую грудь. Темныи очи Віанданте такъ внимательно слѣдили за движеніями ихъ рукъ, якъ будто онъ хотѣлъ унести съ собою воспоминаніе объ ихъ работѣ.

Ему оставалось жити уже меньше минуты. Надзиратели работали съ явой то безумной быстротой. Они ухватились за ремни для головы. Антоніо Віанданте слегка приподнялъ подбородокъ. Мнѣ показалось, что онъ хотѣлъ что-то сказати, но чорная повязка въ тотъ моменти закрыла ему очи. Его голову притянули къ спинкѣ кресла. Другой ремень, затянулъ ему подбородокъ. Видны были только его сухіи губы.

Одинъ изъ людей въ формѣ надѣлъ ему шлемъ на голову. Затѣмъ ловкими пальцами онъ прикрѣпилъ конецъ спирали изолированной проволоки, которая свѣшивалась съ верхушки кресла. Послѣ того онъ отскочилъ на якихъ 12 футовъ, а за нимъ и другіи быстро отошли, якъ люди опасающіися неминуемого взрыва.

Довторъ Сквайръ сталъ передъ Віанданте справа отъ стула. Онъ повернулъ голову къ таинственной камерѣ. Въ правой рукѣ его, поднятой надъ головой, былъ желтый карандашъ; въ лѣвой рукѣ онъ держалъ годиньку, слабое тиканье которой казалось ужасными ударами молота.

Докторъ Сквайръ склонилъ свой карандашъ въ сторону. Изъ камеры раздался негромкій металлическій трескъ. Въ тотъ же мигъ, человѣкъ, сидѣвшій въ креслѣ, казалось сдѣлалъ усиліе вырватися изъ своихъ путъ. Его туловище натянулось и надавило на ремни. Сила, болѣе могучая, чѣмъ его любовь къ жизни, неслась вихремъ по его жиламъ, пронизывала его нервы, его мозгъ.

Якій то неопредѣленный звукъ боролся въ моихъ ушахъ съ жужжаніемъ динамо-машины, вырывавшей корни души Віанданте. Казалось, будто кто-то настойчиво умолялъ сквозь тѣсно сжатый ротъ. Цвѣтъ губъ, высовывавшихся между полосками ремня, мѣнялся. Они стали темно червонными, затѣмъ пурпурными. Нѣсколько пузырьковъ появилось въ отверстіе между ними. Потомъ другой звукъ — брызги слюны. Я увидѣлъ клочекъ зеленоватого дыма, подымавшагося съ лодыжки обнаженной ноги. Выше колѣна, где помѣщены были электроды, бѣлое мясо вздувалось, якъ дрожжевое тѣсто въ теплой печи.

Докторъ Сквайръ подалъ знакъ головой человѣку, стоявшему въ камерѣ. Антоніо Віанданте якъ будто съ облегченіемъ опустился на кресло. Толстобрюхій надзиратель съ рыжеватыми волосами подошелъ къ креслу и приложилъ полотенце къ влажнымъ губамъ. Докторъ Сквайръ вынулъ стетоскопъ, вставилъ концы шнурковъ въ уши, а дискъ къ груди человѣка, сидѣвшаго въ креслѣ. Онъ послушалъ нѣсколько секундъ, а затѣмъ кивнулъ тремъ докторамъ, сидѣвшимъ на лавкѣ. Они подошли къ креслу и стали выслушивати. Когда они подняли голову, по лицамъ ихъ было видно, что они въ чемъ то убѣдились, но докторъ Сквайръ снова всталъ на свое мѣсто передъ кресломъ и далъ знакъ рукой. Антоніо Віанданте казалось реагировалъ на то нажимомъ на спутывавшіи его ремни.

Наразъ руки его опустились. Затѣмъ колѣни стали повольно расходитися въ стороны. Всей своей фигурой онъ производилъ впечатлѣніе усталого рабочаго, развалившагося въ трамваѣ при возвращеніи съ работы. Рыжеватый надзиратель съ полотенцемъ еще разъ вытеръ потемнѣвшіи губы. Докторъ Сквайръ еще разъ приложилъ дискъ стетоскопа и затѣмъ, повернувшись къ намъ, произнесъ:

— Сей человѣкъ умеръ.

Коли мы поднялись съ лавокъ, два надзирателя, смѣнившіи синіи мундиры на бѣлыи полотнянныи куртки, развязывали ремни на креслѣ. Другой надзиратель катилъ столъ на колесикахъ.

Каждая изъ тѣхъ бѣлыхъ фигуръ подсунула руки подъ паху и подъ колѣно того, что было Антоніо Віанданте, и сняла его съ кресла. Надзиратели положили на столъ тяжелое тѣло. Затѣмъ дверь дома смерти захлопнулась за мной.


БОЙДЕНЪ СПЭРКСЪ (переводъ съ англійского).

——————⚜︎=⚜︎=⚜︎——————



[BACK]