Мое Приключеніе (Разсказъ)
I.

Весело жилось менѣ въ богоспасаемой Австріи. Другіи нарѣкали, кричали, угинались подъ бременемъ непосильныхъ податковъ и политическихъ преслѣдованій, а я всего того тогда еще не понималъ. Я думалъ лишенъ о томъ, щобы весело провести день за днемъ. Для мене свѣтъ не быль долиною плача, для мене свѣтъ былъ мѣстцемъ, гдѣ при богатомъ отцѣ можно было хорошо проводити время.

И я его проводилъ такъ, якъ могъ найлучше....

Наконецъ отцю стало того за богато. Я былъ одинакъ, а отцовске хозяйство, хотя крестъянске, обчислялось на тысячи, но наконецъ отецъ сказалъ рѣшительно, щобы начата жити серьезно, а нѣ.... отецъ не договорилъ, а я не былъ любопытенъ. И пожалѣлъ того.

Однажды отецъ строго говоритъ до мене:

— Ты школы понюхалъ, въ свѣтѣ знаешь обертатися, плугъ смердитъ тебѣ, для того собирайся въ свѣтъ. Не хочу я тебе больше держати, бо ничого хорошого съ того не выйде.

Менѣ то байдуже. Пытаюся только:

— Куда и когда?

— Хотъ сей часъ! А куда? Думаю, що найлучше въ Америку. Если тамъ не научишься быти человѣкомъ, то съ тебе пользы уже не буде.

Когда я роздумалъ надъ тѣмъ, прикро сталося менѣ, но пропало. Якъ отецъ разъ що сказалъ, то даже мѣстцевый священникъ, якого отецъ поважалъ, не могъ повліяти на смѣну его рѣшенія. Що отецъ сказалъ, то было святе для него и отъ того не отступилъ.

Що было дѣлати? Треба было собиратися. Увидѣти свѣта давно менѣ хотѣлось, теперь пришла случайность, кто не буде корыстати съ ней. 

Спаковалъ я, що малъ, докупилъ, чего не было и поѣхалъ въ свѣтъ молодцомъ. Никто бы не сказалъ, що хлопскій сынъ просто отъ рала ѣде въ Америку, а каждый погадалъ собѣ, що паничъ, которого печутъ гроши, ѣде ихъ прогуляти.

Поѣхалъ я беззаботно, ничего не жалѣючи, числячи только гроши, якихъ старикъ отецъ не жаловалъ. Сѣлъ на нѣмецкій пароходъ и поѣхалъ въ Нью Іоркъ. Позабылъ на все, що за собою оставилъ, а жилъ теперешною хвилею. Журба мене не чепалася, що буде.


ІІ.

Германскій пароходъ завезъ мене въ Нью Іоркъ, конечно, другою кляссою. Тутъ высѣлъ я, не маючи великихъ хлопотовъ и нашелся въ великомъ городѣ, полномъ шума, крика, пекольной жизни. Я остановился, не знаючи, куда ити. Ко мнѣ подошелъ якій то незнакомецъ и спрашивав:

— Вы кто?

— Конечно, що русскій.

— Пріѣхали въ Нью Іоркъ и хочете пробыти нѣкоторе время?

— Такъ.

— Я сейчасъ узналъ. Для васъ приготоване все, садитесь въ автомобилъ.

Кивнулъ рукою, а громадный крытый автомобилъ появился. Усадилъ мене незнакомецъ и автомобиль помчался.

Я въ первой хвили оторопѣлъ. Видѣти автомобилъ неразъ приходилось видѣти, но ѣхати на немъ я въ своей жизни не ѣхалъ. И невольно я думалъ собѣ: Американцы видно хорошій народъ. Знали, що тяжело менѣ безъ ихъ языка, среди чужихъ людей, для того прислали по мене. Дай имъ Боже здоровлье, видно погибати менѣ не дадутъ.

Долго мы ѣхали по хорошихъ широкихъ улицяхъ, куда, я не зналъ, ажъ остановилися передъ громаднымъ зданіемъ. Менѣ отворено дверцы автомобиля, нигры выбѣгли и забрали мою вализу, всѣ засуетились. Я хотѣлъ ихъ поблагодарити за ихъ любезностъ, но не было времени. Мене подвелъ къ красивымъ комнатамъ тотъ, который мене встрѣтилъ и взялъ на автомобилъ, говоритъ:

— Тутъ комнаты. Тутъ спальня, тамъ купальня, тутъ пріемна, а вотъ тутъ другіи комнаты. То найлучше помѣщеніе въ Нью Іоркѣ. Здѣсь остановливаются всѣ русскіи графы и князи.

Тогда мене прошибла гадка, що тутъ що-то не ладного. Я говорю: 

— За кого вы мене маете? Я не графъ, я не могу платити за таке помѣщеніе.

— Вы жартуете — говоритъ до мене — то помѣщеніе за скромне для васъ. А платню я давно телеграфично получилъ.

— Я прецѣнь Иванъ Засаленный.

— Хочете задержати свое инкогнито?

— Я ничего не хочу. Яку получили вы плату?

— Я маю честъ говорити съ Засаленнымъ Иваномъ и больше ничего не знаю.


На свѣтѣ столько чудаковъ, що одинъ больше не удивитъ мене. Встрѣтили мене искренно, дали менѣ роскошне помѣщенье, видно отдаютъ менѣ честъ, за що же ихъ обижати? Я попросилъ подати собѣ обѣдъ.

ІІІ.

До вечера я ждалъ, що буде. Я думалъ, що може кто изъ моихъ старокраевыхъ знакомыхъ устроилъ менѣ таку встрѣчу и наконецъ прійде и покажеся, — но на дармо я ждалъ. Только въ мои комнаты начали вносити безконечне число пакунковъ, на якихъ было полно всевозможныхъ наклеекъ.

— Гей, — крикнулъ я до того господина, що мене привезъ, то не мои пакунки. У мене нѣтъ ничего..

Онъ отвѣтилъ поклономъ. Я положительно не зналъ, що дѣлати и що то все значитъ. Приняти якій подарокъ, хотя бы въ видѣ вализы, я былъ готовъ, но столько тѣхъ вализъ брати на свою голову, то за богато.

О 9-ой годинѣ подали менѣ таку вечеру, що старчило бы на тузинъ людей. У мене былъ апетитъ великій по нѣмецкой кухни, но и такъ съѣсти всего я не могъ. Наконецъ подали вино. То было хороше вино, смачне, человѣку хотѣлося пити, а опянѣлъ я отъ него. Послѣ обѣда я пошелъ погуляти по коридорѣ и заблудилъ. Хожу, глядаю и ніякъ не могу натрафити на свои комнаты. Наконецъ я натрафилъ на барърумъ. Было пусто, нигеръ у бары спаль, только двое людей сидѣло у столика, дама и мужчина. Говорили по нѣмецки и я столько понялъ:

— То русскій милліонеръ.... Чудакъ.... Не признаеся до того..

То мене, опянившого отъ вина, взбѣсило. По що менѣ кто мае приписовати, що менѣ не належится. Ввиду того, я подошелъ къ нимъ, щобы все розъяснити. Натурально, поклонился дамѣ, а ей товарищъ менѣ подвинулъ стулъ. 

— Що вы пьете? — спросилъ.

— Все! — отвѣтилъ я скромно.

Начали мы отъ ликера. Кровь моя начинала живѣйше бити.

Вы давно — спрашивае дама — изъ Петрограда?

И кинула на мене такимъ взоромъ, що мене ажъ горячка взяла. Я отвѣтилъ просто:

— Ваши очи такъ прекрасны, що я для нихъ готовъ поѣхати и въ Петроградъ, но на, жаль я тамъ никогда не былъ.

— Съ васъ, графъ, великій шутникъ! — добавилъ незнакомецъ.

Що за графъ? Я еще до сегодня помню, якъ графъ о мало въ тюрьму мене не посадилъ, за то, що перешелъ съ оружіемъ черезъ его районъ и ненавижу графовъ. Хлопске достоинство въ менѣ порушилося и я рѣшительно сказалъ;

— Я не только не графъ, но першому графу, якого встрѣчу на своей дорозѣ, зубы выбью. Я не былъ графомъ и не буду. Я простый себѣ Иванъ Засаленный.

Незнакомцы переглянулись между собою.

— То вы не графъ изъ Петрограда?

— Никогда нимъ не былъ.

— Вѣдь вы занимаете его комнаты?

— Я не могу отвѣчати за то, кто живе тутъ.

— Но вѣдь комнаты телеграфично были замовленны для него?

— Для кого?

— Ну, конечйо, для русского милліонера, пріѣхавшого своею собственною яхтою, инкогнито, то естъ такъ, щобы не знали его имени.

— Ничого того не знаю . Менѣ, видно, краяне устроили несподѣванку и я ихъ жду.

Незнакомцы начали между собою говорити на непонятнымъ для мене языкѣ. Впрочемъ, занятый опорожненіемъ ликеровъ, я мало обращалъ на нихъ вниманія.

— Господине — сказала дама — произошло велике недорозумѣніе. Вамъ прислали пакунки?

— Такъ. Бездѣльники столько того натащили, що не знаю, якъ могутъ такъ съ пакунками возитися. Мене увѣряли, що то мои пакунки.

— Вотъ хорошо, що мы съ вами познакомились...

— Госпожа, я зарученъ уже.. отвѣтилъ я скромно.

— О, то мене не обходитъ.

— Но мене обходитъ. Нехай кажутъ люди о менѣ, що хотятъ, но я держу слово. 

— Добре, добре — засмѣялася дама — якій вы дуракъ. Мы просто чекаемъ на два невеликіи свои пакунки, а ихъ дождатися не можемъ, Я думаю, що по ошибкѣ внесли ихъ до вашихъ комнатъ.

— То легко выяснити — говорю я. — Зайдите до мене и если заберете и всѣ пакунки, то я только буду вамъ благодаренъ.

Мы вышли изъ бара и при помощи незнакомцевъ я нашелъ свое помѣщеніе. Тутъ мужъ той дамы, котора такъ безнадежно влюбилася въ мене, нашли невеликіи два свои пакунки.

— Може еще больше возьмете? предложилъ я.

Они отказали. Я провелъ ихъ къ дверямъ и сейчасъ вернулся спати. Похожденія цѣлого дня, вино и ликеры клонили мене къ сну.

И я уснулъ сномъ блаженнымъ.

Только тревожны мучили мене сны....


IV.

Идучи спати, вы никогда не знаете що буде съ вами рано. Найлучше было бы никогда не спати.

Мое пробужденіе было не изъ пріятныхъ. Роздался отчаянный стукъ въ двери. Въ комнату ворвался тучный, приземистый человѣкъ, а за нимъ яка то стара, прибранна кокетливо женщина, управитель готеля и проча служба.

Я лежалъ еще въ постели и не могъ поднятися. Я только сильнѣйше натягнулъ на себе одѣяло и изумленно смотрѣлъ на то неожиданне нашествіе. Съ початку я думалъ, що то краяне пришли мене повитати, но страшны ругательства приземистого человѣка и потрясаніе парасолькою его товаришки показали менѣ наглядно, що я ошибался. Но все таки говорю я:

— Що вамъ угодно? Если вы пришли до мене, то идѣтъ въ другу комнату, щобы я могъ одѣтися.

Приземистый человѣкъ затопалъ ногами:

— Негодяй!.. Злодѣй!.. Самозванецъ!..

Тогда я не выдержалъ. Могъ мене назвати пяницею, могъ назвати неробомъ, но негодяемъ, злодѣемъ — то слишкомъ велика обида для мене. Я скочилъ изъ постели и съ цѣлой силы ударнлъ обидчика въ лице. Въ комнатѣ повстала страшна буря. Всѣ кричали, суетились, ударенный держался за лице, его товаришка упала въ обмороку наконецъ въ комнатѣ появился полисменъ и казалъ менѣ ити за собою.

Чаша моего терпѣнія переполнилась. Въ началѣ мене окружили такою заботою, такъ удобно помѣстили, якъ якого графа и графомъ титуловали, а теперь? Теперь всѣ противъ мене возстали, а стали по сторонѣ малпы съ милліонами въ кишеняхъ. Передо мною станула страшна дѣйствительность: мене окричатъ злодѣемъ, засадятъ въ тюрьму. Страхъ додалъ менѣ отваги и я закричалъ:

— Господа, вы ошибаетесь. Я не самозванецъ, я Иванъ Засаленный, человѣкъ, надъ которымъ судьба зло пошутила.

—То съумашедшій — сказалъ приземистый толстякъ, мой соперникъ.

— Нѣтъ, я не съумашедшій, я только несчастный. И я началъ говорити о своей судьбѣ.

Менѣ повѣрили. Толстякъ первый далъ руку до сгоды, даже предложилъ менѣ мѣстце у себе, но я отказался. И только вспомнилъ за вчерашнихъ своихъ незнакомцевъ. Когда толстякъ узналъ що они взяли два великіи пакунки, онъ засуетился, покраснѣлъ и чутъ не упалъ трупомъ, ледво заговорилъ:

— Бумаги!.. Акціи!.. Гроши .. Я погибъ!..

Толстякъ кинулся въ кресло. Я теперь только понялъ, що мои вчерашніи знакомы — то просто злодѣи, которы ограбили русского милліонера.

— Господине, — перервалъ я — частично виноватъ я въ вашемъ несчастью. Я не могу ручити, що найду вчерашнихъ злодѣевъ, но я постараюсь ихъ отнайти.

И я ушелъ. Правда, виноваты въ пропажѣ пакунковъ въ первой мѣрѣ были ликеры и вино. Но не хотѣлъ я, щобы гдѣ нибудь въ мірѣ мене кто назвалъ пяницею и недостойнымъ довѣрія.


Ѵ.

Отнайти двухъ людей въ такомъ городѣ, якъ Нью Іоркъ и еще человѣку, незнающему ни языка, ни людей, то не легка задача. Только я могъ отважитися на таке предпринятіе. Найперше началъ розпросы среди готельной службы. Нѣмедкій языкъ помагалъ менѣ. Въ началѣ не хотѣли менѣ отвѣчати, но окончательно моя сильна воля добилась того що я узналъ, куда дѣвались незнакомцы. Показалося, що то были нѣмцы и рано уѣхали на жел. дорожну станцію. Но мене предъупреждали:

— Не мѣшайтеся въ то дѣло. Здѣсь полищя прекрасна и безъ васъ найде злодѣевъ. Вы иностранецъ и ваши труды будутъ напрасны.

Не смотрячи на свои неудачи, я родился подъ счастливою звѣздою. Не помню якъ, но допытался на ближайшу желѣзнодорожну станцію. Тамъ узрѣлъ я въ сѣдающихъ моихъ вчерашнихъ незнакомцевъ. 

Поѣздъ малъ уже рушати съ мѣстця, якъ я вскочилъ въ него и якъ громъ съ ясного неба станулъ око въ око съ ними. Въ началѣ смѣшалися, но не на долго. Быстро овладѣли собою и показали на своемъ лицѣ уданне радостне удивленіе.

— Куда же вы идете? — спросили мене. И тутъ назвали мѣстцевость, якой до сегодня не могу пригадати собѣ. Конечно, я отвѣтилъ утвердительно.

Народу было не богато. Я кинулъ быстрый взглядъ на сѣтку, на которой кладеся пакунки и замѣтилъ вализы русскоро милліонера. Другій на моемъ мѣстцѣ поднялъ бы крикъ, позвалъ бы полицію, и въ результатѣ самъ попалъ бы въ кутузку. Я иностранецъ, по англійски не знаю, незнакомцы сказали бы, що я съумашедшій и я попалъ бы въ такіи хлопоты, що трудно было бы изъ нихъ вылѣзти. Но я не подалъ и вида, що подозрѣваю въ чемъ-нибудь незнакомцевъ, а безъ умолку говорилъ. Не легко менѣ то приходило, такъ якъ я говорити богато не люблю, но що подѣлаешь, когда бѣда притисне? Самый молчаливый человѣкъ заговоритъ, когда дѣло иде о милліоны милліонера.

Жена незнакомца кидала на мене горячіи взгляды и менѣ трудно было устояти передъ ей очарованіемъ. Но ей мужъ начиналъ проявляти нетерпѣніе и хотѣлъ отъ мене отдѣлатися. Натурально, я не хотѣлъ понята его намековъ и заявилъ рѣшительно, що не люблю одиночества и буду корыстати изъ ихъ товариства.

Мы вышли изъ поѣзда и пошли пѣхотою. Незнакомцы сторонили отъ города, а старалися, якъ говорили, познати околицю. Мы пошли якимъ то высокими валомъ. Незнакомцы несли по вализѣ милліонера.

Я рѣшилъ теперь дѣйствовати. Мой планъ былъ совершенно простъ.

— Господа, — начали я — вами тяжело ити съ пакунками. Позвольте менѣ, сильному и молодому нести ихъ за васъ.

Они подяковали и отказалися. Но я настойчиво повторили свое прошеніе и черезъ нѣсколько минутъ держали уже скарбы въ рукахъ. Я оглянулся на высокомъ валу не было ни живой души. Тогда я обернулся и началъ по просту утѣкати. Я не бѣжалъ, я летѣлъ, якъ гонча собака. Вѣтеръ дулъ менѣ въ очи, но я бѣжалъ и бѣжалъ. Надъ моею головою засвистала куля. Оглядываюся и вижу, якъ мой незнакомецъ пускае въ мене изъ своего револьвера кульку за кулькою.

Бѣжалъ я у самого края вала. Внизу тягнулся чей-то огородъ съ громадными статуями. Нечаянно куля задѣла мене за ногу и свалила съ вала внизъ и я ударилъ о яку то статую. Ударъ были такъ сиденъ, що статуя упала въ обломкахъ разомъ со мною. 

О утечѣ не было теперь що думати. Рана давала себе чувствовати, а мои преслѣдователи были уже недалеко. Корыстаючи изъ того, що мене не видѣли схованного за колонною, я вытягнулъ цѣнны бумаги изъ вализъ и сунулъ въ углубленіе мраморной статуи. Тогда потерявши тягаръ, я началъ сновь бѣжати. Трудно всего передати, довольно, шо я потерялъ много крови, но не уставалъ въ бѣгствѣ.


VI.

Моя рана свалила мене съ ногъ — гдѣ и когда, не помню. Но очнулся я въ маленькой низкой комнатѣ съ завѣшаннымъ окномъ. Я съ трудомъ поднялся, подошелъ къ дверямъ и убѣдился, що они заперты. Словомъ, я былъ лишенъ свободы. И теперь може поразъ первый я, человѣкъ лагодного характера, попалъ въ бѣшенство. Мнѣ то все уже надоѣло и я близкій былъ самоубійства, хотя я врагъ самоубійствъ. Не мы собѣ даемъ жизнь, не мы должны ю кончити.

Я бѣсился и поводился такъ, якъ велъ бы себе бѣшенный слонъ. Поломалъ въ одинъ моментъ софу, на которой недавно лежалъ, разломалъ столъ, поломалъ двѣ или три кресла, а въ довершеніе всего выбилъ окно..

Доперва теперь я замѣтилъ, гдѣ нахожусь. Я былъ въ домѣ, побудованнымъ на вершкѣ скалы, а окно мое находилось съ той стороны, котора прямо спускалась въ море.

Мое бѣшенство было перервано входомъ моего незнакомца, надѣлавшого менѣ столько хлопотъ и еще двухъ подозрѣтельныхъ молодыхъ людей.

— По якому праву — закричалъ я къ нимъ, — вы держите мене въ замкненю? Якимъ чудомъ я попалъ здѣсь?

— Не отъ того начинайте! — отвѣтилъ незнакомецъ. Вы скажитъ перше, куда дѣвали гроши. Въ противномъ случаѣ...

— Що въ противномъ случаѣ?

— Я прикажу выкинути васъ въ море.

— Слухайте, господинъ, — вы не любите шутити и я также того не люблю. Знаете, съ кѣмъ вы Имѣете до дѣла?

— Гдѣ гроши?

Що было дѣлати? Я сплюнулъ въ его сторону, оглянулъ съ ногъ до головы и сказалъ:

— Я вамъ ничего не скажу. А що касаеся вашей угрозы, то не придаю ей ніякого значенія.. 

Вы знаете, съ кѣмъ имѣете дѣло... Слыхали вы когда о такъ зовимой „черной рукѣ”?

— Значится, вы....

— Такъ, мы къ ней належимъ. Даемъ вамъ полъ годины часу, и того за богато. Выбора у васъ нѣтъ.

Правда говорила его устами. Я усѣлъ на одиноке цѣле кресло и закурилъ.


ѴІІ.

Полъ годины прошло дуже скоро. Вошелъ мой страшный незнакомецъ и его товарищи.

— Ну, що скажете? — спросилъ онъ.

— А волю молчати.

— Значитъ, хочете подписати на себе засудъ смерти?

— Того не хочу. Я далекій отъ той мысли. Я еще нестарый и...

— Другого выбора нѣтъ.

— Но на що вамъ моя смертъ?

— Вы може думаете, що мы пустимъ васъ свободно? Вы надули мене, сховали цѣнны бумаги русского милліонера, а якъ съ отти выдостанетесь, то нашлете тутъ полисменовъ, съ которыми я не люблю вести знакомства...

Его товарищи усмѣхнулисъ на тѣ слова, якъ бы потверждаючи, що и они не люблятъ полиціи.

Незнакомецъ взялъ мене за руку, подвелъ къ окну и сказалъ:

— Рѣшайтеся! Черезъ нѣсколько мйнутъ буде поздно.

— Я уже рѣшилъ.

— Мы оставимъ васъ на нѣсколько минутъ самыхъ, и я совѣтую вамъ помолитися. Тѣ минуты, — то послѣдніи минуты вашей жизни.

Если бы не трагична ситуація, то заботливость его о спасеніе моей души была бы мене тронула. Разбойники вышли.

Въ моемъ роспоряженіи оставались три минуты. Я мысленно вспомнулъ всю свою жизнь, вспомнулъ за родителей, за старый край и жаль менѣ было умирати. Но протестовати было безполезно.

Я подошелъ къ окну.

Внизу пѣнилось море, бушевало, ударяло о скалу, якъ бы хотѣло прійти менѣ съ помощью.

— Прощай жизнь! подумалъ я. — Однимъ человѣкомъ стане меньше на свѣтѣ.... 

Я примкнулъ очи, вытягнулъ впередъ руки и кинулся внизъ. Если умирати, такъ умирати двѣ минуты скорше, не продолжати предсмертной агоніи, не унижатися передъ разбойниками....


VIII.

Полетѣлъ я внизъ съ быстротою каменя и скажу откровенно, що воздухоплаваніе не свойственне моей натурѣ. Страхъ, которого я почти никогда не испыталъ, на столько овладѣлъ мною, що я благодарилъ Бога, що въ тотъ тяжелый моментъ никто не могъ видѣти моего выраженія. И я сновь закрылъ очи.

Море не оправдало моихъ надеждъ. Я думалъ, що упасти въ воду, то еще лекше, якъ на перину, а вмѣсто того я съ такою силою ударилъ въ море, що на коротке время потерялъ сознаніе и думалъ уже, то умираю. То отвратительне чувство! Всѣ мы смертны, но никому не совѣтую умирати. Никогда не опоздаете сдѣлати ту найбольшу глупостъ въ жизни.

Но я скоро очутился и найперше поспѣшилъ переконатися, живъ ли я или нѣтъ. Показалося, що я живъ, тѣмъ больше, шо солена вода не имѣла доброго вкуса. Возрадовалася душа моя и я засмѣялся якъ дитина. И поплылъ. Кругомъ не было ни одной лодки и я съ удовольствіемъ плылъ на своемъ собственномъ тѣлѣ.

Вы цѣкавы, якъ я плаваю? О, вы не знаете мене. Якъ я плаваю? Если я скажу вамъ: якъ рыба, то уменьшу свои достоинства. Я чувствую себе въ водѣ такъ же непринужденно, якъ другіи на сушѣ. Я знаю всѣ спосбы плаванія, плаваю, не двигаючи почти ногами, только порушаючи руками легонько, я умѣю ныряти, якъ рыба, а скрестивши руки на грудехъ, я лежу на плечахъ, вытягнувшись неподвижно, якъ трупъ утопленника, я могу плавати въ стоящей поставѣ, могу вспинатися по волнахъ на рукахъ и ногахъ, якъ дитина. Вправдѣ не много имѣлъ я на морѣ приктики, во достаточно, щобы не погибнути, уцѣливши отъ паденія.

Кругомъ не было ни одного судна. Далеко отъ мене чернѣлъ край якой-то земли — певно островъ. До видвѣющого берега было по крайней мѣрѣ миль 35. Перспектива не дуже хороша, но якъ перше не было выбора, такъ и теперь его не было.

Перешкаджала менѣ одежда и я постепенно скидалъ все изъ себе.

— Плыви, мой сурдутъ, плывите сподни! Если погибну, то инг розскажете міру якого доблестною смертъю погибъ Засаленный:... 

Я плылъ, поки мои руки не почувствовали земли. Я наткнулся на невелику отмель, на которой можно было стояти по костки въ водѣ. Сама, судьба навела мене на ту мель, давши менѣ необходимый отдыхъ Съ удовольствіемъ я отпочивалъ, дивлячися кругомъ, не покажеся ли яка лодка. Теперь я успокоился и вѣрилъ въ свою звѣзду.

Совершенно случайно глянулъ я по направленію той скалы, съ которой менѣ пришлось не совсѣмъ обычнымъ способомъ спуститися въ море и увидѣлъ, що оттуда просто на мене иде моторна лодка. Я началъ махати руками, щобы привлечи вниманіе пассажировъ. Дѣйствительно мене замѣтили и розстояніе между мною и лодкою уменьшалося. Но по волѣ діявольской шутки въ лодкѣ сидѣлъ мой страшный незнакомецъ съ своимъ товарищемъ.

Онъ сидѣлъ на кормѣ, а на носу розвалился одинъ изъ тѣхъ разбойниковъ, которыхъ видѣлъ я на верху. Бѣжати не было куда. Я плавалъ хорошо, но все таки у мене не было мотора и съ лодкою я не могъ равнятися и лодка легко могла мене нагнати. Я показалъ имъ кулакъ и кинулся въ воду. Лодка доганяла мене.

Плылъ я съ такимъ росчетомъ, щобы мое тѣло, мель и носъ моторной лодки всегда находились на простой линіи. И мой расчетъ удался. Лодка съ розмахомъ наѣхала на мель, винтъ сломался и лодка остановилася. Незнакомецъ вытягнулъ свой револьверъ и началъ стрѣляти. Но я не ждалъ на него и скоро нырнулъ подъ воду.

Когда я поднялся на поверхность, то понялъ, що выстрѣлялъ всѣ заряды и теперь револьверъ для мене не былъ страшенъ.

По всей вѣроятности разбойники не умѣли плавати, ибо осталися въ лодкѣ.


IX.

Силы человѣка не безграничны.

Я слабѣлъ и чувствовалъ, що еще полъ годины а мое тѣло станеся добычею рыбъ. И того рода смертъ не усмѣхалася менѣ. Моя отвага падала разомъ съ силами. Опостылѣло уже глядати пароходовъ....

Нечаянно увѣдилъ я идуще къ менѣ судно. Силы вернули менѣ. Жизнь не кончилась. Я плылъ къ пароходу, а пароходъ къ менѣ. Мене вамѣтили и спустили лодку. За недолге время я былъ уже на пароходѣ. И можете собѣ представити мое удивленіе, когда узналъ я на пароходѣ милліонера, ограбленного по причинѣ моей легкомысленности.

Я не только былъ спасенъ, я нащелъ и человека, которому причинилъ неумышленно кривду.

И що дальше?

Конца не тяжко догадатися

.

Натурально, милліонеръ нашелъ въ сохранности свои цѣнны бумаги. Никому не пришло на гадку ихъ тамъ глядати. И не только нашелъ гроши. Нашелъ на мели и ограбившихъ его разбойниковъ.

Що дальше было съ ними — не знаю.

Менѣ Америка, надѣлавша менѣ столько хлопотъ въ самомъ началѣ, опостылѣла. Опостылѣлъ менѣ и толстякъ-милліонеръ, предлагавшій менѣ мѣстце у себе и я уѣхалъ обратно на родину.

Кто разъ закоштовалъ крестьянской жизни, того земля всегда тягне къ собѣ. И хотя бы не знати якихъ доробился богатствъ, то все таки хотя въ глубинѣ своей душѣ таитъ желаніе вернутися обратно къ землѣ.

И я вернулъ подъ отцевску стрѣху.

Но вернулъ я другимъ. За коротке время набралъ я такого опыта, що батько больше не имѣлъ причины нарѣкати на мене.

Только жадныхъ напоевъ съ той поры въ уста не беру. Они чутъ о смерть мене не приправили....



[BACK]