На „грунтѣ“

Выѣхало ихъ двохъ изъ одного и того самого села, выѣхали того самого дня, ѣхали тою самою „шифою“ и разомъ прибыли до Америки, въ той надеждѣ, что тутъ найдутъ роботу, хлѣбъ и счастье,

Знакомыхъ у нихъ не было. Оба опинилися въ Нью Іоркѣ и тутъ удалося имъ достати роботу. Изъ начала робили при ладованю угля, тяжка робота и мала, дуже мала платня. Но добре и то на початокъ. Только, що робота не тревала долго, прійшли италіяне и наши „гриноры“ мусѣли уступити. Прійшлося ходити подъ шапы, долго стояти въ „лайнѣ“, но всюда полно народа, при жидовскихъ конторахъ, где даютъ роботу, народа, ажь кишитъ.

А жити треба, хотя и якъ ощадно, а таки треба ѣсти и заплатити за мочлегъ и чисту сорочку натягнути на себе. Часами перебудешь день и впроголодъ, но, якъ то кажутъ, манною не будешь жили, бо еи нѣтъ теперь, всю жиды поѣли.

Пойшли оба робити до реставрану, конечно жидовского. Що дня мый, шуруй грязныи подлоги, мый столы, годинами вытирай посуду, а все то за охлапы, якіи остали по гостяхъ, за недоѣдки и недогрызки и за нужденну платню, яка ледво покрые самы головны потребы.

Щожь робити? А тутъ и зима наближается, долгая, тяжкая зима. Где глянешь, полно безроботного народа, ночію спять на докахъ, на лавкахъ, по паркахъ, цѣлыми днями сидятъ бездушно и лячно на нихъ дивитися, на тѣ запалыи лиця, на горячкою блискаючіи очи, на спечены горячкою уста.

Идутъ шукати роботы и ноги дрожатъ и слонятся они, неначе по тяжкой слабости. Не слабость то, а что то тяжшого, бо голодъ валитъ ихъ изъ ногъ. А день такій долгій, сдаеся вѣчный. И вѣчна, глубока тревога, что будетъ дальше, не завтра, а таки нынѣ, коли ночь настане, коли на долго до неи треба пильновати лавки, на якой буде можна ту ночь пересидѣти!

Наши оба знакомы, назвѣмъ ихъ Стефанъ и Петро, хотя и мали нужденну роботу, а все таки журилися, що буде дальше. Стефанъ старшій, у него четверо дѣтей, отъ пятнайцять лѣтъ, бо столько мае найстаршій сынокъ, Семенъ, Жена, дѣти въ старомъ краю, тамъ, чекаютъ они, коли удастся отцу собрати столько грошей, чтобы спровадити ихъ до Америки. Бо тамъ, въ родномъ селѣ, на трехъ фалаткахъ поля не маютъ что робити и нема до чого повертати. 

И якъ тутъ думати о томъ, чтобы ихъ спровадити, якъ заробити на столько гроша? Богъ одинъ знае, что робити!

Петро былъ еще самотный, якъ у насъ кажутъ, паробокъ. Ему и лекше, но Стефанъ и въ день не мае супокою, ни сну въ ночи, одна журба, одна тревога!

Проминула осень, настали приморозки. А народа все больше и больше и больше безъ роботы. Насталъ злый часъ, шапа по шапѣ закриваеся — нужда стала майоромъ мѣста, а помочь, якую дае мѣсто бѣдакамъ, дуже мала и невыстарчаюча.

Стефанъ ускладалъ двайцять долларовъ и послалъ женѣ. Остало ему полъ доллара маетка и слаба надежда, что черезъ зиму буде мати роботу, тую самую, якую мае.

Но надежда звычайно заводитъ. За нѣсколько дней реставранъ перейшолъ въ другіи руки, а новый жидъ отдалилъ изъ роботы Стефана, бо имѣлъ другого на его мѣстце.

Пойшолъ Стефанъ до „емплойментъ офису“, тамъ, где даютъ роботу, а тутъ ему кажутъ:

— Прійди за тыждень, або два; у насъ теперь рады не можно собѣ дати!

То само кажутъ въ другомъ и десятомъ мѣстци. А жити треба и нынѣ и завтра, голодъ не чекае тыждня. Петро помогъ ему, но и онъ не малъ покладныхъ грошей, бо также послалъ до дому, чтобы хотя отдали часть долгу, затягненого на дорогу.

Настали для Стефана злыи дни. Где только чулъ за якую роботу, всюда ходилъ, но человѣку безъ знакомостей, безъ знанія англійской мовы, дуже а дуже тяжко что то осягнути.

Дойшло до того, что нѣтъ чѣмъ оплатити ночлега. Газда пождалъ одинъ тыждень, а потомъ каже:

— Стефане, шукайте собѣ где инде мешканя! Вы видите, что мы сами бѣдны.

Опинился Стефанъ на улици.

Есть въ Нью Іоркѣ великій домъ, собственность самого же мѣста. Тутъ находятъ пріютъ тѣ, якихъ судьба помѣстила въ числѣ бездомныхъ, якіи не маютъ надъ собою даху, кромѣ часами чистого, звѣздами засѣяного, часами мрачного и хмарного, або дощемъ, або снѣгомъ розразившогося неба.

И коли надближаеся вечеръ, именно зимною порою, то передъ домомъ тѣмъ вы увидите долгій, предолгій рядъ людей, стоячихъ одни за другими. Люди тѣ хочутъ достатися тамъ, подъ крышу того дома, чтобы перебыти ночь, а не переводити ю середъ зимна и морозу. Кого тамъ не увидите! Тутъ мати въ брудны лахи обвивае немовля и тулитъ его до зимной груди. Тутъ вдовица съ троима дѣточками, посинѣлыми отъ стужи. Тутъ дряхлый старикъ, а при немъ молодый человѣкъ, на якого лици выписана тяжка слабость.


Handouts15
Ложка юшки стается для нихъ благословеніемъ....

И всѣ они дрожатъ отъ зимна и отъ боязни, что не стане для нихъ мѣстця, що запрутся передъ ними тѣ двери и что чорная ночь прійме ихъ назадъ въ свои морозныи обнятія, середъ якихъ такъ легко можна найти смерть.

А житье — оно дороге даже найбольшему нуждарю.

Стефанъ ночевалъ тутъ, разъ и другій, но потомъ трафилося, що для него, якъ и для тысяча другихъ, не стало мѣстця.

Есть и такіи домы, где бездомнымъ даютъ теплу юшку, чтобы покрѣпилися и огрѣли. И тутъ тиснутся сотки народа. Побочь старого стае молодый, якій взялся бы за кажду роботу, но роботы той нема, и голодъ кишки крае.

Неразъ въ рядѣ тѣхъ несчастныхъ стаютъ люди, якіи были на высокихъ становищахъ и якимъ спроневѣрилася судьба, или они спроневѣрилися повинности честного труда. Но знатная часть, то бѣдаки, чорноробы, для якихъ велике мѣсто не може найти роботу. Для нихъ ложка тои юшки стаеся благословеніемъ.

Но стане еи ледво для сотнои части голодныхъ.

Зле было съ Стефаномъ, приходилося просто погибати. Но, где бѣда найбольша, тамъ и помочь Божа найблисша. Случайно подыбалъ Стефанъ въ мѣстѣ своего далекого кревняка, якій давно уже, бо двайцятъ лѣтъ передше выѣхалъ до Америки. Своя кровь, все своя. Краянъ выслухалъ исторію Стефана и каже:

— Чегожь тобѣ сидѣти тутъ? Поѣдешь со мною въ Пенсилванію, въ майны. Тамъ найдешь роботу, не журися!

— Якъ ѣхати, коли цента нѣтъ при души!

— То мое дѣло. Я заплачу, а потомъ звернешь. Бѣдовати не будешь.

И Стефанъ поѣхалъ. Въ Пенсилваніи, при углю робятъ сотки тысячей славянского народа, середъ нихъ много, дуже много нашихъ русскихъ. Стефанъ досталъ сейчасъ роботу и то добру. За годъ онъ былъ уже майнеромъ, а до двохъ лѣтъ спровадилъ жену и дѣточки изъ старого краю.

Скажете, счастливый человѣкъ.

Треба сказати, что Стефанъ былъ человѣкъ тверезый и ощадный. Но роскошей не можна было шукати въ томъ житю. Четверо дѣтей, то не марниця. Робота разъ иде добре, то опять лихше, прійшолъ долгій страйкъ, хорѣли дѣти, треба докторовъ, а тіи кажутъ солено собѣ платити.

Найстаршому хлопцю Стефана было заледво шестнайцятъ лѣтъ, а уже онъ робитъ подъ землею.

Значится, робитъ тогдѣ, коли дитина должна рости, коли ей треба найбольше свѣтла и воздуха.

Вы видѣли тѣхъ маленькихъ роботниковъ, неразъ 14-лѣтныхъ, якъ рано идутъ они до роботы и вечеромъ вертаютъ изъ неи?

Дивна повага розлита на ихъ лици. Другіи дѣти въ томъ вѣцѣ веселы, смѣются, гуляютъ, пустуютъ. А тотъ, въ часѣ, коли ему треба найбольше житя, коли журба не должна еще надближитися до него, онъ уже невольникъ тяжкого труда, онъ запряженый уже до того ярма, яке носити муситъ до самои смерти.


BoyMiner15
Ему только 16 лѣтъ, а уже робитъ подъ землею.....

И не жаль намъ тѣхъ дѣтей? Въ двайцятомъ роцѣ житя онъ уже измученный трудомъ и потомъ не жіе, а коротитъ свой вѣкъ, тѣмъ счастлившій, что не долго то потревае, бо майна не даромъ схватила его въ дитинячомъ возрастѣ его житя, она скоро выссе изъ него всю жизненну силу и изъ темнои своеи глубины отдасть его предвчастно родной своей сестрѣ по темнотѣ — могилѣ.

И другіи дѣти Стефана не дуже счастливы. Они молодшіи, ходятъ еще до школы. Нѣ, не всѣ ходятъ, бо 14-лѣтная Анна уже робитъ въ силковни, отецъ присягалъ, що она мае 16 тѣтъ, взялъ грѣхъ на душу, чтобы только придбати больше дохода изъ еи зароботка.

Рано, скоро день, дѣти Стефана встаютъ и идутъ на треки собирати угля. Не они только. Другіи дѣти робятъ такъ само. Часами лучится и случай, дитина попада подъ тренъ, но чтожь робити? Люди скажутъ: „Такъ Богъ хотѣлъ!“ и конецъ.

Мешкае Стефанъ въ маленькихъ, низкихъ комнатахъ, мае ихъ ажь чотыри. Въ одной кухня и ѣдальня и пральня, въ другой онъ, жена и дѣти, а въ остальныхъ двохъ мѣстится осемъ „бордеровъ“ тѣхъ, що мешкаютъ у нихъ. Жена Стефана муситъ ихъ всѣхъ обопрати и зварити имъ ѣсти. Роботы пропасть, тожь нѣтъ коли удержати хаты въ порядкѣ. Въ постели и въ стѣнахъ полно блощицъ, воздухъ въ комнатахъ прескверный, задуха.

Такъ жіютъ три-четвертины майнерскихъ родинъ въ Америцѣ. Яка будучность? Стефанъ буде робити до часу, доки удастся робити, то есть, доки буде сила, здоровье, або поки не приключится якое несчастье.

Окруженный великою родиною, онъ не въ силѣ отложити только, чтобы открыта на собственну руку якій интересъ. Правда, что межи майнерами мы маемъ и такихъ, якимъ посчасталося, и нынѣ они маютъ свои шторы, салуны и другіи бизнесы. Но ихъ не много, и по большой части всѣ они прибыли давнѣйше, коли робота платилася знаменито, житье было дуже дешеве и о грошъ было легко.

Нынѣ, не тѣ уже часы и все тяжше и тяжше нашему человѣку стати на ноги. А еще бѣдаку, якій мусѣлъ спровадати изъ краю такъ численну родину. Такій дякуетъ Богу, что можетъ прокормити и пріодѣти родину и отъ бѣды зложити невеличкій центъ на найбольше важны потребы.

Що буде съ дѣтьми Стефана? Найстаршій сынъ Семенъ уже забезпечений, тотъ остане майнеромъ, або съ часомъ самъ выбере собѣ другу дорогу. Молодшій пойде также тою дорогою, въ майнахъ роботниковъ всегда треба.

Дѣвчата, кто бы журился ними! Поробятъ въ силковни, а если не буде мѣстця, то може найдеся якая служба. Зле платятъ, бо зле, но що робити? А потомъ дѣвчина сама подбае на себе, якъ хитра, то найде хлопа до Дмитра. Тутъ не край, що таты женятъ дѣтей, тутъ дѣвчина сама выдается, часто и черезъ кортъ. Нехай пробуе не женитися. 

Грошей съ дѣвчиною дати не можна, но все пару центовъ найдеся. И будутъ изъ нихъ газдыни, будутъ жити въ трехъ румикахъ, будутъ тримати бордеровъ, будутъ въ боляхъ родити дѣтей и кормити ихъ, предвчасно понидѣютъ, постарѣются и — пѣснь житя спѣта.


StefansKids
Дѣти Стефана не дуже счастливы.....

Душа ихъ спитъ въ дѣтствѣ и спати будетъ черезъ цѣлое житье. Они родилися въ краю, тожь русскими останутъ о столько, що меньше будутъ мѣшати англійскихъ словъ до бесѣды, якъ тіи дѣти, якіи тутъ родилися. Для народного дѣла они не сдѣлаютъ ничо, бо чувство Любови до родины, почутье обовязка трудитися для родины тои, у нихъ приголомшене, якъ искра присыпана пепеломъ, И не роздуеся она.

Другое поколѣнье по нихъ будетъ еще знати русскую молитву, третое и того не будетъ знати.




Такая доля нашихъ черноробовъ, тутъ, въ Америцѣ. И знайте, что въ майнахъ житье ихъ могло бы уложитися о много лучше, если бы была у насъ народна организація, народна робота.

Но въ многихъ мѣстностяхъ, где нашъ народъ працюетъ по фабрикахъ, где жіетъ онъ самопасъ и никто о немъ не знаетъ, тамъ царствуетъ непроходимая тьма. Тысячи нашихъ людей пропадаетъ и мы не знаемъ о томъ. Загально чуемъ только одно, что нѣтъ роботы, что нужда все больша и больша. Загально чуемъ нарѣканя, что въ Америцѣ уже трудно на хлѣбъ заробити. А однакъ, въ той самой Америцѣ есть способность заробити на хлѣбъ для больше миліоновъ народа. Якій же то способъ?

* * *

Теперь подивѣмся, что чути съ Петромъ. Якъ знаемъ, Петро роробилъ якъ и Стефанъ, въ реставранѣ. Якось посчастилося ему такъ, що переробилъ цѣлу зиму. Однакъ на весну опинился онъ безъ роботы, а до того еще и здоровье стало недомагати. Поблѣдъ и сталъ сильно кашляти.

Разъ, коли стоялъ коло конторы, где даютъ роботу, приступае до него якій то панокъ:

— Вы русскій?

— Русскій.

— Долго въ Америцѣ?

— Больше года.

— Роботы шукаете?

— Шукаю.

— А на фармы не хочете ити?

— Або я знаю?

— Человѣче, тутъ, година ѣзды отъ Нью Іорка, достанете на фармѣ добру роботу. Хозяинъ чехъ, розумѣе вашу бесѣду. Дае добрый харчъ и достанете на мѣсяцъ двайцятъ долларовъ.

— Коли я не знаю коровъ доити!

— Смѣйтеся, тамъ только городъ и огородовина, о коровахъ и бесѣды нѣтъ.

Боялся трохи Петро, а потомъ думаетъ собѣ: Тажь не съѣдятъ человѣка, попробую!

И поѣхалъ. Фарма хороша, хозяинъ добрый, робота на свѣжомъ воздусѣ и не такъ тяжка, а до того така, до якои Петро навыкъ изъ малку. До тыждня кашель уступилъ, а при здоровомъ, господарскомъ ѣдлѣ, где не жаловали свѣжого молока, Петро набралъ силъ. Минулъ мѣсяцъ и Петро сховалъ гроши, бо выдатку немалъ майже ніякого.

И такъ самъ не спостерегся, якъ минулъ годъ. До мѣйскои роботы онъ не тужилъ, и хозяинъ, а и вся родина уважали его якъ за своего.

Треба дальше робити на фармѣ, думаетъ собѣ Петро, что то оно изъ того выйде!

На третомъ роцѣ познакомился онъ съ одною русскою, честною дѣвчиною, яка служила у англиковъ, въ сусѣдномъ мѣсточку.

А что молоды, то и полюбилися. Но обое были розумны и знали, что лучше съ женитбою пождати, абы потомъ забезпечити собѣ спокойне житье.

Ганя, бо такъ ю звали, мала три сотки въ банку, И сказали они собѣ такъ: 

— Не стары мы, послужимъ, поробимъ еще два роки. Тогдѣ, якъ така Божа воля, поберемся.

Правда, Что видѣлися они дуже рѣдко, бо часто густо только разъ въ мѣсяцъ. Но одно вѣрило другому, одно и друге были изъ честного русского роду, тожь могли легко остоятися искушеніямъ, а тѣ всюда вайдутся. Именно тамъ, где дѣвчина, якъ Анна, была миловидна и тамъ, где Петро былъ тверезый, трудолюбивый, ощадный молодецъ.

Хозяинъ видѣлъ въ Петрѣ свою праву руку и такъ Петро былъ надъ другими роботниками, Ѣздилъ съ яриною, а тои высылалось всегда пару возовъ до мѣста, научился англійского языка, обзнакомился съ всякими порядками:

И такъ минули два роки. Хозяину тяжко было розставатися съ Петромъ, но самъ видѣлъ, что часъ молодому станути на ноги.

Весѣлье Петра и Анны отбылося на фармѣ и хозяинъ и его жена благословили ихъ и обдарили, якъ своихъ дѣтей.

Показалося, что молоды мали тысячъ чотыриста долларовъ, значится, грошъ, съ якимъ можна что-то начати.

Розлично радили люди, но Петро и Анна рѣшилися на одно: остати при земли. Хозяинъ похвалилъ то дуже и самъ занялся тѣмъ, щобы винайти найбольше подходящее мѣстце.

— Не треба вамъ — каже онъ — Канады. И въ Соедин. Штатахъ есть земли довольно, только треба добре розглянутися, мало вѣрити всякимъ агентамъ, десять разъ провѣрити, а потомъ купити.

За его стараньемъ и дорадою Петро и Анна купили землю въ штатѣ Висконсинъ. Тутъ найшли землю добру, чорну, урожайну, безъ пѣску. Петро купилъ 40 акровъ и заплатилъ за то 650 долларовъ. Можна было сплачовати частями, но тогда земля была бы доросша, а лучше было мати все чисто и не журитися ратами. Также поставилъ домъ съ пять комнатами и то стояло его триста долляровъ. Другіи будынки и все, що треба было до хозяйства, стояли также грошей, такъ, что Петру, коли все было въ порядку, остала только сотка. Но не улякся онъ того. Взялся съ всею силою до корчунку и роботы. Надойшла зима, и тогдѣ Петро ходилъ до роботы, до подальше положеной шапы. А съ весною опять до своего гнѣзда.

Ничо казати, что первый годъ былъ тяжкій, отъ первого свитаня до позднои ночи Петро не закладалъ рукъ. Но уже первый годъ оплатился ему дуже хорошо. Пшениця зародила здорово, бо выдала 35 бушлей пшеницы, а овесъ далъ 50 бушлей.

Видитъ Петро, что тутъ только рукъ треба до роботы, порадился съ женою и спровадилъ изъ краю двохъ молодыхъ ихъ братей. Теперь робота пойшла гладко. 

До двохъ лѣтъ Петро малъ 20 акровъ чистого орного поля, пять акровъ сѣножати, пять лѣса, решта пойшла подъ будынки, огородъ и садокъ.

Были всякіи прикрости, бо безъ того ничо нема, якъ звычайно въ господарствѣ, были клопоты и въ дома, бо далъ Богъ одну и другу дитинку, а где дѣти, тамъ трудно безъ клопоту.

По пять лѣтахъ газдовства, Петро оженилъ одного брата и выплатилъ ему его заслуженину, 400 долларовъ.

Братъ купилъ сейчасъ сосѣдный участокъ земли, конечно на сплату. Жили пока-что разомъ и разомъ робили, помагали собѣ взаимно.

Потомъ пріѣхалъ одинъ и другій русскій человѣкъ и уже въ недалекомъ сосѣдствѣ было ихъ пять, потомъ седмъ и десять фармеровъ.

Петро изъ малку былъ цѣкавый до книжки и газеты. Онъ примѣрно читае газету „Правду“. И съ великою радостію получили мы отъ него письмо, въ которомъ онъ пише такъ:

„Пишѣтъ и часто повторяйте нашимъ людямъ, что найсчастливѣйшій тотъ, кто трудится и працюе на грунтѣ. Я началъ изъ малого, но есть такіи, якіи начали еще изъ меньшого. Правда, что земля вымагае великои запобѣгливости, но за то она вдячно отплачуеся. У мене пшениця, овесъ, ячмень, у мене картофля выдав отъ 200 до 300 бушлей изъ акра, капуста така, что головка важитъ до 18 фунтовъ. Изъ одного акра можна спродати на 250 дол. тютюну. Мой садъ розвиваеся и я надѣюсь, что онъ оплатится менѣ дуже хорошо.

Жіеся намъ добре. Свое молоко, масло, сыръ, яйця, ярина. свой хлѣбъ, капуста, бандурки, свой дробь. У мене больше 300 курокъ и качокъ, пять коровъ, кони, пара в ловъ. Я, славити Господа, закупилъ уже и другихъ 40 с кровь земли.

Дѣти здоровы, ходятъ до школы, все на свѣжомъ воздусѣ, они не нидѣютъ на ньюіоркскихъ улицяхъ, не валяются межи жидовскими бахорами и ниграми, не учатся всего злого, бо улиця, то найгорша школа, школа злого и зопсутя.

Вь лѣсѣ благодать Божа. Жена и дѣти собираютъ только ягодъ, что за получены изъ спродажи гроши купуемъ для цѣлои родины убранье и обувъ. Мы спокойно глядимъ въ будущность, не лякае насъ штрайкъ, ни бракъ роботы, мы знаемъ, что земли намъ никто не отбере, она наша, еи вода не змые. Правда, что треба трудитися, но на то мы родилися, абы въ потѣ чела ѣсти хлѣбъ, но ѣмо свой хлѣбъ, не той, якій мѣсятъ нехресты ногами.

Мы не журимся чѣмъ оплатити рентъ, надъ нами свой дахъ, а подъ нимъ русская жизнь, русске слово, русскій духъ. Дѣти мои останутъ тутъ, хиба, что Богъ поблагословитъ дати хотя одно до высшихъ школъ. Тожь дяковати Господу Богу за Его благословеніе, кличу до всѣхъ братей, якіи только могутъ, вертайте до хлѣбопашества, купуйте землю, осѣдайте на грунтѣ.




На веснѣ минувшого року, долголѣтный урядникъ и труженникъ О.Р.Б., г-нъ Василій Гр. Фекула, самъ, своимъ трудомъ и коштомъ ѣздилъ въ штатъ Висконсинъ, чтобы наочно пересвѣдчитася, якъ жіеся тамъ русскимъ фармерамъ, и чи оплатится тамъ куповати фармы.

Онъ оглянулъ все совѣстно, о всемъ вывѣдался по урядахъ и въ „Правдѣ“ прехорошо все описалъ. Конечно за свой трудъ и выдатокъ, понесены для добра народа, онъ получилъ таку награду, якую получаютъ отъ злоумышленниковъ всѣ труженники русского народа. Но то, что онъ написалъ, то такъ ясне, такъ переконуюче, что намъ приходится повторити слова Петра:

На грунтъ вертайте, русскіи люди!

Сколько у насъ есть такихъ, якіи не думаютъ вертати до краю, а тутъ маютъ въ банкахъ покладны гроши? Сколько тѣхъ грошей пропадаетъ каждого року по всякихъ злодѣйскихъ банкахъ?

А тутъ, при доброи воли, маючи тысячъ доляровъ, можна быти своимъ хозяиномъ, своимъ газдою и бассомъ! Не треба ставати въ лайну, не треба кланятися, не треба оплачатися форманамъ — а можна жити спокойно!

Одна великая мечта одушевляетъ насъ всегда: Творити въ Америцѣ русскіи фармерскіи колоніи. Така колонія, то твердыня русского духа. Кто разъ купилъ землю, кто трудился на ней, той еи не кине, онъ выведе на люди дѣти свои и они будутъ все русскими, они небудутъ скитати собою, якъ скитаются фабричны роботники.

Но скажете, что добре то для тѣхъ, якіи маютъ гроши. А тѣ, якіи только что пріѣхали, або не могли заробити?

Дорогіи братя! Америка потребуе сотки тысячей такихъ роботниковъ, якіи хотѣли бы робити на фармахъ, яко помочники Недостатокъ робочихъ рукъ, то несчастье американскихъ фармеровъ. Не все дастся заступити машиною. По причинѣ недостатка рукъ часто-густо одна третина земныхъ плодовъ, або и больше, остае не собрана. 

Наши люди навыкли тиснутися по мѣстахъ, мѣсяцями ходятъ безъ роботы, голодуютъ, гибнутъ, а не хотятъ знати, що такъ легко есть достати роботу на фармахъ.

А робота та здорова, своя, бо наши люди навыкли до неи и она дуже поплатна, при ней найскорше можна заощадити гроши и мати надежду добитися колись, съ часомъ, своего куска земли.

Кажутъ, что далеко треба ѣхати. Чи тому, кто переѣхалъ море, не все одно, где онъ жіе въ Америцѣ, тажь люди всюда тѣ самы, только тѣ, якіи кормлятся трудомъ рукъ своихъ на роли, больше благородны и тихіи.

Если бы у насъ была добре переведена организація, мы могли бы тысячи нашихъ людей мѣстити на фармахъ, и то такъ, чтобы въ каждой окрестности было ихъ больше, чтобы мали связь межи собою и взаимно собѣ помагали и взаимно крѣпили въ собѣ русского духа.

Конечно, что во всемъ треба быти осторожнымъ. Ма знаемъ безсовѣстность всякихъ агентовъ и не маемъ словъ, чтобы достаточно предостерегчи нашихъ людей передъ ними.

Будьте увѣрены, что редакція газеты „Правды“ все сдѣлае, что въ ей силахъ, абы служити каждому щирою братскою порадою. Ваше дѣло корыстати изъ того.


I. Я ЛУЦЫКЪ.

[BACK]