Муж Умер — П. Ф. Телеп





ОСОБЫ

ГРИЦ БОРОЗДА, літ 45 (задыхливый)

ОЛЕНА, його жена

ПАВЕЛ ГОРШКО, Грицов кум

ПАЗЯ, його жена

ФИЛИП ЖМЕНИН, бордер у Пазі

ГНАТ ЦИБУЛЬСКИЙ, погребник



АКТ I.

(Сцена представлят фронтову комнату: Софа, малый столик, два колысаны кресла, карпета, зеркало).

СЦЕНА 1.
Олена сама, Гриц за сценом.

Олена: (Втерат кресла на клячачы). Ци не глупы тоты дівкы, што выдаются? Ци то не ліпше самой жыти, як с такым хырляком, як я жыю? Завязалам собі світ и ани взад, ани вперед! Дітей не мам, а роботы по уха! Где лем обернешся, то всяди наплювано и втерай за ним.

Гриц (кашле и плює за сценом).

Олена: Та сами чуєте! И то цілый божий день так кашле и стуче в бедрумі. (Махла руком в сторону Грица): Жебы тя там раз уж додусило, та бы мі ліпше было! (Встає и оглядятся по комнаті): Та уж чысто дост, здаєся всяди-м вытерла. Може бы скочыти до кумы. Гнеска субота, то кума певно дашто пече. Она якоси знає впечы будь-што, а я не можу? якоси не мам счестя, не выкареся! Та и не треба! Та для кого? Гриц зіст и капусты, а діти не мам. Кума, то што иншого: Має діти, мужа до дачого и бордера молодого. Скочу до кумы! (Зберат запаску, поправлят дреса, стає в зеркалі, кладе капелюх на голову, обертатся перед зеркалом): Уж и капелюха не мам як суцо!

Гриц (За сценом): Олен! Ей, Олен! Ходле гев!

Олена: Што хочеш?!

Гриц (за сценом): Ход, возмеш сплювачку, бо уж полна!

Олена: А ты што? Може ти уж и ногы покрутило?

Гриц: (За сценом) Покрутило або не покрутило, але ты можеш мя обыйти! Ты и так нич не робиш!

Олена: Но смотте-же добры люде! Я нич не робю! Лем што-м ся напростила, а ту уж йому штоси треба, уж го зас обход! Як бы-с был добрый муж, та йщы бы-с сам порядкы поробил, а не, жебы ищы тя жена обходила. Я не мам часу, иду гет (Пущатся до дверей).

Гриц (за сценом): Ты и на тамтом світі не будеш мати часу для мене!(Остро). Ход гев!


СЦЕНА 2.
Олена и Пазя.

Пазя (Встрічатся з Оленом в дверях): А вы где так? Дай Боже добрый день!

Олена: Дай боже и вам! Я пустилася до вас кумцю. Уж ся мі наприкрило в той хыжы. Все кашле и кашле и стукат, уж ся такий прикрый зробил, што штука вытримати . . .

Пазя: А што? Нич им не ліпше?

Олена: Та где! Йому поліпшат, як ногы вытягне! (Сідат). Прошу, кумо, сядте!

Пазя (сідат): Та дашто треба радити, може бы дашто помогло...

Олена (махла руком): Та где там! Што я уж нарадилася, надавала му розмайтины, та ани бы сте не выбагли! И гусячого шмальцу и свинского росолу и печеной цибулі, паприку варю, нич не помагат! Кашле и кашле! Дусит го и дусит!

Пазя: О, то зле! Може сухоты достали, або што таке...

Олена: Або я знам? А може болячку порушал? Ктож може знати, што му бракує?

Пазя: Може на жолудку. дашто мают, дати бы дашто на пречыщыня....

Олена: Треба бы ищы спробувати, а видите, мі в голову не пришло, (Стиха до Пазі) Найліпше лікарство для него, якбы го так бог розвязал с тым світом и зомном, бо уж мі барз тяжко...

Пазя: Та што будете сами робити?

Гриц (кашле тяжко за сценом):

Олена: Чуєте?... Гварите, штобы-м робила? Го, го, го! Та я ищы не така стара...

Пазя: Та я знам, же ніт, але гнеска паробкы не барз смотрят за вдовами. Гнеска и стары вдовці глядают дівчат, бо того насіня тепер в Америкі дост, кажда хочеся выдати, а для каждой мужа ніт, хлопи мают в чым выберати, то не так, як перше было, што як даяка дівка с краю пришла, то ся били на ней и она собі преберала. Гнеска хотят дівчата молоды, зо стриженыма волосами.

Олена: Ей, кумо! Та ци я не знам, где барберня?

Пазя: Знате кумо што?

Олена: Та што таке?

Пазя: Наш бордер барз лакомый на грошы ... а на кельо ваш старый заассекурованый?

Олена: На два тысячы!

Пазя: О, то мало! Я вам дам добру раду. Наш Филип агент от инсюренс, залиште у него свого старого на другы два тысячы. А як будете мати штыри тысячы, то уж дост шумны грошы, то може и тот сам наш Филип оженится з вами.

Олена (обнимат Пазю): Ой, кумцю, якы вы добры! Ноле повічте му, жебы пришол до мене, же хочу записати старого на два тысячы, я ищы найду пару центов на инсюренс . . .

Пазя (встає): Але не кричте каждому на ціле горло, што думате, бо може быти біда . . .

Олена: Боже заваруй! ани не писну никому: (гласкат Пазю). Пребачте, кумцю, же не мам вас чым погостити, ани выпити нич не мам, бо при мойом Грицу нич ся не остоит.

Пазя: О, не грызтеся, кумо, ничым! Я прекусила и выпила, як єм гавз почыстила, бо знате так мі тот порошыско в горлі засіл, што треба было преполокати.

Олена: Ой, тота субота дастся нам, женам во знакы! Я тыж ледво почыстила и так мя вшытко болит . . .

Пазя: А ищы старый криво позерат, же жена нич не робит! Та я, кумо, речу Филипови, жебы до вас зашол. Лем будте осторожны....

Олена: Та ци мене, кумо, не знате? Не бийтеся нич....

Пазя: Та лем ся потримайте и будте здоровы (выходит).


СЦЕНА 3.
Олена сама.

Олена: Добри кума радит. Самой бы мі николи до головы не пришло, што треба старого заассекурувати ищы на два тысячы. Як то добри мати мудру куму, дорадит, поучыт . . . (Знимат капелюх, смотрит до зеркала). Ой, але-м розчохрана! Якбы Филип мя таку виділ, то бы утікал от мене! (Бере гребень, причесуеся до зеркала). Треба подстричы и выкрутити волося, то зараз отмолбдну, буду як дівчатко ищы. Повідала кума, што и морщыны в бюти парльору выгладят так, што нич не видно. А мі уж по под очы, якбы куры погребли. (Находит павдер и павдруеся).


СЦЕНА 4.
Олена и Гриц.

Гриц (входит в сподньой кошели, кашляючы — несе сплювачку, котру кладе за ньом). Уж о мене, видно, нич не дбаш! Рада быс, жебым ищы гнеска ногы вытягнул! (Видит, што Олена павдруеся). А ты зас што на старость выгадуеш? Же ся не ганьбиш!

Олена: Што же ты собі думаш? Же я такий хырляк, як ты, же до гробу смортю? Та я ищы хочу жыти, як жыют молоды жены! Зараз иду волося остричы и выкрутити . . .

Гриц: Олен! Што с тобом? Ци часом чорт до тебе не вошол? Може маш свячену воду, то тя окроплю . . .

Олена (зла, скоро обернулася и ногом вывернула сплювачку. Скочыла до Грица с пястуками): Ты хырляку! Уже и с чортом мя ровнаш?! Воз шмату и повтерай!

Гриц: А ты не можеш? Што ты маш до роботы?

Олена: Не вытреш?

Гриц: Не вытру!

Олена: Будеме видіти! (Бере Грица за волосы и пригынат до землі). Таж я ти вшыткы волосы выскубу, як не повтераш!,

Гриц: Ей, Олен, Олен! Жебы в мене было тото здравя и тота сила,, што была даколи! Не я бы-м втерал, але ты! И не дал бы я на себе так кричати и штуркати до себе. (Бере Оленину запаску и втерат).

Олена: Го, го, жебы свиня мала рогы! Але ты хырляк и нич веце, никому на світі веце не потребный! Я недбам, хоц быс и гнеска ногы вытягнул....

Гриц: Я тото давно знам, што аж так бы ти душа на міру стала!

Олена (обернулася до Грица): Та може мам плакати за тобом? А ты што зас, ничгоде?! Та до мойой запаскы єс подлогу повтерал? А бодай-с пропал!

Гриц: Та ци я знам? Шмата, та шмата!

Олена (вырыват запаску, штуркат до Грица): На! Жебы-с знал, што шмата, а што запаска!

Гриц (ставятся до Олены, хватил за рукы).

Олена: Што ?! Ты хырляку! Та ты ся ищы до мене стопорчыш? (Бере мітлу).


СЦЕНА 5.
Тоты и Филип.

Филип (стае в дверях и смієся): Го, го, го, го! Та што вы робите? Може мухы выганяте?

Гриц: То Олена мене мітлом благословит!

Олена (чыстит Грица): Бале деси так ся закурил, што мітлом го треба чыстити... Але прошу ближе, мистер Филип, сідайте в нас, повічте, што чувати в вас...

Филип : У нас по старому. Газда пейду принюс, и панцівку, газдыня гнеска добрый обід наварила и так зме ся погостили, што аж на сердці лекше... Але мі газдыня повідала, же мате до мене якуси справу.

Гриц: А ты, Олен, што за справы маш з молодыма паробками? Што то значыт?

Олена: Ты мусиш вшытко знати? Уж єс дост старый, та ищы барже зостарієш! Ид ліпше и позберайся, не ход, як страхопуд...

Филип : Вы, Грицу, не думайте собі, што я пришол шептати з вашом женом! Боже мя заваруй! Я хлоп в бизнесі и пришол з бизнесу!

Ггиц: У нас ніт ниякого бизнесу для тебе!

Олена (выдрылює Грица до бедруму) : Уж раз ся вынес з очи добрым людям, хырляку! Ид там и позберайся и выйд як люде, як хочеш з людми говорити.


СЦЕНА 6
Олена и Филип.

Олена (подсуватся с креслом ближе Филипа): Та добри, Филипцю, жес пришол!

Филип: (отсуватся) Што вам треба от мене?

Олена: Лем потихше, жебы Гриц нечул!

Филип : Най буде потихше, але што хочете?

Олена: Видиш сам, Филипцю, яке моє жытя при том старом хырляку. Завязалам собі світ и пропадат моя молодость, моя краса, має жытя. Правда, он може ищы и мене прежыти, але може и виргнути леда день, и мы ту с кумом Пазьом бесідували и урадили, жебы го заинсюрувати. Бо знаш, Филипцю, што вдова при грошах все ліпша, як дівка, без. Правда, старый заинсюруваный на два тысячы, але того мало! Правда, же мало?

Филип: Мало...

Гриц: (стає в дверях с кошельом в руках) Олен! Взяти тоту кошелю?

Олена: Ох, головонько моя! Тота кошеля тобі на смерт! Воз другу!

Гриц: Та другу не можу найти!

Олена (выпыхат Грица): Лем поглядай, та найдеш!

Олена: (вертат и сідат) Та сам видиш, Филипцю, ци суцый для мене такий муж?... А тепер не знам, о чым мы бесідували... С того згрызу и памят гет трачу...

Филип : Та о ассекурацию сте гварили...

Олена: Правда, о ассекурацю... Ци бы-с ты Филипцю, не записал мого старого на другых два тисячы?

Филип : Не барз, бо компанія не прийме нездорового, а ваш старый задыхливый!

Олена : Я знам, же задыхливый... (Гласкат Филипа по лиці и примилюєся) Але подумай сам. Якбы я мала штыри тысячы, то бы мі трафилося выдати и то за даякого гардого и молодого. Не правда?

Филип : Оно правда! За грошы вшытко достане, жена хлопа, хлоп жену... А як ніт грошей, то треба крепирувати...

Олена: Який ты, Филипцю, мудрый, як вшытко розумієш, як світ йде...

Филип : Та тото ясно, як на долони, грошы на світі вшытко!

Олена: Ты сам бы-с оженился, як бы-с нашол з грошами...

Филип: Хоцбы и гнеска! Лем тото біда, же ніт дівок, котры бы мали грошы...

Гриц: (стае в дверях, кошеля поверх сподень) Олені А где-с діла мои гомбичкы?

Олена: (зрыватся, зла) А бодай єс трис! Та я зіла твои гомбичкы? Хочеш, жебым ти голову розбила? Заберашся стади!

Гриц: А што? Може мі уж ту не слебодно быти?

Олена: Слебодно, неслебодно, але я мам справу с Филипом, а не с тобом!

Гриц: Ага! С Филипом справа! А я вшытко попревертал за гомбичками, а не можу найти....

Олена (выпыхат Грица): Позапинайся пинами. Но, повіч же, Филипцю, ци не мука жыти с такым чловеком?! Абы уж скорше тота смерт по него пришла!

Филип: А втовды што буде?

Олена: Га? што? Та буду собі як дівка и то така с центами! Ты може думаш, же я стара?

Филип: Я не знам, бо я вашой ментрикы не виділ....

Олена: А так, на око, кельо, думаш, буде мі літ?

Филип: Та так дас сорок . . .

Олена: Бодай єс здоров жартувал! Го, го! Ищы мі далеко до того! Та я може старша, а може и молодша от тебе. Кельо тобі буде?

Филип: Дватцет пят . . .

Олена: Та видиш, я лем о єден рок старша . . .

Филип: Не вызерате на таку молоду, бо под очами куры вам погребли и яругы на гамбі....

Олена: О, тото я знам! Але то не от старости, а з згрызоты! Але як бым достала молодшого мужа, то бым цілком отмолодла, и оцекавила. А при своєм хырляку лем старію и до гробу ся закопую. . . .

Филип: Може?

Олена: Не може, але правда . . . (тихо и ласкаво): А ты, Филипцю, не женил бы-с ся зомном, як бы так старый помер?

Филип (вывалил очы на Олену): Кто? я? Та хыбаль мало дівок?

Олена: Не смот на них! Смот, што выгадуют . . . Американскы дівкы уж цілком на хлопов сходят! Стрижутся, курят, голосуют, выберают, ажи сподні уж носят! Тобі не треба хлопа, а жену, котра знає хлопа обыйти, кавы и капусты зварити. А я то знам.

Филип: Правду повідате. Што-ж с того, коли вы не лем не дівка, але ани не вдова.

Гриц (в дверях, позапинаный великыма пинами, “калір” в руках): Олен! Як я калір заложу, коли пины не до того?

Олена: Ты знову ту? Принес, покрако, иглу и нитку, то я ти калір пришыю . . .

Гриц (выходит и скоро вертат з иглом и нитком): На, голубко! А где ты научылася шыти?

Олена: Будеш тихо! (пришыват калір до кошелі). Но, маш! А тепер выносся (выпыхат го. До Филипа): Повідаш, же я не вдова. Та то правда, але можу быти вдова гнет. Грициско барз слабый! Лем я ищы в нем душу притримую, што го смарую. А як престану смарувати, то го болячка задусит и душу з него выжене. Лем повіч, же оженишся зомном, то я неодолга буду вдова . . .

Филип: Я вам на таке не годен нич повісти. Вашого запишу на два тысячы. Але як го не приймут, то не буде моя вина . . .

Олена: Роб так, жебы приняли, я зато тя добри покохам, Филипцю. Подумай, штыри тысячы!

Филип: Красны грошы, як сут! (Выберат папери и пише): Яке имя старого?

Олена: Гриц Борозда, жена Олена. А Дітей не маме . . .

Филип: Кельо літ Грицови?

Олена: Сорок пят. Але не Запиш, же то мои рокы!

Филип: А вам кельо?

Олена: Мі дватцет шист . . .

Филип: Йому 45, а вам 26? То штоси не так! (крутит головом).

Олена: Так, так Филипцю! Он старый гриб, завязал мі світ ...

Филип: А посмертне на вас?

Олена: Та на кого-ж иншого?

Филип: (подає папер и перо) Подпиште ту! А ваш подпише ту. Гнеска дате мі десят дуляри, а решту заплатите, як приде полней . . .

Олена: Я не знам писати, хыбаль зробю крестик. (Робит крестик, потом вынимат грошы за штрымфлі, дає Филипу, решту ховат).


СЦЕНА 7.
Тоты и Гриц.

Гриц (стає в дверях): Олен! Не мам машлі под бороду. Я виділ, што котиско машлю на хвості носил, але го неє в хыжы. Для кота машля єст, а для мене ніт.

Олена: Ты зас ту?

Гриц: А гдеж мам быти? Уж в свойой хыжы ани крока мі не вольно зробити . . .

Олена: Што с тобом гнеска? В инший час по цілых днях лежыт, а гнеска лазит, як мара.

Филип: Подте, Грицу ближе, якраз вас треба. Подпиште тот папер, ту, о!

Гриц: Я ниякы папери не подписую! Я не знам нашто и прошто!

Филип: Ваша жена вам повіст, нашто и прошто!

Олена: Ид бортаку! Та то на лікы для тебе, котры Филип має принести з міста ...

Гриц: А што? Филип може доктор?

Олена: Розумієся, же не такий простак, як ты! Филип чловек ученый. (Бере папер от Филипа, дає Грицови): На, маш, белею, подпиш! А як не подпишеш, то на мой веру, не буду веце коло тебе ходити, ход бы-с ту зараз умерал, то ти ани воды не подам.

Гриц (взял папер): Гвариш, же то на лікы? А поможут?

Олена: Як тобі не поможут, то мі поможут.

Гриц (подписує): Гварила-с, же ніт центов на лікы, а гнес уж сут ...

Олена: Якбы не Филип, то и гнеска бы не было . . .

Филип (ховат папер): А завтра пидете зо мном до доктора (выходит).


СЦЕНА 8.
Гриц и Олена.

Гриц (махнул руком): Мі уж не треба и доктора, не поможе!

Олена: Тобі уж ничого не треба, а сварити то ся можеш!

Гриц: Та ктобы ся не сварил? Того неє, сего бракує, тамто сховане, а ты о вшытком знаш, а мене слєпым и глухым робиш ...

Олена: Ей ид, ничгоде!

Гриц: А ты ліпша?

Олена: Певно, што ліпша! (Выходит).


СЦЕНА 9.
Гриц сам.

Гриц (смотрит за ньом): Што то з ньом ся водит? Влізло бабі штоси до головы и глупіє. Перше деси инакша была, не сварилася так и не кричала, ани така пышна не была. А гнеска деси така увера, што уж труд з ньом вытримати! Ту не ход, ту не сяд, там не полож, всяди, где лем рушуся, то єй заваджам. Ей, кебы то я был здоровый, дал бы я єй! А так, што робити? Мушу єй терпіти ... Не знати, што она с Филипом мала до бизнессу? Кто таке чул, жебы на лікы подписуватися? А до того ищы и до доктора хоче брати! Носсе! Не пиду, аж як повіст, чого!


СЦЕНА 10.
Гриц и Павел.

Павел (пукат до дверей).

Гриц (кашле): Прошу! (до себе): Знов ктоси бизнессу глядат!

Павел: Здоровый, куме?

Гриц: Гей, здоровый, як гнила колода! Прошу сідайте!

Павел (сідат): Вы сами? А кума где?

Гриц: Та одуріла баба! Повідала, же пиде до барберні!

Павел (Зачудуваный): До барберні? Та пошто?

Гриц: Гм ... по што! Волосы остричы.

Павел: Зле, куме! Будеме мати клопот!

Гриц: Ищы який! Не буде зашто залапити ...

Павел: Не о тото росходится. . .

Гриц: А о што?

Павел: Коли ваша одуріла, то и моя одуріє и само тото зробит . . .

Гриц: Куме, не позвольте! Я думам, што вы ищы можете приказати свойой . . . Што до мойой, то певно єй Филип намовил . . .

Павел: А може Филип был у вас?

Гриц: Был гнеска! Олена якуси важну справу з ним мала.

Павел: Гм . . . я знам вшытко, зато я ту пришол.

Гриц: Повічте, што таке? Може просился на борд?

Павел: Та где! Моя стара го не пустит! Як затримате при собі, то вам повім.

Гриц: Та мя, куме, не знате?

Павел: А ци моя была гнеска у вас?

Гриц: Я не виділ, але чул, што ту была якаси жена.

Павел: То моя. И ваша повідала єй, же вы уж скоро помрете, то такой дораз збератся выдавати.

Гриц: Зато она так змінилася . . .

Павел: Но то ищы не конец: Ваша просила Филипа, жебы вас записал на два тысячы инсюренс . . .

Гриц (вдарился по голові): Ага! Тепер я уж розумію, о што им ишло! Я на таке не позволю!

Павел: Лем тихо . . . Мы собі порадиме и вылічыме вашу жену . . .

Гриц: А то як?

Павел: Я уж знам як, але мусите быти терпеливы . . .

Гриц: Я на вшытко пристаю, лем жебы Олену вырыхтувати и розума научыти, бо уж вытримати з ньом не мож.

Павел: Добри, ми єй вырыхтуеме и научыме розума. Вы, куме, возмете и умрете . . .

Гриц (престрашеный): Якто? Я мам умерти? Та то добра рада! Я не хочу умерати!

Павел: Ні, Ні! Вы направду не будете умерати, лем ся так задате, нибы вы умерли . . .

Гриц: О, то барз трудна робота, бо погребник заколе...

Павел: Не майте страху пред погребником. Я му росповім справу и дати му пару доляров, to зробит, што будеме хотіти.

Гриц: Та я не мам ани цента . . .

Павел: Не старайтеся, Олена заплатит, бо буде рахувати на вашу ассекурацию . . .

Гриц:Знате, куме, вы добри тото выдумали! Але як я мам удавати мертвого?

Павел: Дуже легко: Запрете очы и не дыхайте, як будут на вас смотріти. А як на вас не смотрят, та собі дыхайте. А як никого не буде, то ся можете и попротігати . . .

Гриц: Я без ідла долго не можу лежати . . .

Павел: Я вам донесу . . .

Гриц: А як мя живого поховают?

Павел: Так далеко не дойдете. Так за який час встанете и престрашыте вшыткых, а найвеце свою стару. Повісте, што сте вернули с тамтого світа, што вас послали, жебы сте жені правду повіли и научыли єй, як треба жыти з мужом. Порозуміли сте тепер, о што росходится?

Гриц: Тепер уж єм барз добри порозуміл!

Павел: А до того дознетеся, што ваша стара буде бесідувати с людми, як звычайно при вмерци бесідуют. Сами дознатеся, ци вас буде жалувати, ци радуватися вашой смерти.

Гриц: Куме! Вы можете и за адуката быти! Вы сте барз мудрый кум!

Павел: Лем памятайте, штобы о том никто не знал!

Гриц: Ани псу не повім! А коли мам умерти?

Павел: Як ваша стара буде дома . . .

Гриц: Але часами, жебы-м направду не умер.

Павел: Нич ся не бойте, лем майте голову на карку. Я иду, бо мам зайти до штору. Тымчасом будте здравы! (Выходит).


СЦЕНА 11.
Гриц сам.

Гриц: Хоче кум, жебы-м умерал и так научыл стару розума. Мудра рада, але жебы лем на сміх не выйти . . . А може часами на добре выйде? Спробую, ци бы штука не удалася. Ой, Оленцю, Оленцю! Присягала-с, што будеш мя любити и обходити аж до самой смерти, а тепер ледво чекаш, жебы-м ноты вытягнул, чекаш мойой смерти! Же будеш гуляти собі з молодыма ... Як конечно так хочеш той мойой смерти, то будеш єй мати! Увижу, што будеш робити! (Пущатся до бедруму, але Олена входит).


СЦЕНА 12.
Гриц и Олена.

Олена: А ты што ся плянчеш, не пропадеш даде з очи?

Гриц: А ты кади ходиш? Мі коты в брюсі мявчат, голодный ем як пёс, а она собі шпацерує!

Олена (знимат капелюх и сідат в колибач): Капуста на пецу, чом сой не загрієш и не іш?

Гриц: Та ци я вдовец, жебым варил и старе пригрівал? Я мам жену, жебы мі істи дала. (Смотрит по Олені, видит, же острижена). И направду далася остричы, як уца . . .

Олена: А што? може мі не дотвари? Я десят літ молодша.

Гриц: Як суха верба! Волосы сивіют, а голова глупіє...

Олена (зла, встає и дрылят Грица в сторону бедрума): Заберайся, старый хырляку, не завертай мі головы! Ой Боже святый, што ся натерплю при том старом бортаку! Жебы-с раз сконал и не мучыл мя так на том світі!

Гриц (заточуєся и падат на софу, стукат и корчытся): Ой, ой, ой! Дусит мя, дусит, ой, ой. ...

Олена: Певно думаш, же тя буду смарувати? Не дочекашся того!

Гриц (показує): О, о, о, вижу смерт, стоит с косом! Олен, втікай, бо смерт в хыжы . . . Ой, ой! Дусит мя, дусит. Ратуй мене Олен! . . . А! . . . а ... а . . . во . . . ды . . . (Потігатся, заперат очы, рукы опустил).

Олена (боязливо подходит): Грицу, Грицуню, што ты хотіл? Воды? Грицку! Ты може жартуєш? (рушат го). Што? Не рушатся, не дыхат! Умер? (заламує рукы). Што я зробила? Ой Боже, боже! Пред смертьом єм го ищы трутила! (Зас рушат Грица): Грицу! Грицку! Повіч слово хоц. Повіч мі гуд бай. Ой боже, божычку! И кому ты мене лишаш? (плаче). Я лем жартувала, а вин взял тай вмер . . . Што я тепер, бідна вдова почну? Ніт центика на похорон. Не буде зашто жыти . . . Ой Грицку, та чом ты мене лишыл? Ход ты и задыхливый был, але все заробил и пейду принюс. И што я тепер зробю (утерат злезы) . . . Полечу по куму, дашто мі поможут коло него . . . Треба пребрати. (Выходит).


СЦЕНА 13
Гриц сам.

Гриц (двиг голову): Пишла! (сідат): Алем єй престрашыл! Уж почала жалувати! Але тому ищы не конец! Як кум повідал, так и правда. Вшытко ся дознам. Лем покус боюся, жебы то дашто на зле не вышло . . .


СЦЕНА 14.
Гриц и Павел.

Павел (стукат ногами за дверми).

Гриц: Ого, уж идут!

Павел (входит, смієся): Встанте, куме! Вы направду вызерате, як мертвый . . . Ставайте, выпєме за вашу смерт!

Гриц (сідат): Барз легка смерт была! А Олену так єм настрашыл, што мало она не вмерла!

Павел (сідат коло Грица): Не повідал я, же так буде? Я встрітил куму, летіла по Пазю, а мене просила зайти ту. А така сплакана! Най ся кус выплаче, здоровша и ліпша буде. (Вытігат фляшку). Мате порцийку?

Гриц (встає, приносит порцийку): Лем, куме, не позвольте никому мене одівати на смерть, бо я не вытримам и розсміюся и цілый плян попсутый.

Павел: Не бийтеся, то моя робота. (Наливат). До вас куме, абы сте направду не умерли. (Пє и наливат).

Гриц: Пийте здорови! А жебы лем зме на своем поставили! (Вере от Павла и пє).

Павел: И куму вылічыли, жебы вас шанувала и другых не глядала . . .

Гриц: Куме, я боюся, же купу біды наробиме!

Павел: Та чого?

Гриц: Боюся, же Олена мя не схоче по смерти! Буде боятися мене . . .

Олена (за сценом): Ой, кумо! Аж мі страшно ити до хыж, здаєся мі, же я вшыткому виновата.

Пазя: Не в том біда, але кус заскоро умер, тот другий инсюренс не достанете . . .

Гриц: (скоро лігат).

Павел: (ховат фляшку под софу, сам клякат коло Грица, молится).


СЦЕНА 15.
Гриц, Олена, Павел, Пазя. (Входят Олена и Пазя).

Олена (входит, втерат очы. Посмотріла на Гриця, отвератся, плаче и заводит, сідат до кресла). Ой, йой, йой! Грицку, Грицуню, чом ты мене лишаш! Саму бідну вдову в хыжы. Сама я тепер, як былина в полю! (встає, ходит, заламує рукы).

Пазя (втерат очы): Цытте кумо, не плачте, каждый мусит умерти . . .

Павел: Не плачте кумо, вы ищы мололода, найдете мужа . . .

Олена: Не хочу ниякых другых мужов, мой Гриц был найліпший...

Пазя: О, так? Та сте лем гнеска на него нарікали?

Олена: Але тепер мі жаль, ойойой, боженьку коханый, што я буду робила?

Павел: Не плачте, кумо, а дайте одежу, бо треба кума на смерт одіти...

Олена: Ой треба, треба . . . Зараз принесу! (выходит, по хвилі вертат, принесла сурдут, сподні, кошелю и машлю).

Павел: А тепер вы кумо идте з мойом до погребника Цибульского и повічте му, жебы зараз ту пришол, бо я сам не дам рады их убрати.

Пазя: Вступиме до Цибульского и я вас, кумо, дакус до себе возму, покаль они ся ту справлят з небощыком . . .

Олена: А як бы вам, куме, дачого бракло, то посмотте в бедрумі . . .

Павел: Якоси оно буде. Як сам не найду, то звідамся кума . . .

Пазя: Не роб собі смішкы з мертвого.

(Пазя и Олена выходят, Олена с планом).


СЦЕНА 16.
Гриц и Павел.

Павел (зрыват Грица зо софы): Ставайте куме, бо выпогодилося.

Гриц (стал на ногы): Присям богу, куме, Моя Олена уж не тота! Гей, який я реселіый! (Бере Павла и обертатся з ним, притупкує).

Павел: Вы не скачте, а до роботы! Перебертеся на смерт!

Гриц: Правду мате куме, ход раз за свого жытя уберуся, як на свято! (Знимат кошелю, хоче зняти сподні).

Павел (встримує): Гей, куме, та не ту! Ту публика.

Гриц: Бодай го! А я забыл! (Бере сподні иде за сцену, вертат в новых споднях, в решту одіватся на сцені).

Павел: Барз, куме, ищы не радуйтеся, бо лем перший акт зме скончыли, а маме ищы два! Аж так повіме гоп, коли воскреснете.

Гриц: Лем смотте, куме, жебы зме зато не попали до гарешту оба.

Павел: Но, не майте страх, вы в своей хыжы, мы ту газдове.

Гриц: Лем мя грызе, як перележу до воскресенія, бо барз тяжко . . .

Павел: Я за вас лежати не буду!

Гриц: Лем жебы добри с того вышло!

Павел: Вшытко буде в порядку, лем с погребником погодитися. За грошы он вшытко зробит.

(Ктоси пукат до двери, Гриц лігат скоро на своє місце, Павел закрыват го плахтом).

Павел: Прошу!


СЦЕНА 17.
Гриц, Павел и Погребник.

Погреб. (входит груба особа, з усами и бородком, во фраку и цилиндрі, несе малу валіску).

Панє добродзєю, кто ту умар? Бабы гварили, панє добродзею, же ту єст робота для мене. Дзєнкую, панє добродзєю, што сте закликали свего чловєка, панє добродзєю, Игнаца Цыбульского.

Павел (бере цилиндер и пакташку от погребника, подає кресло): Прошу, сідайте, пане Цыбульский, я вам вшытко росповім от початку. Я виділ, пане Цыбульский, што ваш бизнес подупал . . .

Погребник: Та, панє доброздєю, был бизнис. Але як знате, моя стара, панє доброздєю, русначка, и взялася до политикы с попами и бискупами, панє добродзєю!

Павел: Ей, бабы, бабы, што они не выдивят! И ту бабы зробили из живого мертвого . . .

Гриц (кашле): Кхе, кхе, кхе!

Погреб. (зрыватся): Цо? Вы, панє добродзєю, з мене дурня робите? Сміх собі з мене робите, панє добродзєю. (Бере за цилиндер и пакташку и хоче ити).

Павел (тримат го за сурдут): Чекайте, пане Цыбульский, дослухайте до конца, што я вам оповім, то не смішкы, а бизнис!

Погреб.: Бизнис? Слухам, панє добродзєю! (Смотрит на Грица, котрый встал), А то кто, панє добродзєю, ци не Гриц Борозда . . .

Гриц: Тот сам, пане Цыбульский! А вы певно пришли мя похоронити.

Погреб.: А так, панє добродзєю, ваша жена просила добри вас вымалювати и убрати, а вы, панє добродзєю жыєте собі и не думате умерати! Што то за комедия, панє доброздєю?

Гриц: Не гнівайтеся, пане Цыбульский, кум вам тоту историю розъяснят . . .

Павел: Пане Цыбульский! Вы сами повідате, же ваша жена попсула вам бизнис. Так видите и Грицова жена, Олена, не дає жыти тому чловеку, все лем до него штуркат и хоче зо світа зогнати, жебы выдатися за молодшого. Я порадил кумови, же ніт инакшой рады, лем треба умерти, не направду, а так, на пробу и настрашыти жену, а коли кум встанут з мертвых, значыт вернут с тамтого світа, поучат жену, як треба жыти з мужом, як бог приказал, котрый их послал назад ку жені. Розумієте тепер, пане Цыбульский?

Погреб.: (хватился за брюх и регочеся): Ха, ха, ха! Панє добродзєю! Хо, хо, хо, хо! Бавитеся, як діти! Ци вы знате, панє добродзєю, же мусите кликати доктора, же я мушу рапорт здати, же Гриц Борозда умер! Та за таке, панє добродзєю, крыминал! Но, я не хочу такого бизнесу! (Хоче выйти).

Павел: Пане Цибульский, почкайте хвилину!

Гриц: Не повідал я, куме, што з ундертейкером буде найтруднійша справа ? Не буде с той мукы стеранка.

Павел: Чом бы ніт! Пан Цыбульский не порозуміли нас . . .

Погреб.: Ту вшытко ясно, як на долоні, панє добродзєю...

Павел: Ей, пане Цыбульский, такий сте гоноровый, а по кышенях вам вітер свище! Ліпше вы подумайте о грошах, мы дармо не хочеме . . .

Погреб.: За грошы, панє добродзєю, я и кобылу поховам .

Павел: А видите, уж розумієте! Зробте так, як мы хочеме и за фатигу вам заплатиме!

Погреб.: Як? Живого поховати?

Гриц (престрашеный): Я ся не дам!

Павел: Вы, пане Цыбульский, не мате до роботы нич, лем повісте женам, же похорон опозднится, бо не мате готовой трумны. А тым часом я с кумом докончыме свою роботу. Кум воскресне и не треба го буде хоронити. А вы нич не будете мати до роботы, лем тримати язык за зубами, жебы нашы жены не довідалися . . . Розумієте тепер?

Погреб.: Ага! тепер уж, панє добродзєю, розумію . . . Заплатите мі за таку роботу, што нич не треба робити, панє добродзєю, лем язык тримати, бо як бабы довідаются, то рознесут, як вітер солому, панє добродзєю! А втоды и вам клопоты и мі клопоти . . .

Гриц: Куме, я не хочу умерати ...

Павел: Мусите докончыти роботу!.

(До погреб.): Кельо бы вы хотіли за такий труд?

Погреб.: (скробеся в голову): Гм . . . За таку фатику, панє добродзею, не робити, лем тихо быти — $50 . . .

Гриц: Куме, я не мам цента!

Павел: Але я мам! (До погреб.): Нате десятку, а о тыжден достанете решту! Буде так добри?

Погреб. (ховат грошы): Най буде, панє добродзею. . . А дайте знати, панє добродзею, як тота комедия выйде. (Хоче выйти).

Павел (встримуе): Почкайте, коли сте ту, то набільте Грица так, жебы направду выглядал, як мертвый.

Погреб.: Чом бы ніт? То не велика штука! (Бере из валіскы фарбу и малює): Думам, же так буде, панє доброздею.

Павел: И пару подсвічников нам дате . . .

Погреб.: Можна дати. Придте!

Пазя (за сценом): Не знати, ци уж убрали небощыка?

Олена: Я думам, же уж. Спытайтеся кума!

Павел: Ого! жены идут (влече софу на середину).

Гриц (ставлят столик коло софы и лігат).

Павел: (Закрыват го плахтом).

Пазя: Павле! Ци можна гвойти?

Павел (показує погреб., котрый смієся, пальцом на устах, жебы молчал). Можете! Можете!


СЦЕНА 18.
Гриц, Павел, Погребник, Олена и Пазя.

Пазя (входит смутна, иде до Грица, открыват, призератся и зас закрыват): Недавно жыл, а уж мертвый лежыт . . .

Олена (входит плачучы): Оййойой! Грицуню, Грицку мой!

Павел: Не плачте кумо, не грызтеся, бо ищы и вы захорієте!

Олена: Та як не плаката, коли гнет мого Грица земля свята прикрыє, а я остану, як тота сирота . . . Ой Боже мой боже! Што я бідна почнуууу . . . А коли похорон?

Павел: Не так скоро, бо погребник гварит, же нема трумны, и забере часу, зачым трумну зробят.

Погреб.: Што найменше штыри дни мусит ваш муж дома лежати, панє добродзєю, и я думам, же му ліпше буде, як в гробі . . .

Пазя: О, я бы не хотіла так долго тримати трупа в хыжы.

Павел: Ага! Ты бы-с мя зараз вынесла . . .

Олена: Так вам, кумо, здаєся! Я тыж так думала, а гнеска и мертвого мужа хотіла бы-м якнайдолше в хыжы мати, так єм привыкла до него . . .

Погреб.: Я, панє добродзєю, не мам часу! Кто пиде по подсвічникы зо мном?

Олена: Хыбаль вы, куме идте . . .

Павел: Добри, я пиду . . .

Пазя: А скоч и до попа, най зазвонят!

Олена: Не схотят звонити, бо зме коллекты не платили. . .

Павел: Обыйдеся! Подте, пане Цыбульский! (Выходят).


СЦЕНА 19.
Тоты самы без Павла и Погребника.

Пазя: Мыслите, кумо, же хлопи знают, як умерлого на смерт убрати? Ноле посмотте!

Олена (открыват Грица и смотрит): Не добри убрали!

Пазя (смотрит): Ани машлі не дали . . .

Олена (видит машлю на землі, подносит): О, ту є машля! Ноле, кумо, завяжте . . .

Пазя: Нигда в світі! Я боюся умерлого . . . (сідат плечами до Грица).

Олена (тоже так сідат): Дорадте-ле, кумо, може треба дашто принести.

Пазя: Та якбы ні? Треба принести палюнкы и пива! Та вы не знате, же при вмерлом все честуют. И закускы треба . . .

Олена: Ой, здало бы ся, здало, але где взяти? Центика ніт при душы, а може за штрымфльом ищьт дашто. (Вытігат 5 доляры поєдинчых за штрымфлі, рахує по єдному и кладе на столик). Остатня моя капанина! А може в бедрумі найду дашто. (Иде до бедрума).

Гриц (бере грошы зо стола): Придается!

Пазя (Не видит): Жаль мі дуже кумы, што така на ню біда.

Олена (входит, рахує дробны грошы): Ищы єм нашла кус “ченчю.” (Смотрит на столик, глядат по под столик, стоит и позерат раз на столик, другий раз на Пазю): Кумо!!

Пазя: Што таке? (встає).

Олена: Вы взяли грошы зо стола?

Пазя: Я бы грошы вашы брала? Хахаха! Не зводте мя на сміх при небощыку!

Олена (зла): Не регочтеся, а отдайте грошы, бо зашто почесну куплю?!

Пазя: Што вы, кумо, плетете? Та ци я виділа вашы грошы? Та мі вашых марных грошей треба?

Олена: Но та где ся поділи?

Пазя: Або я знам? Може сте и не мали!

Олена: А бодай-сте так сконали, як вы их не взяли! (Толче пястьом по столі): Зараз отдайте ту мои грошы!

Пазя: Бодай єм ся с того місця не рушыла! Я не взяла!

Олена: Тфу! с таком кумом, што бідну вдову окраде! Злодійка!

Пазя: Я злодійка?!

Олена: Сюр, же злодійка!

Пазя: А ты паскудо якаси! Та ты босорко свого мужа до гробу загнала, та и мене хочеш?! А ты проклята чаревницо! На! маш! (Ударила Олену в лице. Бются и сіпаются обі, Гриц подносит голову и смієся тихо).


СЦЕНА 20.
Тоты и Павел.

Павел (входит и несе два подсвічникы и баксу зо свічками, скоро кладе и розрыват жены:) Тфу! А пек бы вам было! То вы так молитеся за кумом?! Што ту меж вами зашло?

Пазя: То она, тота босорка до того довела, она винна!

Павел: Тихо, Пазю! Не говор так, бо то наша кума!

Олена: Куме! Ваша жена злодійка, украла мі грошы! Я своє не дарую!

Пазя: И я тыж не дарую за мою честь! (Бере Павла за руку): Под до хыж, най собі каркы поламют!

Павел: О, Пазю кохана, ты мном командувати не будеш. Повіч мі найперше, ци ты взяла грошы?

Пазя (плаче): То уж ани ты мі не віриш? Та ты не знаш, же я ищы никому цента не взяла, як жыю?

Павел (смотрит на Грица, Гриц показує грошы): Кумо, а где сте грошы положыли?

Олена: Я оставила ту, на столику, а сама вышла до бедрума, а як єм вернула, то грошей не было. И кто бы их взял, як не ваша жена? Ту иншого не было . . .

Павел: “Датс орайт!“ Вітер даде здул грошы зо столика, а вы взялися за чубы! Ноле, ци я их не найду?

Гриц (пустил грошы на землю).

Павел (поднимат): А видите, не правду я бесідувал? Нате грошы и стиснийте добри в жмени, а не свартеся и не бийтеся, бо ту померший лежит. (до Пазі): Перепрос куму!

Пазя: Кто, я? Або я виновата?

Павел (до Олены): То я вас, кумо, прошу, пребачте моєй жені, а вашой кумі . . .

Олена: Я и чути не хочу за таку куму!

Павел: Не бесідуйте так кумо, преця мы люде и кумове. (Бере за рукы обі и тягне до купы): Подайте собі рукы! (Пазя и Олена не хотят, отскакуют от себе . . .) Вы мусите поцілуватися зараз, а як ніт, то обі вас дам до “дзєйлу" . . .

Пазя: А мене зашто?

Олена: Мене, бідну вдову?

Павел: Я хочу згоды меж вами! Хочете по доброму, ци ніт?

Пазя (скромно): Я не винна . . .

Павел (до Олены): Но, кумо, тепер выречте приязне слово!

Олена (скромно): Най уж буде по вашому, куме . . .

Павел: Пазю, поцілуй куму!

Пазя: Най они мене поцілуют . . .

Павел: Чуєте, кумо?

Олена: О, они уж мя добри поцілували, аж синякы мам. . .

Павел: Ноле скорше!

Олена (подходит встыдливо до Пазі): Та не гніватеся, кумо?

Пазя: Я ніт. А вы?

Олена: Не мам зашто (обнимат Пазю).

Гриц (позерат и смієся).

Павел (махат руком, жебы лежал): Так то ся мі подабат. А тепер ты, Пазю, скоч до дому, бо дітям час спати. . .

Пазя: Иду зараз.

Олена: Кумцю, кумичко! А як уложыте діти, то придте, дашто побесідуєме . . . (Пазя выходит, Олена єй выводит).


СЦЕНА 21.
Павел и Гриц.

Павел: Но, але вам куме уж бы час встати. Я думам, же сте ся выспали дост.

Гриц (сідат): Гей, будете спати при такой комедии, як ся ту творит! Уж мя колькы колют, што ся мушу от сміху встрымувати!

Павел: Най вас бог хранит от сміху, бо вшытко попсуєте! Смотте, я и подсвічникы принюс . . . (Олена откашлює за сценом, Гриц скоро лігат, Павел свічникы уставят, вкладат свічкы и засвічат).


СЦЕНА 22.
Гриц, Павел и Олена.

Олена (входит): Ой, кумичку, якы вы добры, же сте пришли и так старатеся. Што была я сама робила?

Павел: Кто бы сподівался, што межы вами выйде така баламута?

Олена: Мусите пребачыти, куме, бо то я завинила! Може бы сте дашто выпили? Я полечу принести . . .

Павел: Про мене не мусите . . .

Олена: Ци про вас, ци ні, але треба дома мати в таку хвилю, бо такий обычай! Я приду зараз! (Выходит).


СЦЕНА 23.
Гриц и Павел.

Павел: Видите, куме, як нам вшытко гладко иде?

Гриц: Але зме бабам надали роботу! Но, але коли, куме, мам встати мертвых?

Павел: Як ся вам сприкрит лежати . .

Гриц: Та мі уж наскучыло!

Павел: Я чул, же кума мае охоту на Филипа и коли ту Филип приде, а будете видіти, же обоє залицяются, то втоды станете и престраште их добри, жебы ся им отнехтіло женячкы.

Филип (за сценом): Ци правда, же ваш Гриц умер?

Олена (за сценом): Ой правда, правда! Помер неборачыско . . .

Гриц (лігат скоро, Павел прислухуєся).

Филип (за сценом): Я зайду до вас позднійше, бо тепер не мам часу, то подаме просьбу о тот перший инсюренс.

Олена: Ой прид, Филипцю, прид! Хоц ты мя потіш!


СЦЕНА 24
Тоты и Олена

Олена (входит, несе фляшку): Гварила Саранчыха, же має мати сто десят пруф.

Павел: Гей, та може и армобил потягнути, а не то хлопа превернути...

Олена (глядат порцийкы, нашла, наляла, коштує): Доправды моцна! (выпила, наляла дає Павлови): Возте, куме, выпийте . . .

Павел : (бере) До вас, кумо! На весілю выпєме веде!

Ол ена : А кто ся женит ?

Павел: Та гнеска никто, але по похороні, то паробкы вам певно спокою не дадут!

Олена (махат руком): Кто бы там смотріл на такого старого козуба, як я.

Павел: Гнеска не Смотрят на козу, яка стара, а кельо важыт. А вы будете мати грошы.

Олена: Мало што остане! Заплачу ту и там, и по грошах!

Павел: Филип гварил, што он так покрутил, што вашого приняли и сам заплатил на цілый рок. С першого два тысячы и з другого, то уж великы грошы!

Олена: Ой, кумичку, як вы знате потішати! (Обняла Павла и цілує. Гриц позерат).

Павел (отгребуєся): Кумо, што вы робите? Та я мам жену!

Олена: Зато нич! А я дуже рада! (Иде до дверей).

Павел : А вы где идете?

Олена: О, та до кумы, до вас.


СЦЕНА 25
Гриц и Павел

Гриц (сідат): Гей, куме! Буде біда з вами!

Павел: Я знам, же буде, но што робити, сами сте виділи, же мй насилу Поцілували.

Гриц: Не страхайтеся, мы ся зато бити не будеме! Ноле, подайте фляшку!

Павел: Якраз придалася. (Пют и выпорожняют).

Гриц: Не згорШа! Знала, якой принести . . .

Павел: Но, але мі бы уж тыж час до дому . . .

Гриц: Та мя хочете самого мертвого лишыти? Мате час, завтра неділя!

Павел: Я знам, же неділя, але я ту уж дост насідился! (Хоче выходити).

Гриц: Та хоц мі пару цигаретков лиште, хочу покурити.

Павел: Нате цілу пачку, але жебы сте плахту не спалили.

Гриц: Не бийтеся, я собі от свічкы откурю.

Павел: Лем робте мудро, жебы наша робота на нич не зышла! (Выходит).

Олена (за двермы до выходячого Павла): Вы певно уж до дому?

Павел: Уж бы час!


СЦЕНА 26.
Гриц и Олена.

Олена (входит): То має быти кум! Такий самый, як и кума! А я ищы го поцілувала! (Бере фляшку, смотрит): Повідал, же для него; нич не треба! А видите? И маш кума! Взял и выпил вшытко! Бодай ти в горлі зостало, жебы-с осліп! Та ты так бідну вдову пожалувал?

Гриц (закурює от свічкы).

Олена (сідат до колибача, колышеся, потом зіват): Уж ся мі спати хоче, а ту ніт кому посидіти. Филип обіцял, же приде, а ніт го. (Смотрит на дым из Грицовой цигареткы). Але кум купил свічкы! Курится з них, як зо смолівок. Опустся ту на кума . . . (Зіват). А . . . а . . . а . . . а! Певно не дочекам уж никого, треба буде самой пресидіти до рана . . . (Задримує в креслі).


СЦЕНА 27.
Гриц, Олена, Пазя и Филип.

Пазя (входячы): Ход до середины, ту ніт никого.

Олена (зрыватся): А! То вы, кумо? А з вами кто? Филип? Под Филипцю ближе, под!

Филип (входит, крестится, клякат коло Грица и нибы молится — Пазя и Олена шепчут).

Олена: Добри, кумо, же сте пришли, я думала, же уж самой треба буде предримати до рана.

Пазя: А где Павел так напился?

Олена: Ани бы сте не повіли! Цілу кварту палюнкы сами выпили, што я принесла!

Филип (встал по молитві): Шкода, же так скоро умерли, жебы пожыли ищы пару неділ, то може бы сте достали тоту другу инсюренс.

Олена: Я все таке счестя мам. Прошу, Филипцю, сідай. . .

Филип: Дякую красно. А коли буде похорон?

Олена: Ищы не знам, бо погребник нема трумны, мусит давати робити.

Пазя: Ищым таке не чула, жебы погребник не мал трумны! Та што то за погребник?

Олена: А як думаш Филипе за мою инсюренс, тоты два тысячы? Коли я центы достану? Бо мі барз треба.

Филип: Ноле покажте “полней.” Треба подати апликацию до компаніи.

Олена (входит и приносить старый, заваляный документ): На, посмот, бо я не розумію . . .

Филип (смотрит): То не “полней,” а контракт вашого дому! (Гриц выставил голову, позерат).

Олена: А я думала, же то тота “полиция” и я спала на ней.

Пазя: А я, кумо, каждый папір знам, где положеный и чого ся тычыт...

Олена: Оно и я знам, кумо, але не знам, котрый с котрым ся здає . . .

Филип: А ноле поглядайте того паперя, котрого нам треба . . . (Гриц обертатся на плечы).

Олена (приносит ищы якисы папери): То ту, тота буде, кус подерта, бо небощык носил в кышени . . .

Пазя: Якы вы, кумо, неосторожны! Такы важны папери не пильнуєте, а то без паперя инсюренс нич не вартат, не достанете!

Филип: То ищы не тото, то лем рецепка от тексу . . .

Олена: Ты може, Филипе, добри не видиш! Я знам, же то она!

Пазя: Вы може, кумо, не мате той полней! Та што вы будете робити?

Олена: Ей, та якбы не мала? Я знам, же мам, лем не знам где! А може Гриц взял зо собом, на другий світ? (задумуєся) . . . Ага! уж знам! (Двигат карпету и бере папери из под карпеты). Як не буде тота, то уж не знам, где буде! На, Филип, посмот!

Филип: О, тепер сте трафили! Тота сама! Хочете выписати просьбу?

Олена: Ой, хочу, и то якнайскорше! А ци завтра уж грошы придут?

Филип: О, почкате долше на грошы, але собі можете пожычыти дагде! (пыше).

Олена: Ой, Боже, та кто мі бідной вдові пожычыт. — Посідте ту кус обоє, а я полечу до Саранчыхы . . .

Пазя: Лем долго не сідте, бо мі ся спати хоче . . .

Олена: За минюту верну! (отходит).


СЦЕНА 28.
Гриц, Пазя и Филип.

Пазя: Я мам важну річ звідати тебе, Филипе! Ци ты бы не оженился с кумом Оленом?

Филип: Же то вам таке до головы, газдынь, приде?

Пазя: Ей, Филипе, не гвар так! Ты ліпшой жены не найдеш! Роздумай добри: Достанеш гавза, та ищы до того грошы. Я думам, же кума, кромі тых 2 тысяч ассекурации має грошы по стружляках! Она лем так боженкат, же бідна, жебы дахто не пришол пожычати. А дітей не ма, жебы ти заваджали. Жена ищы молода, а при тобі ищы ліпше омолодне. Я бы ти барз радила. Правда, кума кус опущена, але при тобі бы ся вытягла. Тй бы єй научыл, бо ты чловек ученый!

Филип: Дайте-ле газдынь спокий! Нашто мі стару бабу, коли я молодый и мам дост молодых дівчат!

Пазя: Ты, Филипе, не смот на дівчата, а на газдыню, жебы ти добри было . . .


СЦЕНА 29.
Тоты и Олена.

Олена (входит, несе фляшку): Видите, жем не долго была. (Бере пугарик, наливат): До тебе Филипе! Жебыс гнет жену нашол! (Наливат Филлипу).

Филип: Пийте здоровы за старого душу! До вас газдыньо! Жебы ся вам когуты несли! (Выпил, Гриц смотрит и грозит пястьом).

Пазя (бере от Филипа): До вас кумо и до тебе Филипе! Жебым вам была за свашку!

Олена: Я бы барз рада, жебы божичко так дали . . .

Филип (дає Олені папери): Мате достати подпис от погребника, от попа и от доктора и так аж достанете грошы...

Олена: Го-го-го! Кельо то баламуты! А я думала, же без ниякого троблю мі выплатят.

Пазя: Та я, кумо, иду до хыж, бо уж ся мі очы до купы сходят . . .

Олена: Ой идте, кумо, идте, бо сте змучены! А дякую, што сте мі помогли!

Пазя: О, нема зашто! А ты, Филипе, побуд ту до рана, не лишай жену саму, бо то не выходит! (Выходит).

Филип: О. є?


СЦЕНА 30.
Тоты без Пазі.

Филип: Вы ліпше идте спати, а я ту посижу и сам. Вы змучены, а назавтра вам треба силы.

Олена: Я спати? А тебе ту самого лишыти? Та я с тобом сиділа бы дві ночы, не єдну! (Притігат кресло ку Филипові. Сідят плечами до Грица). Я, тобі Филипе, так тішуся, як не знати кому! А я тебе, Филипцю, тішу? Любиш ты мене ход одробинку?

Филип: И нашто вам тото знати?

Олена: Бо я гыну за тобом!

Гриц (сідат, смотрит зло. До публикы): Видите, яка босорка!

Олена: Я бы не знам што ти дала, обходила тя, як даякого єгомосця, якбы ты зомном оженился. (Бере Филипа за шыю): Филипцю, посмот на мене ласкавым оком! Поцілуй мя! Но Филипцю, поцілуй!

Филип: Дайте ле мі спокий! Што з вами, Олен? Муж лежыт на дошці, а вам ся “киса” забагат! (Отпыхат Олену).

Гриц (сходит зо софы, окручатся до плахты и стає за нима).

Олена: Як ты мене не поцілуєш, то я тебе поцілую! (Хопила Филипа за шыю и цілує). Ой, який солодкий!

Филип: Тфу, бодай сте пропали зо своим “кисом,” зимный як люд! Мушуся воды напити за ним! (Встає, хоче ити, взріл Грица, трясеся зо страху, превертат кресло и втікат).


СЦЕНА 31.
Гриц и Одена.

Олена: Филипе, Филипцю! Та што с тобом? (до себе): А то дурный Филип! Видно, ищы вшытко му нове, што так пред крханьом втіче! Звычайно молоде, та дурне, не ма ниякой практикы. Почкай, привыкнеш помалы. (Обертатся, увиділа Грица) О! Матко боска, ратуй! Во имя отца и сына и святого духа. Амин! Не пропадат! Треба певно заклинати: Тфу! щезай маро, дияволе! О Боже: “Отче наш иже єси” . . . смотте, ани божого слова не боится! О святый Прокопе, ратуй! (Падат на землю).

Гриц (мече плахту и подносит Олену): Олен! Бог мене вернул на тот світ, назад до тебе! Не страхайся, бо то я, Гриц, твой муж!

Олена: (смотрит боком): Тфу! Счезай бідо! (Схопилася и утікат).


СЦЕНА 32.
Гриц сам.

Гриц (смієся): Але єм их настрашыл! Ци тыж ся ищы вернут? (Гасит свічкы, относит подсвічникы, уставят софу на своє місце, сідат в кресло, бере фляшку зо стола и пє): Як то моя стара собі тото вшытко шумні уплянувала, як даякий политик: Найперше я умру, она грошы достане, аж двоякий инсюренс, выдастся за молодого Филипа . . . Але якоси Филип не барз ласится на мою Олену! Та-ж я бы ти єй Филипцю и за жывота подарувал! Але треба дашто придумати с тамтого світа, бо што повю, же як там?

Олена (за сценом): Я не пиду, я ся бою!

Пазя: Бале кумо, може лем дашто ся вам звиділо!

Филип: Та я виділ на власны очы! Гриц ходит по смерти!

Павел: Але то може лем даякий злодій был, бо рознесли, же вы, кумо, мате грошы по стружляках . . .

Олена: Ой, куме! Вы собі жартуєте, а я ледво жыю!

Пазя: Принесте, кумо, свячену воду и кропте наоколо себе. Пред свяченом водом не устоит! Утече през шкаборку!

Гриц: Мате их ту! Думают, же я буду утікал зо свойой хыжы пред свяченом во дом!

Олена (за сценом): Мольтеся вшыткы!

Павел (за сценом): Не треба нич, ани свяченой воды, ани молитвы, бо я ся не бою! (дуркат до дверей).

Гриц: Прошу, коман!

Павел (за сценом): Видите, же не смерт, а ктоси жывый в хыжы . . .


СЦЕНА 33.
Гриц, Павел, Олена, Пазя и Филип.
(Павел входит с усміхом, Олена зо свяченом водом, кропит, Филип стоит коло дверей и трясутся всі, кромі Грица и Павла).

Гриц: Як ся мате, куме? Здаєся мі, жем барз давно вас не виділ! Та што нового чувати? Прошу сідайте!

Павел: Слава богу, добри вшытко. А вы што ту робите? Таж вы уйерли! Сам єм вас на смерт уберал и наплакался за вами, аж мі очы попухли!

Гриц: Так, я умер. Але бог и я смотріли зме з неба, што ся ту в мойой хыжы діє и открыл мі бог душу мойой Олены и аж єм заплакал зо жалю, же тота єй душа до пекла презначена. И жаль ся богу зробило мене, тай гварит, што он верне мою душу до тіла, жебым вернул на землю, до свойой хыжы, ратувати свою грішну жену и навернути єй на добру дорогу . . .

Павел: И вы вшытко виділи и вшытко дозналися. Може дашто и о мі и о мойой жені дозналися! Росповічте вшытко.

Пазя: Кумичку, не повідайте!

Гриц: Так, я вшытко виділ и вшытко знам! Моя жена Олена лем зато так до мене штуркала, жебы ся мя скорше позбыти, взяти ассекурацию и выдатися за Филипа. А кума Пазя єй были на помочы. Куме Павле, припровадте мі ту ближе мою Олену, вашу жену и Филлипа, най я им их гріхы представлю . . .

Павел: Подте ту ближе (идут боязливо). Олена (боязливо): То направду ты, мой Грицку? Гриц: Видиш сама, што то я! Олена: А коли зас мя лишыш? Гриц: Уж я тебе веце не лишу, аж ты умреш перше, а пак я! Олена: А ци можу доткнути тебе, Грицку? Гриц: Доткнути можеш и посмарувати можеш, але як мя штуркнеш, як ты привыкла, то буде зле с тобом, бо в порох ся росыпеш! Олена: Пребач мі, Грицку, вшытко, и тото, што зле робила до твойой смерти и в часі, як ты лежал мертвый . . . Гриц: Так, Олен, я ти пребачам, але памятай, же то остатний раз, бо ледво єм упросил там, жебы ти дарували. Другий раз уж просити не буду. Обіцюеш быти вірна и обходити мя, як свого мужа?

Олена: Обіцую!

Гриц (до Филипа): А ты, Филипе, не буд лакомый на грошы, бо твоє лакомство там записане! Ты паробок, глядай собі дівку, а не вдову . . . (до Пазі): Вы, кумо, не пхайте носа до чужого проса и най вас всяди полно не буде, бо таких в небі не хотят. Памятайте, што як ищы будете мішатися в мои діла, то я повім вшыткы вашы гріхы, котры я там виділ записаны.

Павел: А для мене мате дашто?

Гриц: Вы, Павле, сте добрый и мудрый кум. Моя на вас была зла, же сте ей фляшку выпорожнили. Знай, Олен, што кум мало што с того выпил, бо ту был другий чловек, што с того веце выпил.

Олена: Пребачте куме, я не знала . . .

Гриц: А и с тыма грошами, што сте ся за них обі били, то кума Пазя не винна, она ани не виділа тых грошей. Олена, як шла до бедруму, то такий вітер зробила, што грошы упали под софу.

Пазя: Як то добри вшытко видно с тамтого світа! А на мене там не барз гніваются?

Гриц: На вас ищы не так, але на мою Олену барз ся там гнівают! Повідали, што як там приде, то мусит в том румі, где задыхливы лежат, фльор шурувати и сплювачкы чыстити, як ся не поправит. Памятай, Олен!


КОНЕЦ.
DeadEnd

[BACK]