Стефан Мих. Кичура
Наша Миссия до Старого Краю — Стефан Кичура

Сего, 1969 года, сполнится 40 роков от часу основания нашой народно-культурно-просвітительной организации Лемко-Союза. В том юбилейном року наша организация должна бы усилити всю свою культурну діятельность, бо тот 40-й рок существования Лемко-Союза має велике значение, як народно, так и политично, для нашого народа в старом краю и в Америкі. В пару послідных роках Лемко-Союз зділал замічательный прогресс, бо он старался с всіми силами дати цілому світу знати, знати всім заинтересованным правительствам, где жиют нашы люде, што наша организация и єй орган газета “Карпатска Русь” лем на то и для той ціли были основаны, организованы и утримуваны нашым народом тут в Америкі, штобы помагати свому народу, як тут в Америкі, так и там в Старом Краю, соєдиняти нашы мысли, соєдиняти нас всіх народно в єдну силу для показания и доказания цілому світу той єдинственной правды, што мы лемкы, мы карпатороссы, жили, жиєме и будеме жити дальше, як народне русске меньшиство в Польші, в Чехословакии и в Совітском Союзі. Но само важне єст тото, што без Лемковины не може быти долго на світі и всіх лемков, бо их вынародовлят. Єдных вынародовлят силом, а другых вынародовлят процессом перешколения цілого народа на такых людей, якых кому єст потребно.

За своє существование лемкы вели завсегда завзяту борьбу. Они и сегодня не спят, а тихо, завзято думают на всі стороны, як нам всім поступати дальше. В Лемко-Союзі в Америкі може нам много помочи оживити и держати нас при житью тота ситуация там в старом краю на Пряшевщині або на Лемковині. Єсли там піде ку лучшому, то наша организация буде рости и проквітати лучше, як то было до сего часу. Тоты нашы люде, якы іздят на вакации в родны стороны, іздят в Советский Союз, в Польшу, в Чехословакию, должны повсюду навязувати связь з нашым народом. Треба каждому из нас в том 1969 року взяти собі близко к сердцу ситуацию нашого народа. Мы можеме дуже собі сами помочи або можеме дуже собі пошкодити. Єсли между нашым народом будеме ширити любовь и братство, прогресс и науку, то дійствительно мы то всьо и получиме. Єсли будеме ширити ненависть и злобу брат к брату, будеме старатися продолжати ріжны сваркы на маленькых річах, то мы так и пошкодиме собі на цілой линии и не будеме могли собі помочи в ничем, так што не будеме мали и с чым похвалитися не лем пред своими людьми, але и пред світом. Світ теперь єст такий, што лем с организованныма людьми рахуєся, буде говорил и с єдиницами, але меньше, як с организованныма группами.


ИСТОРИЧНА ВСТРІЧА 3 ВАНЬОМ ГУНЯНКА ВО ЛЬВОВІ
HuniankaKitchura

На фотознимкі во Львові 29 июня 1968 р. видиме Ваня Гунянку (Дмитрия Вислоикого) с редактором Ст. М. Кичура. Ваньо Гунянка, то бывший редактор газеты “Лемко”, “Карпатской Руси”, карпаторусскых календарей Ваня Гуншкы, журналист, писатель и головный основатель организации Лемко-Союза. Ваньови Гунянка 4-го ноября 1968 року сполнилося 80 літ от рождения. Коли группа лемков пришла встрітити його, то он уж был приготовленый до спанья, але лемкы з Америкы попросили го не перебератися, бо так лучше выглядал.



ВОЗЛОЖЕНИЕ ЦВІТОВ НА ТАЛЕРГОФСКОМ
ПАМЯТНИКУ ВО ЛЬВОВІ
Talerhoff

На Талергофском памятнику во Львові, 4-го июля 1968 года, где собралася громада львовянов, включаючи лемковскых туристов, Катерина Дычкевич, галицко-русска поєтница, туристска группы, деклямує в честь талергофцов. По другой стороні стоит редактор газеты “Карпатска Русь”, Стефан Мих. Кичура, який возложил вінец цвітов з надписом от группы Лемко-Союза на памятник нашых карпаторусскых мучеников.


Наша организация под ряд 5-х роков высылала в Старый Край свои туристичны группы. Они складалися ріжнорако: раз меньшы, другий раз большы. Послідня группа лемков была найбольша, бо она складалася из 53-х туристов, а то были майже всі лемкы, з малым вынятком украинцов и поляков, але то сут тоже нашы братья. В Совітском Союзі всі на Украині, а даже в Москві знают, што такы лемкы з Америкы там приізжают каждого року, а к тым лемкам приходит масса лемков, котры были переселены из Лемковины в 1945 року. Тоты встрічы нашых американскых лемков приносят свою корысть, бо нашы люде, часто послі 50-рочной розлукы, можут видітися и можут єдны другым помочы ріжными способами. Раз люде, раз братья и сестры видятся, тогды они уж починают жити иншым житьом и тоты тут в Америкі, и тоты там в краю. Настає между ними постоянна переписка, настає тіснійша связь и зближение чувств єдны к другым. Переписка листовно, а потом лична встріча родят нове житье, нове счастье, нову гармонию, а часто родят романсы, любовь, женячку и счастливе житья!


Tourists

Пята туристична группа Лемко-Союза, яка вылетіла из Кеннеди аеропорта 18-го июня в Москву. Группа бавила в Совітском Союзі 16 дней, а в Полыні 17 дней. Всіх членов группы было 53 особы. Группом руководили Стефан Мих. Кичура и Юлия Адамяк, а в Совітском Союзі группом руководила Людмила Сальмина и Олена Шевелюк и многы другы. В Польші: Мария Табор и Янина Новак. Группа вернулася счастливо в Соєдиненны Штаты.

Организование такых туристичных групп не приходит легко, бо єсли всьо піде в порядку, то люде барз задоволены, всі хвалят тых, кто их провадит, але як дашто піде троха не так, як має быти, тогды члены группы начинают “бунтоватися”. Правда, такых што “бунтоуются”, або такых, што любят огваряти дакого, єст все меньше и меньше. Тых людей, што роспускают неправду и тых, котры слухают неправды, все єст меньше и меньше.

О нашом визиті в Старом Краю мы не будеме писати барз подробно, бо то бы взяло пару книжок, а не пару листов, штобы мож было то описати докладнійше, який великий прогресс зашол в Старом Краю, але в Новом Світі. Нашы передовы члены нашых лемковскых групп, якы посіщают Совітский Союз, Польшу и Чехословакию, пишут нам свои воспоминания. Не дивує нас, єсли напише нам такий человік, який знає добре писати, єст даякым лидером, або хотя интеллигентом, бо тото йому уж лекше приходит. Дивно нам, як получаме цілы купы аркушов паперу записаного, што трудно розобратися в том, што написано, але можеме видіти по том письмі, што то не писала выроблена рука, але писало добре наше лемковске сердце. Тішат нас такы письма и взагалі нас тішат всі письма, мы их читаме, любиме их и набераме новых сил нового житья, для доброй и полезной роботы, для борьбы с неправдом и несправедливостьом, для мира и счастья для всіх людей.


SignPost

Таблиця над цмынтарьом в лісу Важице, где єст поховано больше 5 тысяч жертв гитлеризму-фашизму. В Яслі німецка и наци-украинска полиция мала специальный дом-мордерню, где приводили молодых и старых и ту их катували. Потом вывозили их в тот ліс, где теперь єст построений єден братский цмынтар и ту их закопували. Єсли кто был живый, то пускали на него псов. Говорят, што в том лісі были роздерты живцьом нашы дві молоды учителькы — Вислоцка и Русиняк.


Skulls

На горі Соханя над селом Поляны, лем прошлого року нашы лемкы, а между ними Михаил Доньский (найвысший в шапкі) нашли тоты костяны головы смертельников-вояков або партизанов и позносили их на єдну купку. То были русскы бойцы, бо по желізных галметах их роспознают. Тут на том місци буде построєний памятник для воєнных жертв.


FiveLeaders

Нашы народны руководители на Лемковині: (С ліва на право): Ярослав Трохановский, Полянский, М. Доньский, Павел Стефановский и Михаил Дзвінка. (Фото зняте в селі Зындранова, 1968 г.)

Нашы лемкы, котры идут з нами в группах на визиту нашой Родины в Старом Краю, роблят або мают подвойну, потройну або ищы больше надгород за то, што они отважилися поіхати разом. Найперше они іхают разом, а разом все єст боспечнійше, смільше от всякых напастностей, або хвороты, або другых несчастей. Друге, они надают для себе уважения перед другыми народами, а наш народ в краю смотріт на то, як на интеллигентных организованных людей. Третье, тым, што идеме группами, мы надаєме силу свойой организации, бо сегодня уж всі в Совітском Союзі знают, што такий союз существує в Америкі. Четверте, коли мы приходиме в родны стороны, то мы там тоже находиме и между нашыма людьми ріжны характеры, непорозуміния єдных к другым, непонимания єдных другых, а часто сут ріжны скаргы єдны на другых. Нашы туристы из Америкы и Канады, то люде, якы перешли в Америкі ріжны техничны або економичны школы в свойом каждоденном житью, то они скоро ориентуются на всіх такых справах и єсли придеся рішати даякий вопрос, они його рішают так, штобы всі стороны были задоволены. На прикладах и примірах они говорят с нашыма братьями, на прикладах и примірах они поровнуют житье, их з нашым в Америкі, и тогды, коли такий человік, який або занадто хвалит, або занадто ганит єдну або другу сторону, он наберат от свого брата из Америкы веце сознания и начинат глубше думати сам над свойом судьбом и судьбом свого народа. Он перестає нарікати, а береся веце до думанья, до розсуждения и наукы.


Michael Donsky, Lev Hall, Stefan Kichura

Во Вроцлаві на прощальном вечері: (С ліва до права): Михаил Доньский, Лев Галь, Василь Шост и Стефан М. Кичура.


Kohutov

Михаил Михайлович Когутов, директор Интурист готелю во Львові, народный писатель и любитель свого лемковского народа.
(Фото Юлии Адамяк, июнь 1968 во Львові).

Групповы поіздкы в Старый Край мают и политичне значение. Бо єсли мы сказали уж высше, што світ рахуєся с каждым человіком, рахуєся больше с культурным человіком, то тым самым світ рахуєся с организоваными, а к тому ищы культурными людьми. С такыми людьми повсюду рахуются. Правда, што наш американский світ дакус ріжнится от их світа в свойой системі, но в культурі много не ріжнится. Єсли мы возмеме образованну людину, яка жиє в Совітском Союзі и возмеме образуванну людину, яка жиє в Америкі, то увидиме, што оба тоты люде сут барз подобны сами до себе, хотя системы их ріжны. Над тым вопросом ани, не треба много думати, он сам собом видный. Но нам лемкам, коли мы придеме до Москвы и чуєме, што тут повсюду звучит лем русский язык, який красивый, чистый, мирный и милозвучный, то аж сердце мліє от радости. А як зайдеме в Києв, то києвляне говорят языком, який ище близший к нашому языку. Як то мило єст сердцу, яка то велика подяка належится нашым предкам, котры сохранили тот язык. Тамтейшы люде, то нашы родны братья! Они нас принимают, бо они тоже добре знают, што мы лемкы, то их родакы, а то ищы американскы родакы. Любуются они и нашом бесідом. Нам они говорят, што то єст дуже замічательно, што мы так довго жиєме в Америкі, а бесіду свою не калічиме, говориме чисто по свому. То єст правда, бо Америка научила нас говорити и по английскы, але она не заборонила нам и наш родный язык розвивати. Тут мы в Америкі можеме открыта собі школу и учити свои діти такому языку, який мы любиме и який мы хочеме мати. Зато Америка єст сильна держава, бо признає тоту свободу каждому народному меньшинству на його язык. Но так, як нашы братья в краю дивуются на нас, же зме по свому не забыли, то так и мы дивуємеся, што и они по свому не забыли. Тото, же говорят гдеякы по украинскы, то тото не єст здрадом, бо украинский язык, наш язык! Было бы горше, як бы до нас говорили по німецкы або по мадьярскы, а єсли заговорят до нас по русскы або по украинскы, нам сердце радуєся, што німецкы врагы, котры выбралися знищити тот прекрасный народ, не постигли того зробити, бо народ мал свою свободу на свой родный язык, на котром не лем говорил, але тот язык был орудием в руках для знищения врагов.


Stefan Kichura

5-го июля 1968 года: Ред. Стефан М. Кичура бесідує с представителями Лемковины, якы вышли встрітити 5-ту лемковску туристичну группу до Иеремышля. Зо заду стоит туристка Анастазия Глюз из Юнкерс, Н. Й.


Gettogether

Группа американских лемков-туристов с краянами на выставі у Павля Стефановского в Білянкі на Лемковині. З ліва до права: Анна Дзюбак, (туристка), Михаил Доньский, учителька Зореслава Стефановска, ред. Ст. Мих. Кичура, Юлия Адамяк, Иван Потоцкий (туристы). С переду: Ярослав Трохановский и Лидия Стефановска, дочка Зореславы и Павла Стефановскых.
(Фото П. Стефановского).

Во Львові мы встрічалися каждого дня з нашыма передовыма людьыи, кромі нашых родных и єдносельчанов. Передовы лемкы там на Украині дуже интересуются нашом организациом Лемко-Союза и нашом газетом “Карпатска Русь”, як тоже и другом литературом, яку издає Лемко-Союз. Сего року мы мали нагоду встрітитися з нашым бывшым редактором, учительом и основательом Лемко-Союза — с Ваньом Гунянка. То была направду приємна встріча послі больше, як 20 роков розлукы. Мы думаме, што и на слідуючий рок, єсли всьо буде на свойом місци, мы снова постарамеся його отвидіти. Сего року 4-го ноября Ваньови Гунянка исполнится 80 роков от рождения. А день перед тым в Юнкерс будут празднувати 30-ту рочницу существования Карпаторусского Американского Центра. Напевно в тог день тут будут споминати имя Ваня Гунянкы, бо йому належится признательность и подяка за його безкорыстный труд при побудові той нашой прекрасной народной будовы, в котрой по сей день отбываме свои всі и чужы предприятия, и тут же поміщатся редакция и типография Лемко-Союза.


Peter Hardy

Петро Гардый стоит коло памятника Александру Павловичу во Свиднику, коли ище не был отремонтованый. За старанием Гардого и Шлепецкых, памятник теперь в цілости отбудованый.

Во Львові уж 5-ый раз нашу группу Лемко-Союза принимал Михаил Михайлович Когутов. По нашой газеті нашы читатели його познают, а туристы його лично встрічают. Михаил Когутов ищы молодый человік, с дуже приємном персональностью и милым отношением не лем к нам лемкам, але и к всему русскому и украинскому народу. Он тішится великом любовью и популярностью между всіми нашыми передовыми лемками во Львові и в цілом Совітском Союзі.


Grave

На горі Дзюрдзя Могила, где поховано двадцет партизанов, якы были росстріляны німцами. Между ними сут два братья Михаила оньского — Тимофей и Иван. Стоят з ліва до права: Иван Гоч (Торонто, Онт., Канада), його брат Теодор Гоч зо села Зындранова, Стефан М. Кичура из Америкы и Андрей Шлепецкий, из Чехословакии.

Во Львові мы поклали много вінцов в отзначены місцевости, а между иншым был возложеный вінец цвітв на памятник Талергофа. Што таке был Талергоф, то мы не будеме входити глубже в тото діло, бо починаючи от 74-й страницы нашого календаря найдете прекрасны описания и воспоминания п. н. “Талергоф”. Тоты воспоминания написала, сегодня уже покойна, Мгр. Е. Д. Яновицкая (Лаврышь), а по другом мужу Гальчак.

На другом місци сегорочного календаря поміщаме поему Ивана Теодоровича Лемкина, п. назв. “Туга за Лемковином родным крайом”. Треба бы каждому лемку, где он жиє сегодня постаратися тоту поєму прочитати. Иван Теодорович Лемкин, то наш улюбленный старичок-историк-писатель, який тепеьр жиє в Польші на выгнанию. Мы, были його видіти. Здоровье його уж барз попсуте, но он тішился з нами, што мы пришли його видіти. Думаме, што и на другий рок, єсли всьо буде в свойом місди, будеме його видати.

В Польщі мы мали интересных и улюбленных встріч з нашыма людьми, о котрых мы писали в нашой газеті, але треба бы было упомянути о такой єдной встрічі, о якой мы ищы не писали, а то встріча с инженером Андрейом Гумецкым. По нашой газеті и по календарях нашы люде його знают. Мы встрітилися в Жешові в домі Мих. Доньского. Андрей Гумецкий родом из Устья Русского, його брат, Семан Гумецкий, жиє тут в Америкі в місті Джерзи Сити, Н. Дж. Мы были дуже горды, што мы мали возможность поговорити с Андрейом Гумецкым и думаме, што знова встрітимеся там на нашой родной землі Лемковині.


* * *

НАША МАМА

Слово “мама” або “мати“ єст каждому дороге, миле и найвысше люблене. Ничого с того, што мама дає дітині, за грошы не купиш нигде и в ниякий час. Мати родила нас, она пеленкувала нас, она учила нас, она любила нас. Перше слово, яке дітина скаже, то єст “мама”. Перший крок, який дітина зробит, надбольше тішит то маму, бо лем мама о тчуват тоту радост и втіху за свою дітину...

В той статьи хотіл бы я написати пару слов за нашу маму. Тота история, яку я напишу, буде подобна до всіх другых историй другых нашых русскых, лемковскых матерей. Мы в нашой газеті пишеме потроха о всьом, но маму свою мало коли споминаме, бо то нам здаєся, што то не належит в газету, або в книгу. На ділі оно так не должно быти. Мы должны бы посвятити много місця в нашых изданиях для описания истории нашых матерей, нашых отцов и цілой нашой родины. Мы просиме нашых читателей, у котрых ище єст мати, отец, родны в старом краю, штобы они писали им, отвиділи их, єсли лем им єст возможно, бо час летит скоро, а нашы мамы старіются, отходят от нас на вікы и николи назад к нам не повернутся; николи больше не увидите живу свою маму, котра так много труда, сил, любви, а даже часть свого сердца отдала Вам, штобы Вы выросли здоровыми, штобы з вас сталися культурны люде, котры бы помагали не лем сами собі, але штобы помагали каждому нуждающемуся в помощи и любили всіх окружающых их в житью, любили свою родину, свой народ и свою родну землю...


Stefan Kichura, Maria Kichura, Olga Kichura

Во Львові 30-го июня 1968 года Стефан Михайлович Кичура и його сестра Ольга (Мєйска) встрічают свою слабеньку маму котру их молодший брат Антонь привюз зо Старого Самбора во Львов.
(Подробно написано в статьи).

Штобы нашы читатели пригадали собі, чым была для них мати, я коротко подам историю свойой мамы и встрічу зо свойом мамом уж по два рокы.

В 1912 року 15-го июля родила нас двоє наша мама. Я был старший от свойой сестричкы Ольгы лем 15 минут. Отец и мати были счастливы, любилися обоє, як голубы и они любили свои діточкы. Мы были крещены в православной церкви в Детройт, Мич. Но мама наша страдала на здоровью в той краині, то в 1914 року, зараз перед первом світовом войном, в самы зерняны роботы, мама наша вынесла нас на руках до нашого родного краю на Лемковину до Верхомлі Малой (Верхімкы), а третью дітину, потом вродившогося хлопчика уж в родном ей селі, мама вынесла за поясом. Хоц як мы любили свою маму, но нас обоих зо сестром якаси сила тягла назад в нашу Америку, а з мамом остался молодший брат Антонь, котрый за прошлых 40 літ не спускал очей зо свойой мамы и по сей день он сердечно опікуєся свойом мамом.

Отец наш остался в Америкі, же заробит ищы веце гроша и вернеся в своє родне село. Война всьо то розбила, а послі войны ситуация настала така, што отец, по ріжным причинам, не вертался в родне село, а мама не верталася в Америку, хотя они хранили обоє чистоту и теплоту свойой супружеской жизни. Наш отец помер в Детройті, 5 роков тому назад, проживши в Америкі больше 50-ти літ. Помер на 80-ом року свойой замічательной, тихой и примірной жизни.


* *
*
* *
*
* *
*

Встріча з мамом была так радостна, што мама за каждым разом приходила от той радости в лучше здоровье и в лучшу житьову физичну силу. Прошлого року мама мене благословила на очах всіх людей. Теперь уж 82-рочна старушка не тремтіла, она стояла, як бы вкопана в землю, з єй очей капали, як бы золоты осколкы ясного леду, слезы на мою голову. Мама шептала якысы благословенны слова и дякувала Богу, што дожила того часу, што нас увиділа.

Сего року во Львові к мні прилетіл брат Антонь и дуже перестрашеный, а в очах полно слез, он сказал:

“Я привюз маму зо Самбора и она єст тут в Антоня Мєйского, але дуже слаба, она не говорит ничого, очы єй заперты, то чым скорше понагляйся, бо може уж не застанеш єй живу”.

Я праві што купувал якысы лашкы для другой родины, то єм сказал, што буду зараз там, а мама най такого “трика” на мі не грат, бо я барз з далека пришол, зо мном пришла моя сестра, и швагер Мєйский, то най почекат зо своим гмераньом. Ище я не закончил тоту бесіду, а сын мого брата летит и кричит на мене, штобы скоро летіти к мамі, а за ним прилетіл и швагер Мєйский, и всі трьох в єден голос заявляли, што маму, єсли не поспішу, не буду єй виділ больше живом...

Розумієся, я перервал своє діло в шторі, а поспішил к мамі. Коли я пришол к дому Антоня Мєйского, то мама моя лежала на лавкі в огороді. Єй постелили перину и дали заголовкы, а кругом ней собралася больша группа людей. Всі смотріли на маму, бо выглядало так, што она буде прощатися с тым світом; не проговорила ни слова. Коли я подошол к мамі, сіл коло єй головы и положил руку на єй чело, оно было зимне и мні самому стало страшна. Я почувствовал в грудях великий жаль и боль головы. Собрал я всі силы в єдну цілость, бо не хотіл я показатися перед группом людей, што я слабый на такы річы, а тут я являюся редактором нашой газеты, незмірно я люблю свой бідный и поневоленый народ, тож якоси не выглядало прослезитися. Обернувшися в другу сторону, я хотіл воздержатися, але слезы поплыли свободно. Люде, ціла родина, краяне, зачали росходитися, кажде в свою сторону, почулся плач, бо мама лежала на “смертельной” постели... Но по хвили я набрал отвагы и сказал мамі просто з горы:

— Слухайте, мамо! Я ту не пришол на похороны с такой далекой дорогы! Я тоже перемученый, а Вы мя так потішили, што ани говорити до мене не хочете, а я вам тамтого року говорил, што приду Вас видіти и того року, то обуджайтеся, говорте до своих дітей, бо мы тут з Вами всі троє, тут сут и Вашы внукы, ціла родина и полно краянов...

Мама не видит уж на єдно око нич, то она открыла найперше тото сліпе око, а друге здорове ище все было закрыте. На лівой рукі я зауважил рух пальцов, а теперь мама открыла и друге око. Она увиділа купу народа и своих дітей кругом ней. С обох очей мамі полялися горячы слезы. Я зогнулся к мамі, двигнул єй голову на свою руку, и теперь она проговорила:

— Та то ты, сыну?! А я думала, што не придеш, же лем єс мя так потішал тамтого року, а ты пришол!... Яка я счастлива, што єс пришол...

Аж теперь мама наша зауважила, што в ногах єй сиділа єй дочка, котру она не виділа 40 роков. Мама моментально двиглася и присіла на перині. Мама наша начала говорити, она уж не плакала больше. Она хотіла нам барз дуже повісти в своих тихых и милых словах. Скоро она єдным оком смотріла, то раз на мене, другий раз на свою дочку, а мою сестру.

— Дайте мі воды! — сказала она.

— А дашто теплійше бы сте не выпили, бо мы аж з Америкы принєсли, — сказал ктоси из группы.

— Та дайте, як мате! Выпью, выпью ту зо своима дітьми, хоц помру, але выпю. Барз єм счастлива, діти мои, же вас вижу на тото своє єдно око...

Ціла группа краянов, родаков повеселіли так, што атмосфера сталася совсім друга. В кухні жены и дівчата варили вечерю. Застеляли столы, як на святу вечерю. А мама наша уж стала на ногы. Не казала ся тримати, же она має дост силы перейти в хату. Столы наполнялися, што раз то больше и больше. Я посмотріл по стінах, по образах и по цілой хаті. Хата невелика, але чиста и тепла. А теперь тут така важна встріча с краянами и мойом мамом говорила мні просто до сердца. Я тоже, як моя мама, был счастливый, што в древньом Львові я подругий раз встрітил маму. Мама теперь уж сідила меже нами двоима. Кухаркы доносили до стола ідствие. Дівчата просили маму, што хотят істи, што бы могли выпити, а мама им отповіла: “Та дайте, што мате готове, я буду істи штонебудь. Я уж теперь чуюся ліпше. Што мі дате, то зъім...”


Maria Kichura

На фото: Мария Кичура, мама Стефана М. Кичуры зо свойом дочком Ольгом (Мейском) из Детройт, Мич.
(30-го июня 1968 года во Львові).

И направду наша мама выглядала, як бы воскресла. Єй лиця усміхалися, она быстро смотріла кругом себе, но найвеце смотріла на своих дітей, на ближнятка, котры пришли з Америкы єй отвидіти. Я зауважил велику материнску радость в єй душі. Я мал назначено на 8-му годину встрічу з львовскыми нашыми передовыми людьми, але в тот вечер я отложил то на бок. И политика и организацийны клопоты и радости того вечера отлетіли от мене. Я понял, што єсли бы не тота маленька страшука, я бы не тішился тым чудесным світом. Я бы не мог видіти Совітский Союз, не знал бы я што то таке житья, што то таке радость житья, што то таке смуток, веселость и што то таке солнце, котре світит нам всім... Хотя при вечері співали, весело бесідували, а мои мысли летіли кругом земли, як совітскы спутникы. Но мои змучены мысли прорвал мой брат, котрый выголосил бесіду, прекрасну бесіду. Подякувал нам, же зме пришли з Америкы, што зме ся всі зышли так разом. Он тоже сказал, што было бы ищы ліпше, як бы мы так зышлися в родном селі Верхомлі Малой. Под час бесіды часто отерал лице. Мама наша смотріла на него, а так зас на мене, а так зас на свою дочку. Она теперь не плакала, а перед ню уж другу мисочку борщу положили нашы дівчата. Гості звернули на то увагу и было им приємно посмотріти на таке радосте дійствие.





Theodore Gulik

Теодор Гулик на пляцу свойой хижы, село Терстяна, пов. Кросно.



[BACK]