Край Отцов Нашых — Стефан Туринский
ЛЕМКОВСКИЙ ПЕРЕКАЗ (ЛЕГЕНДА)

В долгы зимовы вечеры, коли я был ище малым хлопцом, нераз слухал ріжны байкы, казны, легеды, оповідания, загадкы и проповідкы. Их оповідали старенькы дідове, бабусі або способны, роджены до того оповідаче. Теперь я уж сам старый, а не мам кому росповісти то, што я запамятал. А жаль мі стало, што заберу всі оповідания зо собом до гробу, то постановил єм єдну записати на вікы нашым внукам и правнукам. Опишу так як знам и як мя стати.

* * *

Діялося то барз давно, ище в том часі, коли то Христос з апостолами ходил по земли и воскресшали помершых, оздоровляли хворых, потішали и розвеселяли засмученых, а тым што терпіли Христос обіцял надгороду в царстві небесном а невольникам общял, што дасть им силу побороти своих панов и тогды они будут мати свободу и счастливе житья на земли. Сам Христос з Апостолами ходили по селах и містах и били тых богачов, котры убивали и продавали народ на торговици як худобу. Та трудно то всьо оповісти и перечислити, як мучили даколи бідного человіка. Зато всьо Христос не ждучи аж на страшный суд, ище за свого житья засудил богачов на вічны мукы и обіцял их покарати тым, што горбатый верблюд лекше перелізе через ушко иглы, чым богатый достанеся до царства небесного.

Христос и апостолы ненавиділи фарисейов, то єст такых людей, што удают, же боронят бідных людей, удают, што они их приятели, а направду сут тых людей ворогами, бо доносят на них до паньской власти, щто бідны думают зробити зо своими гнобителями.

Так то было тогды ище барз давно, як не было на світі ани Руси, ани Польшы, ани Чехословакии, але панове польскы, німецкы и мадярскы уж были, и то были барз богаты, мали великы стада худобы и овец. Лемкы уж тогды были пастухами и по горах Карпатах пасли свою и паньску худобу и овцы. Старый лемко што ходил в зимі и в літі в долгой чугани и носил мериндю в єдном рукаві кромплі и овечий сыр, а в друг ом рукаві капцюх з дуганом, файку, кремінь (кресало) и спорошеный кусник дерева нераз собі співал по горах стародавну співанку, котру он запамятал по дідах и прадідах:


А я бача уж барз старый,
Незнам ци дочекам яри,
Уж мі може не закукат
Кукулочка на кошарі...

Иншы співанкы співал за молодых роков, але на старость, лем таку єдну найчастіше повтарял, овцы спокойно щипали траву, а зозуля зо за потока на буку выразно озывалася му куку-куку, же она му закукат ище на далекы и далекы яри.

Кромі чугы носил он білы сукняны холошні, красно оздоблены голошниці, но нижню часть холошень окручал наволоком от керпци в котры был обутий. Опасувался широкым ременьом. В руках ни то для подперания, ни то для обороны носил здорову карадулю, бучака, выкарбуваного ножом дивными украсами. И не дивно. Он был найстаршым пастухом и всі го слухали. Раз приказал абы в єдну неділю з рана всі пастухы собралися на поляні под Кичером, коло грубого дудлавого бука. Воля його была выполнена, пастухы хотіли знати, што он от них хоче и лем шепотом меже собом бесідували. Єдны предвіщували, што одыйде от них, другы, што глядат собі біды и так дальше без конца.

В назначену неділю першый на поляні явился сам он, старый лемко Ваньо и сіл собі на великом мягком мохом поросненом каменю, што лежал на самой середині поляны. Закурил он файку и впал в глубоку задуму покля посходилися пастухы. Як уж виділ, же зышлися вшыткы, стал на камени и палицом дал знак абы зышлися близко доокола него. Як бы пророк, обозрілся по вершках окружающих Карпатскых гор, во всі стороны и начал бесіду:

— Сынове мои, — так их сынами называл, — ци знате, што мы лемкы покровнены нашыми праотцами с тыма пастухами, котры першы прибігли до стаєнкы Выфлеємской, коли родился Христос, тот самый Христос о котрого так дуже бесід чуєте, якы он творит чудеса и подтримує на духу всіх покривдженых, угнетеных и поневоленых в цілой Римо-Византийской державі, на граници котрой мы жиєме. Мусиме идти до того спасителя и довідатися о судьбі нашой лемковской, як долго маме ище быти пастухами и кочовати з місця на місце, и звідатися його, где то для лемков Господь хоц фалаток світа в тот час, коли он приділял для всіх народов світа білым, жолтым, червеным и чорным, бо напевно же и о лемках не забыл.

По тых словах пастухы глубоко взбыхнули, а єден найсмільший из них подышол блисше каменя, на котром стоял старый лемко Ваньо и начал бесідувати:

— Братья мои, — так он называл всіх пастухов, я реку думам, што никто з нас ліпше не потрафит доступити до Христа и до його апостолов пруч нашого учтивого няня Ваня, — бо няньом го звали вшыткы пастухы. — Он не лем же свойом повагом заслужил собі быти от нас высланым, но и мапу на котрой Христос покаже му призначену лемковску землю найлекше пойме, бо лем в той земли лемкы можут свободно и счастливо жити.

— Правда, правда! — рознюсся голос по поляні и отбивался ехом от ліса до ліса, от горы до горы. Най няньо Ваньо, буде нашым верховодом. Лем он може быти нашым заступником так перед властями земными, як и небесными. Най он иде до Христа, просиме го о то.

Старый лемко Ваньо задумался, бо слова довірия взрушыли го до глубины чувств, його румене лице ище веце порумяніло, по котром покотилися як горошкы слезы с очей. Он поднюс палицу и пастухы утихли и тоты голосы, котры ехом отбивалися от ліса до ліса и от горы до горы, и як настала тишина, як в гробі, тогды он одозвался дрожачим голосом:

— Сынове! В мене неє ани такой отвагы, ани я немам такой чудотворной палиці, як у Мойсея была, а и вік мой приклонный не даст мі той силы абы виполнити ваш приказ и вашу волю. Но миссию положену вами на мене принимам с тым условием, як доберете мі до помочы с помеже себе ище двох молодых лемков, а то Миколая Модного, — бо тогды ище назвиск не было, лем призвиска, а Миколай был моцный, бо нераз, як треба наймоцнійшого вола брал за рогы и валил на землю, коня як вхопит єдном руком за ноздри, а другом за гриву переверне го на землю ище по нім поколінкує. Або и звір дикий, як го нападе, то його на засилку с бича завяже и заріже, тогды пастухы мали уж дост мяса істи. Такого моцного пастуха хотіл старый няньо Ваньо до дорогы, штобы могли оборонитися от дикых звіров и подлых людей, бо дорога перед нима стояла и не коротка и не легка.

На другого посланца старый няньо Ваньо показал палицьом. Был то Асафат Мудрый. Мудрым го прозывали, бо знал зачарувати, заворожити и з незнаныма духами бесідувати. Захворіл пастух або його стадо, он знал зільом залічити. У худобы заворожил курдель, чемерицю, слинавку, у овец заклинал всяку хвороту и посылал єй гет з вітрами в другы стороны світа. Босоркам, што забрали молоко у коров, вынашол, спровадил на місце и приказал отдати, што забрали. Люде оповідали, што и градовы хмары розганял и отвертал их косом в противну сторону и буря устала, лем дожд лагодный попадал. Як змия вкусила пастуха або скотину, то як му дадут знати замовит боль и человік выздоровіє, а змия здохне. Зато, што вшытко знал вылічити и заговорити, назвали го Мудрым.

Вшыткы пастухы радо згодилися на обох молодых пастухов Моцного и Мудрого, бо такы в дорозі все моглися придати, та и заслу- слугы уж за собом мали.

По закончению собрания на поляні, трьох лемковскых посланцов забрали на плечы цідилята с хлібом, капцюхы выпханы дуганом, кресала и файкы, а на остатку палиці забрали в рукы и глубокыми лісами и высокыми Карпатскыми горами, через потокы и ріки пустилися на всход солнця.

Сближалася уж третья рочница лемковского собрания на поляні, пастухы и народ починают непокоитися. Смуток огартат их сердца, же не вернулися посланцы ани жадной вісткы о собі неподают. Напевно трафилося по дорозі несчестя с котрого ани Моцный Николай, ани Мудрый Асафат не мали силы, ани не знали як выйти. Передавали єдны лемкы другым, же они напевно погибли. Ріжны домыслы кружыли и што раз то больша тревога охопляла людей.

От коли нашы послы рушыли на всхід, єдно несчастье за другым падали на лемков. Выбрыкы шляхты и королів не мали границі. Натиск и угнетение доходило уж до той міры, што здавалося, же и посланці не будут мати до кого вернути. Паны заберали землю, лісы, пасвиска и поляны собі. Здавалося, што и Бог забыл за лемков и кинул их на пожертя дикых звіров и одичалых панов. Хлопи ходили засмучены, а жены ходили с плачом.

Та не лем звіры и дикы паны были ворогами лемков, але и сама природа, як бы погнівалася на них. Великы бурі и слоты навістили землю лемков. По причині вод рікы поміняли свои русла, рушыли иншыма місцями, с гор позмывало землю. Людей и худобу навістили страшны хвороты. Люде и малы діти померали на холеру, а зо заходу с далека час до часу на лемков нападали чужы племена, заберали хліб и худобу, а часто и людей уводили зо собом, объявлялися властителями и опустошали цілы села. Молодшы люде утікали в глубокы лісы в высшы неприступнійшы горы, бо кто не біжал, остал невольником. Старты люде запряжены в панске ярмо тяжко бідували и страдали. Не было старого лемка Ваня, не было Миколая Моцного, ани Асафата Мудрого абы помогли лемкам в біді и кесчастях. А и надіи як не видно, так не видно.

На четвертом році в тепле солнечне літо блискавицьом рознеслася відомость, што послы повернули живы и здоровы. Велика радость настала всюда серед лемков. Они оголосили великий праздник, гостилися, співали, кто лем остал жити. Здавалося, же спів чути на полях, в лісах и на дорогах. Співали люде, співали птиці и самы горы Карпаты вызерали весело.

Єдного дня дался чути голос труб звитых пастухами с деревяного лубя. Людям была передана вість, што на Асафатовой Горі на середині великой поляны послы чекают на лемковский народ объявити му правду творця світа. Люде рыхтували меринді и выбералися в дорогу на велику поляну послухати послов.

На поляні собралися тысячы и тысячы лемков: молодых и старых, мужчин и женщин, хлопців и дівчат. С каждого села были представителі. Гвар и шум неуставал.

Наступила торжественна хвиля. Старый Ваньо, посланец лемков вышол на велику камяну купину, што была высыпана серед поляны, а коло купинкы стали и другы два послы и старшы хлопи, як бы днешня президия на собранию.

— Братья и сестры, сынове и донькы, народе наш лемковский! — озвался старый Ваньо, а голос його розносился ехом по цілой поляні подобно, як днеска розносится голос по радиовых голосницях.

— Хоц мы мали тяжку и трудну дорогу, ваше поручение мы выполнили и вернули до вас с добром и радостном новином. Достали змеся до апостолов Христовых и передали зме вашу просьбу. Оповіли зме, чого зме пришли, представили зме им ваше трудне житья и страдания. Апостолы слухали нас с великом увагом, а потом пішли на нараду, а може вывідатися Христа в нашой справі. Як вернулися до нас, то апостол Сивка, так го там назвали, же уж до чиста сивый аж білый, переповіл нам господні слова:

— Коли Господь Бог ділил світ и указал для каждого народа його місце на земли, то для лемков, котрых ділил на остатку, остал найкрасшый куток в Европі. Край той землі лежыт в горах Карпатах. На заході сусідує с підножами Татр по річці Дунаєц, на полночи с просторами подгоря, на всході по срибну річку Сян и Уж, на полудне далеко низинами подкарпатскыми аж на захід до рікы Попрад и дале. Тот кусник землі божой приділил для житья лемкам во вся вікы.

— В нідрах гор Карпат суть великы и богаты скарбы природы, котры призначены для вашых потомков. Скарбы тоты Господь прикрыл лісами и убогом земльом, на то, штобы ворогы вашы не довідалися о них. Богатства тоты вы мусите пильновати, пока вы наберете зрілости и зроснете в силу, штобы зналисте и моглисте их розрабяти и боронити. Як завчасно ворогы нашы довідаются о тых богатствах будут старатися вам их одобрати, а вас выгнати. Для вашого добра Господь створил богато всякой звірины в карпатскых лісах и всякой птиці, котра прекрасным своим співом буде веселити вас. Воздух вашой краины и жерела сціляющих вод, всьо то, дане Господом для вашой корысти и тым всім прославится ваша краиня и вы прославитеся славным характером. Ваша трудолюбивость и богатства вашого краю лакомством для вашых неприятелей, котры позавидят вам и будут старатися вам всьо одобрати, а вас нищити.

Враг из полночного-заходу буде вельма хытрий и срогый, буде старатися вынищити вас материально и морально. Он буде тым для вас страшный, што буде мати союзника, котрый буде кварный и буде соображати постать потворы о семи головах и діяти буде як бы в имени самого Бога, и в том буде заключатися його хитрость. Сила буде оператися на том, што он буде запускати свои мацкы осмерница морска. Она обойме вас и буде затискати свои мацкы и ссати с вас житьодайны сокы и слабити вашу народну енергию. Падати будут на вас переслідования и богато піде з вас на мукы, зато же будете боронити свою народность и свою віру. Кто не здрадит свого народа и не перейде на його сторону и за правду згыне мученическом смертью, имя його буде прославлене на вікы віков, а всевышний надгородит го в царстві небесном.

Будут и такы, што выхованы вашым хлібом, але останут слабы духом. Они здрадят ваш народ и запродадутся на службу врага. Тых непожалуйте. Прокляты они будут ище на земли в своих поколіниях, а окончательно их сягне мста люта. По земли не ходити а тягатися будут, як по терню, а дорогы их будут застелены розпеченым каміньом. Сердца их будут вічно грызти як черваками за здраду свого народа.

Благословленый Богом и людьми и имя буде возвеличене того, кто непокорится здраді и остане вірным сыном свойой лемковской страдальной родины.

Найтяжше приде вам перенести першу велику бурю світа, котра вырве з рядов вашых найкрасшых сынов и борцов за народны діла. Друга світова буря принесе вам ище тяжшы страты. Тут стане велика опасность ци лемкы будут дальше существовати, ци ніт. Слабы духом браком віры в свой народ будут массово переходити на сторону противников и неприятеей вашых, отречутся своих предков, родного отца и матери, своих братов и сестер, а даже своих дітей и потомства. Такы будут прокляты як здрадникы в першой світовой бурі. Отвертайтеся от них, они недостойны того абы на них смотріло око лемков. Благословлены будут тоты, котры останут при свойой вірі, при свойом народі и будут боронити його прав, боротися за його волю и лемковску землю дану им Богом. Величайте и прославляйте их имя во вся вікы.


* * *

Так в перший раз дозналися лемкы где им Господь приділил фалаток земли на кули земской, где их отчизна, котрой он приказал им боронити.

Сказаны слова самым Христом до лемковскых послов, лемкы обовязаны передавати своим дітям и внукам з рода в род. Для тых слов каждый лемко повинен зробити місце в свойом сердци и особливо матери должны тот завіт своим дітям передавати. Разом с грудным молоком вплекувати им ведомость чыи они діти, и якого краю потомкы, без огляду, где тымчасово судьба присудила им быти, бо лем тогды лемковскы діти будут уважатися ровными меже другыми народами світа.

Слово лемко должно вязати всіх лемков в єдинство. Оно должно перемінитися в тоту благодатну силу, о котрой мечтали діды и прадіды лемков и котра отворит двері каждому страждающому на чужині в дом отцов нашых, в землю приділену для лемков с начала світа.


Переказал Стефан Туринский из Саноцкого повіта



[BACK]