Бесіда Краянов Лемков — Петро Дутканич

В клубі при барі сидят дває краяне и голено бесідуют, перед нима стоят дві полны шклянкы пива и два маленькы погаричка вискы. Єден з них старый емигрант, котрый выіхал с краю до Америкы, ище за панования цисаря Франц Йосифа, а другый краян кус молодший, котрый пришол до Амрикы по другой світовой бойні. Але же оба краяне з близка, бо єден з Волівце, а другый з Панкной, та собі сіли и попивают, тай дашто политикуют.

По червеных носах, тых краянов, можна было зауважыти, же то не перша шклянка и пива и вискы, што стоит перед нима на столі. Старший емигрант больше бесідує як молодый, бо молодый не гварит нич, лем слухат старшого и од часу до часу головом покыват на знак признательности и респекту для старшого.

— Ей, што вам гнеска — гварит старый краян — пришлисте до Гамерикы, на нашы контры, на вшытко готове. Мы стары збыльдували зме Гамерику и тоту технику, а вы собі ,ізи’ тепер робите и пейду берете, як чую, то по два и пол таляра на годину. А мы як ту пришли до Гамерикы, то зме мусіли робити за 15 центов на годину и то найтяжшу и найпаскуднійшу робочу, бо на ліпшых роботах робили айришы. А и бесіду зме не знали, та нами поганяли, як даякыма горсами. Што вам гнеска, робота єст, пейда добра, житя гуд, гавзы найс, иншюренсы. векейшены, а перше того не было. А и на уряді в сити маме уж своих бойсов, иншы сут фаєрманами, полицманами, бо зме ся старали дати дітей вышколити и сут высоко-вышколены, так як и мой сын.

Мой сын калидж скончыл и знає технику, електрику, вшытку машинерию; зна вшыткы бесіды на світі. Може токувати, як лем хочете. Такого вышколуваного, як мой сын неє другого на цілый наш стейт.

Чекайте, я вам перерву — гварит другый краяні. — А яку роботу ваш сын тепер выконує? Повідате, же барз высоко школуваный, то певно має даякый говернмент джяб.

— О, шюр. Он не єдну роботу выконує, бо он знає, бо ся учил того. Он и форманом в Американ Бресс был — гварит старший емигрант.

— Выбачте мі и ся не по гнівайте — гварит молодший емитрант, — але я бым хотіл знати: чим ся ваш сын тепер труднит и яку роботу выконує, кой, — як вы гварите — єст барз школуваный?

— Велл — гварит старший емигрант — та он недавно был сейлесменом, але чул єм, же лишыл тоту джяб, бо му не хотіл бос подрейзувати пейду и же достал новый джяб в Апекс Тул в Шелтон за вацьмана, то буде мал гуд дзяб и гуд пейду, бо он ся нато вчыл.

— Добра посада невроком на так высоко школуваного — гварит молодый краян и усміхнулся.

Старый краян ище долго политыковал: яке он мал значение в шапі, бо без нього бос был бы так як без правой рукы. В часі той бесіды опорожнил глесы от пива и погаричкы от вискы, розкричался и зачал критиковати компанию, зато же компания платит “гринорам”, котры тепер поприходили до Гамерикы, таку саму пейду як и тому, што там робит уж 30 роков. Не мог ся нияк с тым погодити и кричал краян уживаючи слов, котры ту не мают місця.

По двох місяцях удалося молодому краянови видіти того высоко вышколуваного лемка, котрым ся його няньо так хвалил пред краяном. Пив пиво в клубі при барі. Молодый краян емигрант пришол ближе к ньому и гварит му:

— Галлов краян! — А тот вышколуваный вытріщил на нього очы и гварит:

— Ай донт нов ю.

А молодый краян му гварит:

— То ты сын Сидоряка Майка? Мы оба лемкы и з краю зо сусідных сел. — А он мі гварит, по англицкы, же он нерозуміє мене, што я бесідую и обернулся в другу сторону попиваючи дальше пиво. Я подумал собі, но и школеный добрі, бо вшыткы языкы знає, а свого материнского языка ся ненаучыл. Бідны мы лемкы з такыма школуваныма нашыма сынами, то не хвалитися нам нима треба, але заплакати над нима мусиме, бо то пропавша єдна душа для свого народа, котра одорвалася от свого роду и сам не зна хто он єст.

Направду интересно єст почути, як не єден наш лемко емигрант хвалится своима вышколуваными дітми, якы высоко вчены и т. п.

Неодовга встрітил я другого такого краяна, што ся хвалил, якого он має школуваного сына. Повідат: “Мой сын такый вышколеный, што он вам може инком текс выписати и вырахувати и повіст вам кельо достанете бек або кельо будете мусіли доплатити, а нато треба мати брейн и голову на карху”. Але мы вшыткы знаме, же инком текс легко вырахувати, бо там сут рубрикы, де єст написано, што и як ся має писати и рахувати. И покаже ся кілько тексу треба заплатити або кілько ся вам має вернути назад, бо вшытко покаже рахункова табличка, котру каждому платникови присилают. Ту не треба великой мудрости и великых школ мати, бо каждый роботник, котрый робит в шапі, може собі сам выполнити текс.

И ту для нас научка, же як можна признати такого лемка за ученого або як ту гварят, школуваного, котрый хоцбы дайме на то и каледж скончил и бесідувал вшелеякыма світовыми языками, а як свойого материнского не зна и го не розуміє, то он ниякый не вченый чоловік, бо он повинен перше выучыти тот язык, котрым бесідує його отец и мати, котрым то языком його мама до нього бесідовала першы слова и котрым языком співанкы му співала, як го колысала, а другы языкы, то уж сут на другом місци.

Давно в старину были вчены люде, як грекы и римляне, котры знали дуже світовых языков, знали астрономию, историю, природу, медицину, географию и иншы світовы мудрости, але найперше выучали свой материнский язык, свою историю, жебы знати хто и якы они. А в новшых часах або и гнешніх днях, коли посмотриме доокола, то тоже увидиме, же каждый народ ставлят на першом місци выучение свого материнского языка, свойой истории и культуры, то и мы не будме на самом конци. Бо звідайтеся нашого лемковского вышколеного сына, котрого отец дал вышколити и тым ся все буде хвалил з якого он роду або з якого народа он вышол, то вам повіст “Мой фадер походит з Австрии, а я американ”. Так ту маме цілу мудрость нашого “высоко-вышколуваного лемка”.


ПЕТРО ДУТКАНИЧ



[BACK]