Сан Духовника — Дух Революционера — Н. А. Цисляк

На другый рок, 1969, сполнится 150 рочниця рождения великого богатыря лемковского народа и одареного поета Александра И. Павловича, котрого слідує уважати отцом лемковской литературы. На ділі, он был так названый редактором г. ”Карпатска Русь“ д-ром С. Пыжом послі того, коли др Иван Шлепецкий в Прагі издал сборник стихотворений А. И. Павловича в 1955 году. Был то сборник печатаных за житья Павловина його поезий на лемковском языку, а были меже поезиями и такы, котры николи не увиділи и не могли увидіти світа за його житья не по причині лемкрвского языка, а по их бунтарском духу о несправедливости, от якой страдал наш народ по обох склонах Карпат. Др Иван Шлепецкий посберал всі перлы поета, котры все ище можна найти и днеска так, як нашлася непечатана перед тым поема.

”Ци не иде ти до плачу, як видишь нужду седлячу?“, в котрой поет выразил глубоке сочувствие, судьбі свого бідного народа и дух гнівом на несправедливый феодальный лад”.

К той поемі автор не сбиват специального народного входа, занурятся отразу в глубину свого гніву о несправедливости, котра му єст добрі уж знана, бо говорит:

За гору солнце заходит,
С хмар ся новый місяц родит,
Вітрик подуват холодный,
А панщар иде голодный.

Слабым кроком домів крачат,
Лем ся гев и там затачат,
А раз такой уж мал впасти,
Мусіл пиля драгы сясти.

Так собі кус отпочинул,
В сердцу ся му жаль розвинул,
Бо за дармо през день робил,
К вечеру го гайдук побил, итд...

Так дальше с больом сердца поет Лемковины Александр И. Павлович оповідат о несчастной судьбі єдного панщара, но в том панщарі он видит вшыткых руснакох в Карпатах примушеных до роботы на панов, а вмісто заплаты под вечер побитых гайдуками.

О простоті и красоті языка поета и о бунтарском духу против неволі народной, каждый може узнати, прочитавши єй в календарю Л. С. на 1957 год, где тота єдна поема поміщена в цілости. Но в тоты часы она не могла быти нигде печатана тю причині цензуры и переслідувания, хоц он не призыват к бунту, лем описує несправедливост. Но а што то значит описувати нужду и несправедливост, як не бунт?!

Поему написал Павлович в 1847 року. Она была найдена, лем недавно тому в Біловежі. Коли там поправляли старинну церков, єй нашли в мідяном горшку под крестом на вежі. До поемы Павловича додал таке замічаниє:

”Став бідного селянина, описание доли земледілца Русина в неуродных долинах Карпат, на угорской стороні за часов урбанского подданства“.

Но творчество великого поета Лемковины не собране всьо в великом томі книгы изданой Шлепецкым, бо час до часу все ище выгребаются дорогоцінны дияменты нашого поета Карпатскых гор, як приміром недавно найдена грозна поезия ”Люд чогоси чекат, задуманый стоит...“ и т. д.


* * *

Люд чогоси чекат, задуманый стоит,
Вы ся го боите, он ся вас не боит;
В його сердцу милость, надія и віра,
А тых чносцох в вашых сердцах дух умират.
Завистливы люде, братя на западі
И они все были Славянству на здраді.
Подла их, преподла, проклята освіта
Позбавує людей народности квіта.
Біда, на нас, біда, біда превелика
Хотят нас позбавить віры и языка;
В сліпоті, в глухости хтят нас затримати;
Мы ся уж выспали, не хцеме дримати.
Опамятайтеся, милы братья, люде,
Бо кто куколь сіє, жита з не не буде.
Тот глисты ся боит, кого гад укусил;
Што от вас до тераз бідный люд наш скусил!
Астряб, каня, орел ци голубох любит?
Тых пажерных птахох боятся голубы.
Вовков и медведьов овцы ненавидят
През што же тых звірох овечкы ся боят?
Правдолюбый народе, ты был в прошлости
Славный! Укаж світу твойого духа чности;
Будучности браму най твой дух отворит,
А през твои уста най правда говорит.
Срібро, злато крыют в себе нашы горы:
Даколи и нашы шахты час отворит,
Даколи и про нас солнечко раз свитне,
Даст Бог, же и наша ярь уж раз заквитне.
Віриме, же и нам пан Бог допоможе,
А што ся не стало, ищи ся стати може.
Не лем же ся стати може, але ся и стане
Голуб превытяжит астрябох и кані.
Солнце правды теплы прамена уж світят
Славянскы племена идут до розвитя;
Кривды учены любов загладує.
Брат брата шанує, як Бог приказує.
Любящимся людом всьо ся стати може,
Любящимся братьям милый Бог поможе.
Най нас віра живит, надія направят,
А Бог свойом ласком най нас пожегнавят.
Кто нам был невірный преч от нас отступил,
Нас потупуючы, сам себе потупил.
Кто той надіи нема, котору мы маме,
Незнам ци го його віра не окламе.
Кто к народу всему, нема теплой ласкы
А по чужых ролях ходит сберати охлясткы,
Пан Бог го покаре за народну здраду,
А на чужом хлібі сам згыне с голоду.
Минулост пропала, будучност нас чекат
Велика, широка, высока, далека.
Ніт, не бойтеся люде нашой будучности,
Бо аж в ней заквитнут человічества чности.
Будучность обіцял Бог братской милости
Най ся світ не страхат нашой будучности.
Лем тот най ся нашой будучности лекат,
Кто не хце учтити в чловеку чловека.
Будучности счестя в духу, в сердцу чуют
Тоты, што про народ жиют, працуют;
Дутом часту радост найвысший Дух дават,
Най буде на вікы віко Богу слава!

А. П.


* *
*
* *
*
* *
*

Ей люляй мі люляй, кедь мі маш люляти,
Ах, бо я тя не мам коли колысати.

* *
*
* *
*
* *
*

Ей усний мі, усний
Велике выросний,
Велике як и я,
Біле як лелия.

* *
*
* *
*
* *
*

На зборовскім полю голова мя болит
А на андрійовскім дораз ся загоит.

* *
*
* *
*
* *
*

Добре дітом, добре, што родичов мают
Часом на них кричат, веце раз гласкают.

* *
*
* *
*
* *
*

Ей кед бы я знала, где моя мамичка!
Выросла мі на ней зелена травичка.
Пошла бы я, пошла травичку зожати,
А мою мамичку за руку двигати.

* *
*
* *
*
* *
*

Быстра як серна біжыт дівица,
Ma сині очы, румяны лица!
Под Маковицов стрільцы стояли,
Русский чаровный голос слухали.

* *
*
* *
*
* *
*

Такий грозный пострах кидал Павлович на панов: “Посмотте, там народ задуманый стоит, вы ся го боите — он ся вас не боит...“

Гдеж бы такы віщы слова было можна до печати давати в тых часах? И Павлович их укрывал, роздавал на схов у своим довіреным приятелям и додавал им духа, што тому приде конец, што затаєне в нашых горах срібро, злато час отворит. Тот час уж мы днешны люде, для котрых тото было написано уж можеме видіти голым оком без помочы штучных прирядов.

Ищи єдна удивительна замітка о А. И. Павловичу тота, што он был духовником в селі Комлоші. Яко такий он писал поезии связаны с його професиом, с його станом, но писал их в больше былинном тоні, яко оповіданкы розуміючы, што представлят собом религия для народа. Кромі всього записувал он народны пісенькы Пряшевского Краю.

В 150 рочну годовщину Александра И. Павловича наш лемковский народ должен приготовитися достойно, штобы почтити великого поета нашой карпатской земли, отца лемковской литературы, духовника нашых сел Пряшевщины, патриота народного и бунтаря революционера за права нашого народа. Свои пісни соловия, свои предвіщания о надходящом счастливом дню освобождения народа он оставил для нас тепер живущых и мы достойно должни учтити його світлу памят в 1969 году.


Н. А. Цисляк


RevEnd

ПІСНЬ МОЛОДЕЖИ НА ВЕЧЕРКАХ
В МАЛЕНЬКОМ ПОСТІ

Ей долов, мі долов, там долов далеко
Стоит мі там, стоит ципрусовый крячок,
А там на тым крячку пташок арябочок,
Співат собі, співат три пісни набожны,
Єдну пісню співат о Божом рождению,
Другу пісен співат о Божом мучению.
Третью пісень співат о Панні Марии,
Кедь Панна Мария по всіту ходила
Пана Иисуса Христа в животі носила.
Пришла она пришла до містечка, того
До містечка того до Вифлеємского.
Пришла она, пришла до Кертыса на ноч.
Кертысу, Кертысу преночуй мя ночку,
Преночуй мя ночку в твойом будиночку.
Вин єй не ночувал,
Со псы єй выщувал,
Аж на одну гору,
На Вифлеємскую
Там ю псы познали,
Пред ньов попадали.
Она тогди стала
Назад ся вернула.
Пришла она, пришла до коваля на ноч
Ковалю, ковалю преночуй мя ночку
Преночуй мня ночку в твойом будиночку.
Ах, як же я тя мам ночку ночувати
Кедь я мушу все в день и в ночи ковати,
Во дне, в ночи кую,
А гвозды готую.
К стрільцом приходит, скромно сказала:
Счестья Боже дай! дале біжала.
Чуєш? Почекай, ты красавица
Най виджу твои очы и лица.
3 гнівом говорит русска дівица:
Не мам на вказку очы ни лица.
Она на стрільца не посмотрила
Но як ласточка преч полетіла.
Біжыт, утікат, крякы сущали
Дармо за нею стрільцы кричали.
Скаче лрез крякы дівушка мила
Аж крякы пращат, земля дудніла.
Пропала щезла, стрільцы остали
Бог зна, што собі о ней думали.
Но што дівушка собі думала
Она то в свойой пісни сказала.
“Серпом тысящам трав главы зрывам,
А не престанно співам а співам.
Дерева, квіткы уж сія розвили
Зеленым вінцом чела покрыли.
Мати природа розвиват почкы
Пах розливают милы квіточкы.
Зеленый заквит синьо барвінок,
Увию собі на чело вінок.
Та дівства красу буду носити
Дівства мой вінок свято хранити.
А не дам собі тот вінок зняти
Аж як мня будут в церкви вінчати.

А. Павлович

RevEnd

МАКОВИЦКО-ЗБОРОВСКИЙ ЗАМОК ДУМА

Над зборовым місцом стырчат городскы стіны
Смутно на них смотрит народ розжаленый.
Смотрит, вздыхат, слезы утерат сой с твари
Главом покивує и так собі гварит.

О зборовском замку вельо говорено,
Но кто го дал ставити ище не зъявлено.
Вера, го славянскы рукы муровали.
Але хоц бы як там, люде прекручали,

Вышеград, Новоград, скади мена мате? —
По што ся пытате? С нашых менох знате,
Же славяне нашы, стіны муровали;
Так на свойой речі — менами назвали.

Вы прегрозны муры Маковицограда,
Где же ваша слава, роскошы, парада?
Где замку панове, челядка дворова?
Поминули, ніт их — гучит в замку сова!

Пошли, зникли зо замку панове,
Невірны без серца, народа водцове;
Препышный их замок, стоит спустошеный
Кто ся вывысшує — буде пониженый.

И зборовскы дворы смутно прглядают
Дармо око смотрит, дармо ухо слухат,
Довірия люде к тым дворам не мают.
Не видит, не чує славянского духа.

Кто хце мати довіриє, от свого ближнього,
Най го так милує, як брата родного,
Так, як ся любуют горлиці, голубы,
А не як барана любят волчы зубы.

Народа окрутны отцове и братья,
Окривдженый народ криво на вас патрит.
При своих соботках, ци знате што співат?
Своих предков духов на помоч призыват.

Соботковый пламень в нем духа загріват
Гоя, Диндя гоя, не дармо он співат!
А што народ вірит, чого ся сподіват
Вірте мі, же то єст щира правда жива.


А. Павлович

RevEnd

[BACK]