Военные Преступления Габсбургской Монархий 1914-1917 г.г.— И. О. Панас
ГАЛИЦКАЯ ГОЛГОФА. Издатель: Peter S. Hardy. Hardy lane. Trumbull, Conn. U. S. A. 1964. Стр. 752.

По случаю 50-летней годовщины Первой мировой войны (1914-1918) была в последних месяцах прошлого года издана вышеуказанная книга, в общем представляющая собою переиздание четырех выпусков, так называемого, «Талергофского Альманаха», изданных в послевоенные годы (1924-1932) Талергофским Комитетом во Львове под очередной редакцией Ю. А. Яворского, Бендасюка и В. Р. Ваврика. Книга появилась весьма кстати, и, как замечает сам издатель в своем предисловии, в то время как о концентрационных лагерях гитлеровского террора много говорится и пишется в настоящее время: о страданиях и преследованиях русского населения б. зарубежных русских земель — Галичины, Буковины и Угорской Руси — в начале и в течение первой мировой войны; о терроре Габсбургской монархии и ее властей общественность мира и, в частности, свои русские люди ничего или почти ничего не знают.

А между тем роль и значение русского населения указанных областей в процессе их освобождения и воссоединения с остальной Русью и в совместной со славянскими народами работе, содействовавшей развалу Австро-Венгрии, этой тюрьмы славянских народов, — весьма значительны и общепризнаны, в том числе и врагами этого населения — военными и административными властями б. австро-венгерского правительства.

Наглядным доказательством этого являются те чудовищные мучения и страдания, и бесчисленные жертвы террора, о которых излагается в «Талергофском Альманахе». «Талергофский Альманах» является весьма важным документом, свидетельствующим о том, какую силу представляло собою русское национально-культурное движение в искони русских областях, очутившихся волею судеб и, по недостаточной мудрости русских правителей, вне пределов русского государства.

Новое Издание этого донумента очень важно, его следует приветствовать и широко распространять не только потому, что оно сохраняет память о героизме и стойкости галицко-русского населения, почти тысячелетие оберегавшего, несмотря на жестокие преследования иноземных властей, свою русскую традицию, язык, имя и самосознание о национально-культурном единстве с остальными русскими племенами, но и потому, что это издание должно противодействовать модной теперь фальсификации истории русского Прикарпатья, и правдиво и об’ективно информировать, как иностранцев, так и, в особенности, своих единоплеменников, русских, для которых история указанных русских областей, к сожалению, часто является книгой запечатанной. Этим и об’ясняется, что искони русские земли с населением, называвшим себя древним русским именем «русин», «русский (имя прилагательное) с легкой руки были перекрещены в «украинские» (Западная Украина), т. е. не русские, несмотря на то, что в течение столетий они называли себя и были называемы другими народами (поляками, немцами, мадьярами и др.) русскими. Никогда никакой «украиной», ни западной, ни восточной, не назывались и не были.

В краткой рецензии мы не можем привести целый ряд исторических источников, документов, мнений выдающихся ученых, славистов и историков, как например, И. В. Ягич, для обоснования нашего утверждения. Здесь мы ограничимся только приведением одного документа начала первой мировой войны, находящегося в венском государственном архиве.

Австрийский фельдмаршал, барон Гисль, представитель австрийского мин. ин. дел в ставке главнокомандующего австро-венгерской армией, в своем донесении министерству из Перемышля от 2-го сентября 1914 г. сообщает, между прочим, следующее: «Мои переговоры с тремя, друг от друга совершенно независимыми, по разным интересам и с разных точек зрения высказывающими свои суждения, факторами (военное командование, митрополит Шептицкий и наместник Галиции Коритовский) привели к потрясающему познанию, что русское население (das ruthenische Volk) почти целиком, не только политически, но и по своим действиям, находится в лагере русских (der Russen), против нас и что, так часто восхваляемая, как главная опора монархии в Галиции и Буковине, партия украинцев состоит только из вождей, которые имеют за собой только совсем незначительные частицы своего народа. Таким образом, кажется мне, украинизм, который не имеет опоры в народе и оказывается лишь построением некоторых политиков, для ближайшего будущего в качестве орудия для наших целей полезного и для великих целей политических служащего окончательно ликвидирован».

(Haus-Hof-und Staats-archiv. Polit. Archiv (P. H.), Krieg 86, Karton 902. Wfen).

Этот факт о русском самосознании населения Галиции, констатированный австрийским генералом немецкой национальности, у которого вряд ли можно предполагать какое-нибудь расположение к этим «русофилам», в неопровержимой степени подтверждает многочисленные австро-венгерские концентрационные лагеря, в которых томились и умирали тысячи всех сословий — крестьян, рабочих и интеллигенции, преимущественно священников, так как другой интеллигенции (врачей, адвокатов, чиновников и др.) ввиду тяжелых политических и социальных условий было весьма мало.

Жуткую общую картину преследований и мучений русского населения рисует редактор первого выпуска альманаха, галицко-русский ученый и общественный деятель, Ю. А. Яворский в своей статье «Галицкая Голгофа».

Он в прочувственных словах выражает скорбь по поводу многочисленных невинных жертв и разорения Прикарпатской Руси и негодование над бешеным террором австро-мадьярских властей и представителей других национальностей (поляков, евреев, мадьяр, немцев) и, в особенности, своих же единоплеменников, галицких украинофилов, которые доносами, травлей, разбоем уничтожали своих политических противников, не пожелавших украинизироваться, и которые, в добавок, с цинической наглостью пытались утверждать, что это они, украинцы, пострадали так жестоко от лютого австрийского террора, в то время как общеизвестно, что Австрия и Германия щедро поддерживали украинофильство, и что в концентрационных лагерях украинцев не было.

А если какой-нибудь там, по недоразумению, очутился, то его по интервенции украинской партии немедленно освобождали. Об этом в альманахе во многих местах говорится.

Таким образом, Талергофский альманах является обличителем бессовестности, беззастенчивости и непоследовательности утверждений многих галицко-украинских деятелей.

Так, например, украинский депутат, кавалер Сингалевич (Ritter von Singalewycz), в своем выступлении в 6-ом заседании ХХІІ-ой сессии, 14-го июня 1917 г. приписывает «украинцам» тысячи невинных повешенных, расстрелянных, арестованных и брошенных в концентрационные лагери, а в то же время утверждает, что «украинское» население, мол, приняло об’явление войны против России с «величайшим воодушевлением». Спрашивается, зачем австрийские власти, после об’явления войны преимущественно военные, арестовывали, расстреливали, вешали и разоряли украинцев, которые, по словам депутата, рвались в бой против России, и даже сами организовали добровольные отряды «сичовикив» под командованием Габсбурга Василя Вишиваного?

Кавалер Сингалевич, конечно, знал очень хорошо, что австрийские власти арестовывали, расстреливали, вешали не украинцев, а русских галичан, так называемых «русофилов» или «московофилов» за их не только «русофильство», но за их «русскость», из-за которой именно сами украинцы галицкие были большей частью виновниками страданий и мучений, обрушившихся на их единоплеменников, не пожелавших принять доктрины «украинских» сепаратистов.

А теперь, чтобы смыть позор, которым себя покрыли, сваливают вину на других и приписывают преследования и мучения «русофилов», которых сами предавали за их «русофильство», себе самим, т. е. украинцам. Какой позор! (Stenographisches Protokoll. Haus der Abgeordreten. XXII. Session. 6. Sitzung, den 14. Juni 1917. S. 280-281).

В первом выпуске альманаха отведено место историческому материалу в период австро-мадьярского террора в самом начале первой мировой войны, т. е. материалу, не касающемуся концентрационного лагеря в Талергофе. В нем излагаются страдания карпатороссов во время первой мировой войны вообще, так что название альманаха «Талергофским» является лишь символическим и заимствовано только из одной частности мартирологии Прикарпатья. «Талергоф» — это идейный символ для общей мартирологии карпаторусского населения.

Этот первый период мартирологии Карпатской Руси характеризуется политико-общественными очерками, статьями, отрывками из дневников и беллетристических рассказов и стихотворений, написанных на фоне переживаний народа в первый период войны, в которых с яркостью отражаются жестокие зверства как, отступающих, теснимых русской армией, австро-мадьярских войск, так и необузданной толпы (польской, еврейской, немецкой, мадьярской) и в особенности украинофильской.

Многие галицко-русские борцы за национально-культурные и социальные права русского населения — крестьяне, рабочие и интеллигенты — были без суда и следствия расстреляны, повешены или толпою избиты и растерзаны.

Второй выпуск альманаха, впервые изданный в 1924 г. во Львове, содержит кошмарные факты в период с 1914 г. до развала Австрии 1917-1918 г. г. В нем приводятся выдержки из газет и журналов, некоторые документы, как, например, приказ главнокомандующего армией эрцгерцога Фридриха, где население Галиции разделяется на две категории: «русофилы», стремящиеся к отлучению от Австрии и присоединению к России, и «украинцы», преследующие цель об’единения украинских земель с присоединением к Австрии; первые преследуют противогосударственные цели, вторые «лояльны».

Далее перечисляются тюрьмы, концлагери и другие места заключений, в которых томились и подвергались мучениям массы русского населения Галичины. Следует отметить, что на многих местах альманаха заключенными высказываются благодарность и признательность чешскому населению за его гуманное отношение к ним и за помощь, оказываемую им несмотря на большую опасность для себя.

В конце выпуска помещен небольшой очерк о политических процессах по обвинению в государственной измене галицко-русских общественных деятелей (депутата австр. парламента Д. А. Маркова и др., К. Богатырца и др.), из которых 18 человек были приговорены к смертной казни через повешение. Вместо улик-документов и вещественных доказательств на суде большей частью приводились показания свидетелей — украинофильских «эминенций», как Кость Левицкий, барон Василько, Ст. Смаль-Стойкий и др., которые вместо защиты «топили» своих политических противников, своих же единоплеменников.

В третьем выпуске альманаха, впервые изданном в 1930 г. во Львове помещены материалы, относящиеся исключительно к Талергофу. Это документы, воспоминания, сообщения узников и других. Среди них выделяется «дневник лемка из Талергофа» Ф. В. Курилло, излагающий жизнь в лагере за время с 14.9.1914 г. по 20.8.1915 г.

Также и в ІV-ом выпуске альманаха, изданном впервые в 1932 г. во Львове, напечатаны материалы, касающиеся Талергофа. Первую половину занимает дневник И. Мащака (с декабря 1914 г. по 17.5.1915 г.), вторую заполняют «Записки о Талергофе» Г. А. Полянского, известного галицко-русского писателя. Весьма поучительно краткое сообщение А. Гелитовича о разговоре почтенного заключенного о. Г. Гнатышака с оппортунистическим украинским деятелем, случайно очутившимся вместе с «русофилами» в тюрьме, который несмотря на приближение победоносной русской армии к Кракову, где находилась тюрьма, не терял «мужества», предполагая стать лучшим «москалем», чем сам его собеседник — русофил о. Гнатышак.

В заключение следует отметить, что книга изобилует фотографиями многих заключенных, многими снимками из жизни в лагере, большей частью грустными, свидетельствующими об издевательствах над русским населением. Имеется также несколько рисунков на злободневные темы из жизни лагеря, исполненных самими узниками.

Вот вкратце изложение содержания «Талергофского альманаха». Оно, конечно, не может дать полного представления о беспросветной жизни и страданиях тысячей заключенных. Поэтому мы рекомендуем взять книгу в руки, почитать в ней, и тогда вы почувствуете, как там бьется пламенное и благородное русское сердце.

Многие из заключенных не вернулись к своим родным местам и не дождались осуществления своей идеи и мечты — освобождения и воссоединения своей вековым гнетом измученной родины с остальным русским миром в одном общем национально-культурном и политическом государственном организме. Но некоторой части узников все же посчастливилось возвратиться на родные места и к своим родным и знакомым. Хотя и не вполне удовлетворенные некоторыми обстоятельствами на родных местах, где их страдания за общерусское единство, за русскость не были по заслугам оценены и признаны и где часто было дано предпочтение их политическим противникам и ненавистникам всего русского, б. прислужникам австро-венгерского и германского режима, они все же получили полное удовлетворение в том, что их мечты сбылись, что все русские области окончательно объединены в одном общем государстве, Советском Союзе, и что ненависти галицких украинофилов ко всему русскому, жертвой которой они, галицкие русские, пали и томились в австро-мадьярских тюрьмах и концентрационных лагерях, а равно и всем интригам покровителей украинофильского сепаратизма — развалившейся Австро-Венгрии, Германии и др. положен конец. Галицкие украинофилы не могут продолжать сеять вражду и ненависть к русскому народу и русской культуре и должны хочешь нехочешь заявлять себя “друзьями братнього” русского народа, т. е. проявлять свое “руссофильство”, которое им раньше служило поводом к обвинению русского населения Прикарпатья в государственной измене б. Австро-Венгрии.


И. О. ПАНАС.



[BACK]