ПЕТРО С. ГАРДЫЙ
“Дѣло отъ бездѣлія” Александра Духновича, 1859 г. — Петро С. Гардый

“Чтеніе добрыхъ книгхъ есть пища души”.
“О какъ прекрасное есть добросердіе, и
просторѣчіе”

А. В. Духновичъ


В биографии видных представителей литературы нас интересуют не только реальны достижения данного писателя, но и його личность, черты його характера, отношение к окружающой жизни, к Родині.

В 1965 г. исполнилося 100 літ со дня смерти родоначальника закарпатской литературы, просвітителя-будителя Александра Васильевича Духновича (1803-1865).

Єдно столітие отділят нас от того часу, коли протекала разностороння діятельность нашого патриота Карпат! За тот час многы исслідователи пробували в ложном світі представити творения закарпатского будителя. Но фальсификаторы приходили и уходили, и передовы идеи Духновича продолжали жити в умах закарпатского народа.

В 1959 г. в Пряшеві появилася замічательна монография о А. В. Духновича доцента М. Рычалкы. В том труді перший раз подаєся “указатель” рукописа будителя “Дѣло отъ Бездѣлія” (стр. 471-478). М. Рычалка в свойой монографии в отділі “приложение” публикує лем два стихотворения из вышеуказанной рукописи Духновича.

В 1965 г. я посітил Пряшев и доцент Андрей Шлепецкий предложил мні фотокопии того замічательного труда Духновича. Рукопись хранится в пряшевской государственной библиотекі (быв. епархиальна) под числом 4526 (розмір 20см. х 11 см., страниц 1-347). На первой страниці находиме дві печати: “Монастырь Чина Св. Василія В. въ Ужгородѣ” и “Мукачевский монастырь Чина св. Василия Вел.” На другой страниці (без числа) находиме замітку Духновича синим карандашом “Монастырю Краснобродскому, Духнович”. Якым образом попала рукопись в Пряшев, и почому она до сих пор полностью не была издана, трудно угадати. Мы предлагаме в данном изданию всьо так, як писал Духнович от первой до послідной страницы.

История Духновича — ярчайший примір беззавітного служения свойому народу, неутомной діятелности для блага Родины. А. В. Духнович был стойкий, твердый человік, человік передовых убіждений на свою епоху, николи не поступавший против велений свойой совісти. Всякий, кому приходилося встрічатися с Духновичом, прежде всего бывал пораженый його культурностью.

А. В. Духнович — єден из первых скромнійшых педагогов XIX в. на Угорской Руси; он горячо любил Русь и отдал єй всю жизнь до послідных минут. Примір його должен жити среди днешных карпатскых діятелей, воодушевляючи их и направляючи по тому пути, по котрому шол наш незабвенный учитель-батько! Духнович принадлежал к той группі людей, котры сміло послідовательно прокладали новы пути в розличных областях знаний и культуры, преодоліваючи всякы трудности, ломаючи старе, отживше, косне.

А. В. Духнович представлят для нас интерес не лем як педагог, историк, поет, драматург, фольклорист, создавший собі своими трудами почетне имя на Пряшевщині и заграницом, но и як философ. Здавало бы ся, што за послідных 100 літ в появившойся литературі о будителю россмотрены всі важнійшы стороны того горячого патриота Карпат. Єднак мы ныні снова убіждамеся, што не всьо ище понято и сопоставлено, и ище долго будут исслідователи находити в його творчестві свіжы страницы. В данном изданию “Дѣло отъ бездѣлія” Духновича мы находиме свіжы мысли будителя и для нашой современной епохы: вопросы взаимоотношения между людьми, мораль, глубокий патриотизм, философскы взгляды и проблемы тогдашньой епохы. Приймий тот труд, дорогой мой читатель, приуроченый к 1ОО-літию со дня смерти А. В. Духновича!


СТРАНИЦА

Рукопись:

1-2: “ЖИЗНЬ. Теченіе жизни человїческія подобно есть текущому поточку (ручьку) кой въ началѣ по каменькамъ едва, какъ то с трудомъ, влечется въ маленькомъ ярочку; но далѣе бѣжа, всегда возрастаетъ, спояся съ чужими ручьеѣми, возмущается, и снова очищается, бѣжа далѣе, въ большую рѣку, коею влеченї утопаетъ въ великомъ морѣ. Той ручекъ можетъ быть полезнымъ или вредоноснымъ той сторонѣ, чрезъ которую протекаетъ, своимъ проливомъ; так жизнь человѣка уже съ начала пользу или вредъ наноситъ на человѣчество и людей, по между которыми живетъ человѣкъ. — О блаженъ котораго слѣды отъ самой колыбели даже до гроба спроважаетъ благословеніе, ибо токмо той можетъ при смерти сказать: Я ЖИЛЪ.

3: Говорятъ: что жизнь состоитъ съ дѣятельности. — Естьли то такъ есть, тогда безработники, и лѣнухи не живутъ.

4: Искать СЛАВЫ — есть суета. — Получить СЛАВУ — есть счастіе. А заслужить СЛАВУ: есть Добродѣтель.

5: Которое дерево восною очень рано цвїтаетъ; тое мало плода приноситъ, ибо раный цвѣтъ обыкновенно то мерзаетъ. То само случается съ рано развѣтыми отроками.

6: ЖИЗНЬ. Жизнь человѣческая подобна есть отрокам въ огородѣ гулящимъ, коихъ одни работаютъ; — другіи цвѣты срываютъ, третіи полютъ, иныи поливаютъ, — иныи разоряютъ, разломываютъ, портятъ, а иныи уныло смотрят на все, и ничего не дѣйствуют.

7: Весна жизни есть цвѣтъ скоро увядающій. Кто подобно пчолѣ изъ цвѣта этого выссетъ сокъ, то примѣтитъ долженъ; что осень ранѣе ему настанетъ. А кто цвѣтъ свой срываетъ, той никогда овощей не получитъ.

8: Кто для себя самого живетъ,
Самъ со всїмъ и умираетъ;
А кто человѣчеству живетъ,
Он и по смерти живъ будетъ.
А кто ни для себя, ни для другаго
не живетъ; той еще живъ умераетъ.

9: Кто прытко бижитъ,
Той легко падетъ;
А иногда и не станетъ.

10: Кто всегда о лучшомъ старается, много разъ и доброе потеряетъ.

11. Многолистья на стромѣ
Мало овощей несетъ;
Много бесѣды на словѣ,
Мало разума принесетъ.
Мало словъ, а больше думъ,
Покажутъ высокій умъ.

12: Что утромъ дѣлать должно,
То сдѣлай сей часъ днесь.
А что днесь кушать надобно,
То отложъ на утро; весь
Животъ твой мало годинъ,
Днесь да утро день одинъ. —

13: Какой оселъ на селѣ,
Такой онъ и въ Парижѣ.
Его судьба по всюду люта,
Но счастливѣе всѣх животныхъ,
Бо не стыдится кнута.

14: Гдѣ корысть переважаетъ,
Тамъ способствовать не можетъ
и самая лучшая добродїтель,
Корысть бо ослѣпяетъ лихаго
Началника, да все почитаетъ
Добродѣтелью, что ему полезно.

15: Хитрость всегда находитъ пособствій, и то самих лихихъ. Она хотя нѣкогда и побѣжденна будетъ, но и тогда въ развалинахъ своего зданія останется, не переставая отъ борьбы, жаждетъ крови, равно со своимъ пособителемъ, сиречь: Корыстолюбіемъ.

16: БУДУЧНОСТЬ. Сомнительна есть будучность. Она жизнь, и смерть вмѣщаетъ во своей утробѣ. Образъ ей застеляетъ покрывало на коемъ изображены: СТРАХЪ, и НАДЕЖДА, предъ коими дрожетъ смертный человѣкъ, ожидая всегда бѣдной судьбы!

17: Трус во обрѣтеніи судьбы всегда безпокоится; ибо онъ внутренно и самъ чувствуетъ, что никакой службѣ удовлетворить не можетъ; хотя внѣшнимъ способомъ самъ собою величаться любить.

18: Добродїтель всегда со заздростью ходитъ, никогда не безопасна бываетъ добродѣтель отъ преслѣдованій. Прото много заслуженному человѣку непрестанно сражаться нужно съ худою заздростью, которая на всякое доброе дѣло напрягаетъ острыи свои стрѣлы.

19: Нѣтъ злобы над злобою клеветнаго человѣка. Клеветник и въ самомъ солнцѣ всегда пятно замѣчаетъ.

20: Добродѣтель какъ благовонная.
Роза терніемъ оружается.
Тернія ей суть: заздрость, и клевета, но она и посреди тѣхъ весело процвїтаетъ.

21: Счастливѣе есть человѣкъ имѣя враговъ паче не имѣющихъ; ибо воръ тамъ крадетъ, гдѣ не пусто; такъ пустому глупцу никто не завидитъ его глупости, и дурачества.

22-22: ЦЬІГАНЪ:

Голодъ, жажду, холодъ, зной
Иногда мы сносимъ,
Но не чахнемъ надъ сохой,
Но не жнемъ, не косимъ;

Мы живемъ среди полей
И лѣсовъ дремучихъ,
Но счастливѣй, веселѣй
Всѣхъ Вельможъ могучихъ.

Рано съ солнцемъ не вставаемъ,
Для чужой работы,
Лишь проснулись, — и поемъ,
Нѣтъ у насъ заботы
Загоскинь

24-25: ДОЧЬ.

Ахъ дочери! — мученье!
Скажите, кто имъ радъ? —
Плати за ихъ ученье,
Плати за ихъ нарядъ;

А подростутъ по болѣ,
Тогда Отца и Мать
Спросите, вы легко ли
Ихъ за мужъ выдавать?

26: Мы ничего не имїемъ собственнаго кромѣ чести. Отступить отъ нее, есть перестать быть человѣкомъ.

27: Не въ силѣ Богъ, но въ правдѣ.
Не падемъ, но падутъ искающіи неправду.

28: Святый Пансій сказалъ просяшимъ у него: чтобы выгнать изъ обители злаго порицателя: “Надлежить намъ молиться, а не изгонять его въ міръ, дабы онъ не ожесточился, и не содѣлался на пагубу людей. — Да и для насъ онъ нуженъ, дабы мы опасаяся злорѣчія его были еще сторожѣе въ нашихъ добродѣтеляхъ.

29: Врагъ враждуетъ всегда, какъ рыкающий левъ, иская вины похитить невинность. — Врагъ ночь и день острить своя стрѣлы летающія на добродѣтель; — но остріе іхъ тупо, чтобъ щить добродѣтели пробить.

30: Обыкновенно, и часто худымъ плащемъ покрывается премудрость. О чомъ и С. Писаніе глаголетъ: Во одѣніи ризъ не похвалися, и въ день Славы непревозносися. Сір. 11,4. И самъ Господь наказуя обличаетъ красящихся велелїпными ризами, и претит: яко открыетъ срамоту таковыхъ. Исаія 3:16,25.

З1: Отсѣцается всякое излишество; и гордость; простота же, и смиренномудріе привручается.
Fine соlі modico forma virilisamat.

32: He хвались Великостью имени, оно древле малое было; — И дубъ великаньскій изъ малого произошолъ сѣмени.

33: Кто боится страшка, (привидѣнія) той по всюду и видитъ страховище; — но кто не боится, — тому страшокъ никогда не показуется.

34: Блаженство сего міра подобное солнечнымъ лучьямъ, кои частье невеличкая мгла, или туманъ заслоняетъ, и помрачаетъ.

35: Совѣсть, и жалудокъ составляютъ покойность человѣка; нечистый жалудокъ уморяетъ тѣло, а нечистая совѣсть убиваетъ со всѣмъ не токмо тѣло, но и душу.

36: Чистая совѣсть есть нетлинное имѣніе человїка, кое оставляется и за гробомъ нерушимое.
Чистая совѣсть есть лучшимъ врачемъ противо болѣзни, нанесенной отъ сѣти враговъ.

37: Добродѣтель самъ собою возмездится. И всякая мірская мзда безъ добродѣтели естъ — есть рана души.

38: Истинное блаженство лишено у бѣднаго находится земледѣльца, кой кускомъ чорного хлѣба, и студеною водицею доволенъ бываетъ. Изобиліе и излишеньство есть самая мучительная страсть, раждающая недовольствіе.

39: Что значитъ великое сокровище, когда оно презрительнымъ сѣветъ блескомъ на бїдную душу.
Мнѣнѣе богатого, токмо оскомины дѣлаетъ убогому.

40: На великанскихъ Кумирахъ мнимая Слава каплями дождя истребляется, и подолжайшем времени, истлившу кумиру, и слава исчезаетъ, а оставаетъ бѣдный пѣсочный порошокъ.

41: Слава добродѣтели останется и по истребленію кумира; сей блескъ не погаснетъ во вѣки.
Добродѣтели ни огень, ни вода, — ни время, ни случай не препятьтствуют.

42: Велика рыба малую рыбку, большая птица малую птичку; а человѣкъ мнимо большій, слабшаго человѣка ловитъ.

43: Человїкъ токмо на другомъ видитъ порокъ, и то прото, бо око такъ устроенно есть, чтобъ само себя не видѣло. Око для себя самого есть самій микроскопъ, а для другого телескопъ.

44: Бѣдному жебраку такъ дорога есть честь, какъ славящомуся богатырю; ибо чувство человѣку всякому природое есть.

45: Жаба и изъ золотого стольца въ болото лѣзетъ. — Свой звыкъ природный всякому есть милый.

46: Крести Еврея Іорданьскою водою, онъ всегда останется жидомъ.

47: Мой цыгана кокусовымъ мыломъ, да онъ всегда чорный будетъ.

48: Судьба человѣка зависитъ отъ самого человѣка, то есть отъ направленія ума и силъ духовныхъ, кои человѣкъ управляетъ на одну, или другую сторону, на доброе, или на злое.

49: Сущность наша взята отъ землѣ; изъ землѣ родилися (произошли) отъ землѣ питаемся, и до земли навернемся.
Земля наша мать; — а мы потопопываемъ ю, и портимъ!

50: Правда и безъ ума много сдѣлаетъ, но умъ безъ Правды ничего доброго. Правда и умъ суть два Владыки вселенной.

51: Слава, и благополучіе суть вождями юношества.

52: Большая добродѣтель есть, когда убижденный человѣкъ нанесенную себѣ кривду безместно износитъ.

53: За славою пустою прягучій человѣкъ не иное что есть, какъ парою надутых пузырь, изъ коего выпусти пару, со всемъ умалѣетъ; такъ изъ человѣка чинами украшенного сбери блестящіи чины, останется дуракомъ.

54: Безбрачество есть широкая пустыня (:степь:), въ которой заточеный человѣкъ блукаетъ, всегда иская что то, да и того не находитъ за чѣмъ пряжетъ.

55: Человѣкъ со всѣмъ подобенъ сойкѣ, радо щебечетъ то, что отъ другаго слышалъ.

56-57: ДРУЖБА. Дружество есть совокупленіе душъ, въ коихъ умъ и дѣйствіе согласно рабстаютъ; и прото по Цицеронову началу, дружество токмо между честными, благоволивыми завязуется; и токмо тамъ быть можетъ, гдѣ двѣ души слѣваются, и одна въ другой найдетъ себя, сострадаетъ одна другой; безъ внѣшняго состраданія непонимается дружество; и многи знакомство называют дружествомъ; но такое безстрастное знакомство по власной пользѣ лишень держитъ; отъими пользу, и дружество уже развязано.

58. Истинное дружество есть безсмертное, какъ и душа, в коей оно основавается, — безсмертна есть.

59: Дружба подобная есть, — писал великій Фридрихъ къ Волтеру — барометру, кой по перемѣнамъ воздуха то возвышается (:въ гору идетъ:), то на долъ упадаетъ.

60: Живя безъ друга, чужій будетъ по всюду, ибо и самая любовь безъ друга, есть токмо полъ блаженства, а жизнь безъ друга есть половина жизни, а половина смерти.

61: Противо вражіихъ стрѣлъ вооружается человѣкъ бодрственно; но противо лжедруга, нѣт оружія; его стрѣлы летаютъ тайно, и они медовымъ ядом суть мазаны, да и не ожиданные, не чаемые.

62-63: Во избраніи друга опаснѣйшимъ должно быть; если ты честный человѣкъ, то стрегись отъ человѣка:
1. Тонконосаго, или такого человѣка, у которого тонькій носъ.
2. Красновласаго, или человѣка у кого чорвоніи волосы.
3. Вдоль смотрящаго, или человѣка, коий не глядитъ просто въ очи, но, или на землю, или на бокъ смотритъ, говоря съ тобой.
4. Найпаче же берегись отъ рукомоя, или человѣка, кой руки третъ, какъ бы мылъ ихъ, и прото называется рукомой, или сухомой.
Тѣ суть фальшивыи, неправедливыи, и злосовѣстные люди.

64: Какъ больше кто учился, тѣмъ лучше понимаетъ, какъ много онъ не знаетъ. Ребенокъ хвалится малымъ знаніемъ, да проосвѣщенной старецъ жалѣетъ о томъ, что онъ не знаетъ.

65: Порожный колосъ (:пока онъ не зрѣлый:) движается въ гору, а дозрѣлый и полный голову склоняетъ.
Порожна бочка лучше звѣнитъ.

66: Лучше садися подъ тѣнь льва, и тигра, нежели подъ покровь лукаваго.

67: Не иди на мостъ лукаваго, лучше верзись в быстрину.

68: Жизнь наша состоитъ съ удовольствія, и можно сказать: мы только жили, колько удовольствій чувствовали; — кой въ жизни не удовольствовалъ, той и не жилъ.

69: Блаженъ, кто не есть рабомъ сего свѣта, то есть своихъ страстей! Страсть внутренняя, есть тихое неудовольствіе.

70: Въ нуждѣ познавается истинной другъ; а тѣмъ лучшій есть другъ кой въ тайнѣ доброчинитъ нужному.

71: Ты когда въ нуждѣ узнаешь друга, дѣлай такъ чтобы лѣвая рука не знала о дѣлѣ правой руки.

72-73: Господь клятву изрекъ на первыхъ людей въ раѣ; и клятвѣ сей подверженъ всякъ человѣкъ (:мужеского пола:) въ потѣ бо лица своего долженъ ясти хлѣбъ свой. Но женьскій полъ не весь подверженъ клятвѣ, состоящей въ божомъ изреченіи: въ болезни родити будешь дити, и подъ властію мужа твоего будешь, бо если дѣвушка страшася клятвы, хочетъ, сама можетъ убѣгнуть отъ нея, сиречь, не идетъ за муж, — не отдается — и тогда свободна будетъ отъ клятвы, ибо ни родить не будетъ въ болезни, ниже подвластна будетъ мужу.

74: Блудная жизнь непременно приноситъ горькую заплату.

75: Ничто не останетъ въ тайнѣ; — Жить таже нужно такъ, какъ бы всегда предъ толпою людей являлся, какъ бы прозрачное было сердце твое.

76: Деньги (:гроши:) суть этотъ ворожительный жезль, коимъ всякіи чуда дѣлать можно.

77: Съ человѣкомъ страстолюбивымъ сваряться только значитъ, какъ противо водныхъ валовъ плавать или противо вѣтра коломъ метать.

78: Честной человѣк и подумать не дерзнетъ такое, чтобы ему стыдъ принесть могло. 

79: Скорѣе обернется пламень на воду, солнце на ночь, нежели правостный книголюбецъ въ злодѣя.
Нравъ и премудрость есть щитъ лучшій противо злобы.

80: Жалѣетъ и плачетъ юноша,
Жалѣетъ и плачетъ старецъ,
Перваго слезы утренняя,
Послѣдняго слезы вечерняя
Роса

81: Дитина желаетъ старости,
Старецъ распоминается на ребячій вѣкъ,
Дитины радости томитъ страсть,
Старого болѣзни утомляетъ радость молодца.

82: Все потерявшему останется одна Надежда.

83: О какъ много разъ обманываетъ Надежда; но прото она не истребляется.

84: Не обиди никого, а помагай каждому; — кривду не отмсти, а за добродѣяніе мзду не ожидай.

85: Своимъ заходися, чужое не желай; Чужимъ имѣніемъ никогда не сбогатѣешь, но можетъ быть, что чужое, кое ты себѣ присвоилъ, и твое истребитъ.

86: Люби родъ твой не прото, что онъ славный, но для того, что онъ Твой. Кто стыдится своего народа, той самъ себя постыдится.

87: Отечеству твоему вѣрный буди,
Отечество бо есть тебѣ колыбель,
Оно будетъ и гробомъ твоимъ. —
Кто Отечество свое не почитаетъ,
Той сирота есть, безъ Отца, безъ Матери; — но и безъ всего.

88-89: Обличалъ священникъ рыбака, почему онъ не ходитъ в Церковь; Оскорбленный рыбакъ скудостію ловитвы, отвѣчалъ священнику: “Какъ мнѣ Богъ до сака, такъ я ему до Церкви”. На то обернувъ священникъ Силогисамъ отповѣлъ рыбаку: “Какъ ты Богу до Церкви, такъ Богъ тебѣ до сака”.

90: Сохрани Господи отъ своего родного врага, а съ чужимъ легко сравнемся.

91: Рѣдкое между братьями согласіе!

92: Естьли не хочешь, чтобъ другіе называли тебя глупцом, то самъ себя перестанъ считать мудрецомъ.

93: О если бы дурные только имѣли разума, чтобъ себя не считали быть мудрыми!

94-95: Юноша вступивъ въ законческий чинъ спросилъ у старого Инока, какимъ бы способомъ онъ счастливымъ быть могъ въ чинѣ?
Искусный старый Монахъ посмотря на молодца, откровенно сказалъ ему: “Сынъ мой, естьли ты счастливымъ желаешь быть въ Законѣ, то дѣлай должности какъ такъ, но объ Отцѣ Игуменѣ всегда хорошо говори.
Officium taliter qualiter, sed de Patre
Gvardiano semper bene.

96: КРИТИКА. Критиковать каждый дуракъ можетъ; но не каждой знаетъ.

97: Критика есть тѣнь Писателей.

98: Гдѣ совы гучатъ, а сороки скрегочутъ, тамъ соловей молчытъ.

99: Часто остріе меча звертатся противъ самого меченосца, ежели тотъ не умѣетъ обходиться нимъ.

100: И послѣ одержанной побѣды полезно есть познать воєнніи настрои противника.

101: Бѣлый цвѣтъ и въ ночи останется бѣлымъ, ибо существо цвѣта никогда не измѣняется. Такъ истинный праволюбивый, и просвѣщенный человѣкъ останется и между нечестивыми и посредѣ самой злобы чистымъ, и честидостойнымъ человѣкомъ.

102: Власного свого роду не стыдайся, за своимъ унимайся, бо то Твое; а что не твое, то все чужое.

103: Молодому и старому бѣда на свѣтѣ самому.

104: Больше цѣнится одна минута настоящого, какъ сто лѣт прошлаго времени.

105: Влюбленный юноша, или какой нибудь любовникъ прежде говоритъ, нежели думаетъ; а другъ прежде думаетъ, и так говоритъ.

106: Смиреніе есть главизна всѣхъ добродѣтелей; и самая пыха тѣмъ покрыватъ любить свое безобразіе, и срамоту.

107: Не для самого живетъ человѣкъ, но половина жизни нашея принадлежитъ Отечеству, половина же человѣчеству; ибо какъ плоды естества для человѣка суть созданные, такъ и человѣкъ самъ для человѣка сотворенъ есть.

108-109: Македоньскому царю Филиппу совѣтовали его Вельможи, чтобъ онъ изгналъ Шепотника о царѣ неугодно говорящего. Царь остроумный отвѣчалъ совѣтникамъ “Никакъ не изжену моего противника, ибо онъ нынѣ въ моемъ Царствѣ токмо зле говоритъ о мнѣ, гдѣ меня познаютъ люди, а если я его изжену, и онъ въ чужіе Царства прійдетъ, повсюду зле будетъ о мнѣ говорить, и я въ чужинѣ, гдѣ еще честно о мнѣ думаютъ, посрамленъ буду. — Да останется дома, гдѣ ему токмо ему равніи вѣруютъ.

110: Безпокойная жизнь подобна есть путешествію безъ харчевни (:безъ корчмы:), гдѣ бы челсвѣку отдохнуть можно.

111: Богатый повсюду почтенный бываетъ, а убогій бѣднякъ токмо там, гдѣ Добродѣтель обитаетъ.

112: Кто много говорит, той мало дѣлает.
Тотъ все ротомъ творитъ, дѣломъ спочиваетъ.

113: Противо пышнаго Презирателя лучшое оружіе будетъ самое презрѣніе; и когда тебя кто высмѣвнетъ, то лучше сдѣлаешь, если ты самъ посмѣешься на его глупостяхъ.

114: Многи переплываютъ черезъ жизнь, какъ корабль чрезъ море, которого стопы погребаютъ волны, прежде носившія самъ корабль.

115: Безнравный молодецъ самъ себѣ выкопываетъ гробъ.

116: Какъ въ бурливое время туча омываетъ растлины, чтобъ по ней веселѣе росли; такъ по житейскимъ тучамъ, возсѣявшу солнцу нѣжнѣе живетъ человѣк. —
Буря очищаетъ воздухъ; несчастіе правитъ человѣка.

117: Всякъ человѣкъ счастія своего цѣнъ въ самомъ себѣ заключаетъ, — и прото каждый, кто хочетъ, счастливымъ быть можетъ; — бо счастіе человѣка вывівается в покойности судьбы.

118: Большое несчастіе человѣка есть жить во обществѣ людей, кои скрываютъ свой гнѣвъ, и природную ненависть; Тѣ гублят, и мало по малу истребляютъ супокой души, какъ тайный недугъ истребляетъ силы тѣлесныя въ человѣкѣ.

119: Много разъ наносный бываетъ человѣкъ на непріятную судьбу; назначая токмо то, что она непріятнаго наноситъ, забывая о томъ, что она намъ добраго приноситъ.

120: Поздно тамъ зачинать, гдѣ надобно кончить; для того не забывай смертельности, и не откладай ничего; ибо убѣгнетъ и самая жизнь скоро.

121: Все суетно, — одна наука есть тота искра, котра чрез голову въ сердце впадетъ, запаляя всю бытность человѣка. Она истребитъ суеты силу, приводя ю на путь самостоянія.

122. Переводъ латиньской пословицы:
Hic Rhodus, hic Salta.
Перди Грицу, в рукавицу.

123: Безъ Бога — ани до порога.

124: Не для того вложенны суть въ сердце человѣческое страсти, чтобъ онѣ владѣли надъ умомъ; но чтобъ подверженны уму, споенно съ нимъ соглашалися. 

125: Воспитаніе вливаетъ въ молодое сердце мальчика вѣру, надежду и любовь; или лучше сказать симя вѣры, надежды, и любви, которое возрастаетъ вліяніемъ упражненія.

126: Другъ истинный въ нуждѣ познавается.
Donec eris felix mulos numerabis amicos,
Tempora si fuerino nubila solus eris.

127: Другъ въ рыбячествѣ, останется другомъ и въ старости; бо союзъ мальчиковъ бываетъ чистый, и безстрастный.

128-129: Посварились два мужа, и былъ между ними жестокій споръ; на конецъ сильнѣйшій ударилъ слабшаго по лапинѣ. Обижденный претерпѣвъ напрасную обиду, ничего не отвѣчалъ его, почему онъ не вертаетъ томуже ударъ, и не отмститъ такожде равнымъ способомъ? На тое отвѣчалъ обижденый: Я не хочу тое сдѣлать, ибо мы токмо два, и такъ я его ударю, скоро прійдетъ рядъ на противника, и мы будемъ неконечно ударяти отмщевать одинъ на другомъ.

130-131: БАСНЯ ЭСОПОВА. Старый царь звѣрей Левъ занедужалъ тяжело, готовался на смерть, бѣдный Владыка уже ни удомъ не могъ двигать, и смерть неизбѣжима владѣла безсильными удами. Собрались къ нему подданныи иногда звѣри; прибывъ первый Быкъ, видя безсильнаго царя, хотя отмстить нанесенную себѣ иногда царемъ обиду, бодетъ безсильнаго рогомъ выметая его несправедливость жестоко; — приступивъ за нимъ веперъ (:Дикъ:) и торгаетъ его кломъ, отмстивъ ему такожде обиду. Сіе видѣвъ присутствующій Оселъ, надувся, и ударяетъ безсильнаго Царя копытомъ... Разжалѣлся собой невладѣющій Царь, и со слезами сказалъ: “Что тѣ сильніи поругаются мнѣ, не жалѣю, ибо они суть сильніи; но что сіе чудовище (:оселъ:) дерзнетъ мнѣ ругаться, то уже дважды умераю.
Отъ сильнаго хотя и безловно принимаемъ укорства, но отъ Осла тяжело терпимъ обиду.

132-133: БАСНЯ ЭСОПА. Нѣкогда оселъ убѣгъ отъ Господаря, блудилъ по густомъ лѣсѣ; и обрѣвъ львину кожу, надѣлъ ю на себя порядочно. Видя себя такъ одѣта, притворился быть львомъ, — подражая и голосу, началъ онъ ревать будьто истинный левъ. Всѣ лѣсовые, и домашные звѣри, слышавъ жестокій мнимаго льва голосъ, страшився, побѣгли, тряслися, и скрывались по пещерамъ, боясь ужасного льва.
Господаръ искавъ убѣгшого осла, найшолъ его въ хащѣ пышущагося, и по великимъ ушамъ познавъ, пригласилъ его тѣми словами: познаю я тебя, ибо тѣ долгіе уши запродаютъ, какій ты мнѣ левъ.
Оселъ человѣкъ рычитъ, и ревомъ возношается надъ иными; но уха его открываютъ, и объявляютъ всегда мнимое его высокоуміе, и премудрость.

134: У кого до полудня не было разума; по полудни у того не найдешь. Кто дуракомъ былъ въ дитиньствѣ (:въ молодости:) той будетъ и въ старости дуракомъ.

135: Звыкъ въ молодыхъ лѣтахъ перемѣняется въ старость человѣка.

136: Какъ искуственный Плытникъ позорливо уклоняетъ лодку свою отъ бурливыхъ валовъ; такъ мудрый дозрѣлый человѣкъ отвращаетъ бурливые страсти отъ ярости духа.

137: Противо нападеній злобнаго человѣка лучшое оружіе есть — молчаніе. — Оно бо больше трогаетъ злостливаго нежели всѣ прекословія.

138: Иногда и слѣпа курица нечаянно обрѣваетъ зернушко, но хитрій пѣтухъ отберетъ отъ ней немилостиво.

139: На жизнь, и на хлѣбъ каждому человѣку равное есть право. — Но не каждый равнымъ способомъ сіе употреблять можетъ.

140: Колосъ пшеницы, пока онъ еще порожный въ гору стремляется, но когда уже зерно въ немъ дозрѣло, голову спускаетъ. — Такъ и водится съ человѣкомъ: — пока у него порожна голова, превозносится, а полная умомъ низитъ себя.

141: Оселъ будетъ всегда ослом, хотя и золотое сѣдло будетъ на его хребтѣ, или обсыпъ осла чинами, онъ всегда останетъ осломъ, и гдѣ ему нужно говорить, онъ тамъ будетъ рычать.

142: Одинъ оселъ доволенъ бываетъ худою стравою; ибо онъ чувствуетъ то, что лучшой не заслуживаетъ.

143: Оселъ токмо между овцами превосходительствуетъ.

144: Смотри, и увидишъ, что каждый оселъ на хребтѣ крестъ имѣетъ.

145: Ослова вся бесѣда состоитъ изъ того: Іа. Какъ бы сказалъ то по славянскому: Я. — то есть: Я оселъ — или по нѣмецки: ja ибо оселъ на все притакаетъ: ja, ja, то есть: справедливо такъ есть, понеже не зная думать, у него все правда, что иной думаетъ, — и то по нѣмецки.

146: Многоразъ буря вывертаетъ высокого дуба, простирая на землю съ всѣмъ; а низонькій черякъ угинаяся вѣтру безвредно остается стоять. — Великій когда падетъ, ударится, а маленькій не съ высока упавъ, скоро ставаетъ.

147: Сильный Левъ многажды отъ муравлей снѣдается, и желѣзо ржа пожираетъ. Такъ и сильный Голіафъ отъ малорослого Давида убѣенъ былъ.

148: Оселъ покойно несетъ належенное себѣ на хребетѣ бремя, не смотря на тое, кто, или почто ему наложилъ!

149: Обманывается очень, кто за добродітель отплату ожидаетъ на свѣтѣ; — ибо добродѣтель токмо по смерти узнавается, ибо путь злоба господствуя, она отбираетъ мыто изъ всего что въ свѣтѣ прибываетъ.

150-153: ОТЕЧЕСТВО.

Оборванный волоцюга по улицамъ бродитъ.
Въ растерзанномъ карманушкѣ ничто не находитъ;
Голый, босый, нечесаный, не бритый, не мытый,
Го все бѣда и найбольша, коль есть и несытый. —
Откуду ты, чѣмъ несчастенъ гдѣ твоя отчизна,
Гдѣе оставилъ ты родину? гдѣе твоя дѣдизна?
Что то значитъ Отечество? Я того не знаю,
Что дѣдизна, и Отчизна, то не понимаю.
Что до того, мнѣ немного гдѣ я ся народилъ,
Я тутейшій, и тамошный, гдѣ ся хлѣбецъ сродилъ. —
Добри люде работаютъ не лишень про себе,
Дадуть кусокъ, пожалуютъ “далъ Богъ и для тебе”.
Нежурюся, притулюся до чужого двора,
Ничего не потеряю, не боюся вора! —
Цѣлый свѣтъ моя отчизна,
Я Домъ не будую,
Тамъ то мой рай, тамъ дѣдизна,
Гдеся погодую.
Не думаю, не гадаю
То мнѣ не на груди
Будьто языкъ какій хотятъ
Говорятъ тамъ люди.
По мадярски, иль по польски
Или по хиняньски,
Да говорят здоровеньки,
Хоть и по цыгански.
Лишь сытое черевище
Да будетъ; — все равно, —
И хоть румчикъ с горѣлочки,
Какъ то было давно.

154: И убогій человѣк можетъ веселымъ быть; смотри птички, онѣ ничего не посѣдаютъ, однакожъ весело поютъ.

155: Веселость происходить отъ чистой совѣсти; ибо веселость (:мнимая:) злобливаго человѣка, не можетъ назваться веселостью, но паче грубою смѣлостью, коя лишень видъ веселости какъ то на образѣ показуетъ.

156: При восходѣ солнца соловей поетъ; а при западѣ солнца жабы креготаютъ.

157: Кто рано вставаетъ, тому Богъ помагаетъ. Сонъ только въ нѣдрѣ луны имѣетъ свое отечество... — Ночью лишень хищные звѣри искаютъ пишу, такъ ночью токмо волоцюги блудятъ.

158: Свободность души, и сердца, есть истинное блаженство; — а гдѣ свободы нѣтъ, тамъ и не есть блаженства.

159: Какъ пламень свѣтя исчезаетъ, такъ добротливый человѣк для другихъ работая, в жизни истребляется.
Пламень не для себя даетъ свѣтлости, но для другаго и свѣтитъ, и грѣетъ; такъ добротливый человѣкъ другому живетъ.

160: Дивишся почему Монахъ непокоенъ въ Монастырѣ, имѣя все нужное къ жизни. — Спросись птички, почему она непокойна в клѣткѣ, хотя и захаромъ питается.

161: Кого гадина вкусила, и глисты боится;
Кого враги обидѣли, той имъ выступится. —




Враждуй, враждуй злобный чорте; я тя не боюся,
Раздерутся твои сѣти, в тѣ не попадуся.
Злоба твоя неправедна, не вредит ни мало,
Кови сѣти мнѣ не вредно все твое ковало.

162-163: ДОВОЛЬСТВІЕ.

Довольствіе само собой
И нужды не знаетъ;
Покойное сердце, душа
Ничто не желаетъ.
Покойнѣе живетъ мужикъ
Въ соломянѣй хатѣ,
Нежели пышный вельможа
Въ мраморной палатѣ.
Кто думаетъ о будуще
Жизни, тотъ покойный,
Ожидаетъ лишь благу смерть,
Ему свѣтъ не стройный.

164: Всегда голодное бываетъ сердце человѣка, крича непрестанно: О больше, больше; — о выше, выше!

165: На гробѣ одной бездѣтной (:безчадной:), но очень добротливой особы сія чтется надпись:
Nunguam Mater,
At flentes liberos reliquit.

166: Не славися счастіемъ.
Фортуна хитра Богиня крылья имѣетъ, и часто отлетаетъ изъ своей квартиры, иская удобнѣйшое жилище.

167: Хитрая то Богиня Фортуна!
Она къ честному человѣку рѣдко прилетываетъ, она симпатизуетъ больше съ хитрыми, и нечестивыми.

168-169: ПЕЧАЛЬ:

Нѣтъ человѣка безъ печали. Уже съ печалью приходитъ на свѣтъ! Съ печалью отходитъ изъ свѣта сего. Печаль снѣдаетъ цвѣты лица нашого, печаль утомяетъ сердце. Печаль есть родная мать воздыханія. Но имѣетъ свои радости, найпаче же тогда, коль съ печальными сходится.
Раздѣленная печаль сноснѣе бываетъ, какъ ревущая вода умаляетъ своя грабительныя силы, когда выливая по берегамъ, легче претерпѣваютъ и грусную печаль, коя по сердцамъ ихъ въ новые раздѣлается струи. Такъ два, или тріе несчастные расдѣляется; увеселяя другъ друга, и на конецъ привыкъ къ печальному дружеству, забываютъ своя бѣды.

Socios habuine doloris.

170: Славныхъ людей токмо по смерти споминаемъ, коихъ въ жизни пренаслѣдовать обыкновенно.

171: Фортуна многимъ много даваетъ, но изобильно никому, ибо кому больше даетъ, тотъ еще больше желаетъ.

172: Истинный дуракъ тотъ, кто не узнаетъ свой природный порокъ; но еще большій тот, кто себя совершенным мнитъ, а порокъ свой закрывъ, его на другомъ видитъ.

173: Неукій человѣкъ подобный Тополѣ, коя высоко вырастаетъ, но плода не приноситъ.
Дуракъ и въ чинахъ будетъ всегда дуракомъ.

174: Врачъ тогда доволенъ, когда многи болѣютъ; такъ многи искаютъ свое счастіе, въ несчастіи иныхъ.

175: Кто отговоряется, что не возможно каждому помагать; никому не хочетъ помогать.

176: Чужіи дѣла осужда (:критикъ:) самъ своим осужденіем показуетъ, что самъ ничого не сдѣлал, и сдѣлать не можетъ.
— И скажите: кто видалъ шепотника нѣчто произведшого?

177: Заздрость повсюду порокъ находитъ; — всѣ чужіи дѣла суть лихое твореніе; ибо заздростливый ничего не дѣлая, токмо погрызаетъ чужіе; и когда уже снѣлъ мясо, то кости грызетъ, да и часто самъ себѣ зубъ выломитъ.

178: Нѣтъ человѣку большаго врага, какъ Человѣкъ!

179: Какъ въ солнечныи лучьи вперая глаза ослѣпляется, такъ заздростный врагъ смотря на благая инаго дѣла въ сердцѣ своемъ помрачается; — онъ бо какъ сова токмо ночью видитъ.

180: Не дай Боже не дай из Ивана Пана,
Бо въ Панѣ останетъ всегда нравъ Ивана.

181: Одежда не перемѣняетъ естество человѣка, она токмо покрываетъ внутренныя свойства, и многажды обманываетъ зрящаго.

182: Больше пользуютъ намъ звѣри, нежели человѣки по смерти; ибо звѣри оставляютъ намъ хоть кожу, а человѣки нѣтъ токмо пользуютъ, что цо сморти переставаютъ ѣсти, и враждовать.

183: Пѣтухъ стрежетъ въ полночь,

184: ЛОГОГРИФЪ:
А человѣкъ въ полдень,
то есть: когда столъ накрываютъ.
Я стою въ лѣсѣ самъ,
Воръ стоитъ за мною;
Послужу ти тѣнью,
По смерти доскою. (Яворъ).

185: ГОРДИВШЕМУСЯ ЧИНАМИ:
Не гордися заслугами,
Свѣтлыми Чинами;
Бо суть люди кои стоятъ
По выше дѣлами.
Всякій чинъ, мнима заслуга
Съ лестію споена,
Все суета; тѣми душа
Не будетъ спасена.

186: Въ многихъ книгахъ токмо переплетъ оцѣняется.

187: Бездѣльная жизнь и въ велелѣпотной Славѣ уныла бываетъ. И токмо дѣятельность раждаетъ истинное упокоеніе души. Имя и Слава суть овощи дѣйствія.

188: Лучше бороться съ десять явными, нежели съ однымъ тайнымъ врагомъ, — бо врагъ въ кожѣ друга, или показываемыйся другомъ клеветникъ опаснѣе есть нападающаго разбойника.

189: Естество не терпитъ насильствія, и художество токмо совершаетъ природныя совершеньства. Потому оселъ и въ Вѣннѣ; останетъ все осломъ.

190: Высокая наука (:премудрость:) тогда лишень полѣзная бываетъ, когда она къ благополучію жизни намъ служитъ; вопреки естественный разум полезнѣе есть человѣку.

191. Уже отъ естества злосливаго, и отъ дитинства сгубленаго человѣка никогда не направишь; говори ему на сердце, онъ слезы проливатъ будетъ, накажи его, онъ направленія обѣщнетъ съ клятвою; но одинъ случай роскоши уже повертаетъ его въ прежнее блударство; — прото хорошо кажется:
Чѣмъ горшокъ накѣпитъ, тѣмъ и разбивается.

192: Правда то, что свиньи против нападающаго на нихъ врага въ купѣ сбѣгаются, и взаимно ратуются; — но и то правда, что они про худое брашно между собой грызутся. Такъ то быватъ и у насъ; про всеобщее дѣло ратуемъ, но когда особенная польза намъ проникаетъ, тогда оставя общое, за своимъ гонимся добромъ.

193: Многоразъ лучшая есть судьба низкаго сословія человѣка, нежели богатырьскаго Вельможи; смотри: высокая ялица, сосна, или широкій дубъ отъ маленького вѣтрика потрясаетъ вѣтвами, а низонькій корчъ тихо стоя, и не внимаетъ вѣтру, хотя и сильному.

194-196: БАСНЯ ПРОТИВО СТЫДЯЩИХСЯ СВОЕЙ НАРОДНОСТИ.
Бодрая Сабака природнымъ себѣ ласкательствомъ вознесенна была на вышій степень; получая при царскомъ львиномъ дворѣ достоинство перваго Придверника. Приходящихъ съ челобитьемъ к царю, лестно покивая хвостомъ пускала, и съ поклономъ отпускала. Но когда собаки такожде появились въ дворъ царскій, грозно брехала, лаючи наприходящихъ. Замѣтивъ то еще вышій Придверникъ Медвѣдь, спросилъ отъ сослужника своего (:собаки:), почему она облаяваетъ такъ грозно свой родъ, а ласкается чужимъ? — Я то дѣлаю, сказалъ бодрый Церберъ изъ самого равнодушія, чтобъ никто на мнѣ какую нибудь интерессенцію не примѣтилъ! — Такъ прото? Мнѣ же дивится, тогорадѣ дѣлаешь то, бо стыдясь власного рода, утаишь желаешь твой родъ, отвѣчалъ медвѣдь, съ посмѣшкою приключивъ: таися братъ мой колько хочешь, но прото всегда извѣстно будетъ, что Ты сучій сынъ!

197: Великіи птицы не поютъ, или очень рѣдко; но только маленькіи щебечутъ. Такъ сильный мужъ мало говоритъ о своих заслугахъ, оставая лихомцамъ щебетъ.

198: Дурная гусь, хотя какъ бѣлыми пѣрями обросла, всегда будетъ токмо дурною гусью, а никогда лебедью, и то прото, бо оное яйце изъ катораго выклювалася, породила такожде дурная гусь.

199: Дурна рыба и истинно безумна, какъ она силится воити въ сѣтъ; а когда уже уловлена, старается выйти, но уже поздно, и проворно.
О какъ многымъ юношамъ то само случается, попадаютъ въ сѣтѣ, съ которой больше нельзя выслободиться.

200: Законъ есть всеобщое благо, — но токмо для благыхъ, и неумныхъ, — ибо сильнымъ повергаютъ законъ, поглумясь тому коль онъ не въ ихъ пользу бываетъ; — они законъ честуютъ на колько имъ полезенъ есть. А про Законодателя нѣтъ закона.

201: НАДГРОБНОЕ СВИНИ.

Двоногая свиня сдохла, коей стихотворецъ написалъ надгробное:

Тутъ лежитъ свиня,
Она много ѣла,
Много поросила,
Тучно утыла,
Много и сала
Для другихъ оставила.

202: Рѣдко спутешествуют сердце, и языкъ.
Языку приписуется много добра, но еще больше зла.

203: Кто малымъ доволенъ, той и счастливъ.
Діогенесъ философъ кускомъ чорного хлѣба, и горстью воды доволенъ, да и про то счастливъ былъ. — Кто худо вечеряетъ, той здорово утромъ ставаетъ.

205: Суета всему животному природна; да и оселъ величается долгими ухами. — Суета суетъ, и все суета!
И скажите, кто не суетный, да и самое Діогена удовольствіе не не походило ли отъ суеты? Суета и въ нищетѣ господствуетъ.

206. Рыбка, попавшася на удицу, коль больше торгается, толь больше болѣзни терпитъ.
Человѣкъ коему несчастна доля приключилася поминать долженъ тую рыбку — и мѣсто печальной непокойности, да терпеливо знашаетъ непріятную судьбу, бо чѣмъ больше торгается, тѣмъ болѣе терпитъ.

207: Терпѣніе по нашей винѣ легко сносимое бываетъ, но казнь не по причинѣ наложенная двойнасобно тяжелая есть.

208: ВНИМАЙ. Человѣкъ грубовласый, т. е. у которого грубіи волосы суть, — есть глуповатъ.
То само замѣчается у звѣрей, — коль тонькій у которого волосъ, тѣмъ есть нѣжнѣшій звѣрь.

209: Блескогласзный человѣкъ, или у которого очы блескаются, — есть фальшивый. — То само замѣтить у лисицѣ, — и в кошкѣ.

210-211: СОЕДИНЕННЫМИ СИЛАМИ. Нѣтъ человѣка, и не было безъ порока, нѣтъ славы самотной, безъ помощи, бо хотя и большій на свѣтѣ богатырь будетъ, слава ему отъ помагаюючихъ рядовыхъ воиновъ приходитъ.
Такъ напримѣръ: Алмазъ въ себѣ нѣжный, и драгоцѣннѣйшій есть камень, лучьи его превосходыи, одна, кожь болѣе украшается вѣнецъ, если около великаньского алмаза стоятъ красный Рубинъ, синій Зафіръ, жолтый Топазъ, и зеленый Смарагдъ; — Тогда бо отбиваются алмазовы лучьи, подавая играющіи свѣтъ; и всѣ сполу сдѣлаютъ велелѣпіе, и особенно по единому не утрачаютъ своей цѣны.

212-213: Охотникъ любя хорошую свою гончу собаку, дѣлитъ с нею уловленное мясо, ю похваляетъ, въ комнатѣ своей пестуетъ, и дружественно со собою водитъ. —
Но когда собака устарѣла уже, когда звѣря не достигаетъ, когда уже ловкость ногъ, и вонь нося потеряла, то ѣй ни скорочки хлѣба не вержетъ, ю больше не внимаетъ, и наконецъ или сама голодомъ уморенна сдыхаетъ, или самъ охотникъ ю застрѣливаетъ.
Такъ то бываетъ и съ нами: Когда мы еще сильны, работаемъ господамъ нашимъ, множество похвалъ получаемъ отъ нашихъ Господъ; но постарѣлыи, и уже не владѣющіи силами, презрѣны бываемъ отъ тѣхъ же пестуновъ нашихъ.

214: Всякому человѣку пріятна есть жизнь, и никому не хочется умерать; и только малодушному, или злокровному уныла есть жизнь.

215: Когда убогій человѣкъ вмѣшывается въ товарищество богатыхъ, не по маломъ времени и то потеряетъ, что нѣкогда мало имѣлъ.
Всякъ да останетъ въ своей кожѣ, т. е. со себѣ равными.

216-217: Цѣвилизація нашого времени есть: Потеря природной свободы.
Такъ человѣкъ цивилизованный, или какъ то кажется образованный отдаляется своего рода, онъ прививается къ чужимъ, онъ работаетъ для чужого; онъ не доволенъ своимъ природнымъ браткомъ; ему свое сукно грубое видится, или лишенъ чужое нравится его высокому вкусу; но, когда чужимцы обскубутъ его, когда природное со всѣмъ потерялъ, тогда онъ завидуетъ своимъ согражданам, вздыхая: О если б былъ я остался при своемъ, не былъ бы теперь на смѣхъ и чужимъ, и своимъ.
Кто свое не терпитъ,
А за чужимъ прягнетъ,
Тотъ свое погубитъ,
Чужого не найдетъ.

218: Такъ утѣшается честный, хоть бѣдный Подкарпатскій Русиннъ: Близша мнѣ сорочка, какъ гуня; Хотя бо и моя сорочка грубая есть, но все она моя власна есть.

219: Прешлое время поминать: — суета.
Настоящее... есть корысть.
А будущее... безуміє. —
Таже что дѣлать?

220: О СКЛОННОСТЯХЪ ЧЕЛОВѢЧЕСКИХЪ И О ФИСІОГНОМІИ.
По большому вниманію токмо склонности человѣка распознавать; тѣ замѣчательны суть на лицѣ, или на образѣ каждого человѣка; И тутъ познать можно Премудрость Створителя; ибо хотя каждого образъ, или наружность на однакое подобіе созданно есть, разинствіе однакожь во изображеніи лица такое есть, что не найти двухъ человѣкъ со всѣмъ или совершенно себѣ подобныхъ на цѣломъ свѣтѣ, каждое лице имѣетъ нѣкакую отмину, по которой человѣкъ отмѣняется отъ человѣка; такъ между миллионнами напримѣръ воинов, одноодежно убранныхъ разинствіе есть совершенное.

То замѣтилъ философъ Фалессъ, говоря: Премудрость Бога познается во образѣ, или изображеніи человѣка.

Но какъ разинствуетъ лица отъ лица человѣка, такъ отличаются и свойства особенныя людей. Видимъ бо однаго человѣка постоянного, добраго, инаго трусливаго, и измѣняющаго; — одного мудраго отъ природы, а другаго глупца; — одного богобойнаго, и смиреннаго, а другаго надутого, превозносящагося; — одного праведного, а другого хитраго и проч: И то все мы называемъ свойствомъ, или темпераментомъ не такъ тѣла, какъ духа.

Тѣ свойства человѣка уже сама природа устроила такъ, что человѣкъ хотяй можетъ нѣсколько подчинить страсти своя, однакожъ со всѣмъ перемѣнить не можетъ ихъ, ибо свойство всякому природное есть.

Но примѣтилъ ли ты то, что каждое лицо, всякій образъ человѣческій подобенство нѣкое имѣетъ со изображеніями звѣрей, и скотовъ, и по тому изображенію, или подобенству и особливую страсть носить въ чувствіи своемъ. Такъ примѣти: однаго человѣка образъ подобенъ нѣчто изображеніе вола, имѣя широкое лицо; и съ тѣмъ въ равности стоитъ его повольный, лѣнивый духъ, или лучше сказать, движеніе тѣла, и покорнось духа. Другаго человѣка образъ подобенъ есть лисицѣ, съ блестаючими гласами; и у того то человѣка есть нахильность хитрая; онъ всегда на обманъ другаго стремить, и дѣлаетъ все хитро для своей особенной пользы. — Такъ видишь человѣка совсѣмъ подобного кошкѣ, лестящагося солодкими словами, смотрящаго блестающими глазами сѣмо, и тамо, притворяющагося быть покорнымъ, а въ мысл думающаго лукаво, и пакости дѣлающаго другу своему пособіемъ лести. — Видишь человѣка быстрыми глазами на подобіе тигра, коему уже позоръ показуетъ его свѣрипость, и хищеніе; — той засѣдаетъ другому на его счастіе, гдѣ можно похищаетъ ему честь, и славу, какъ бы токмо онъ самъ жилъ на божомъ свѣтѣ. Тѣмъ подобная узрѣшь коло тебя человѣче, и тогда разумѣешь, что въ самомъ изображеніи всякъ человѣкъ носить свой характеръ.

Но не токмо единственный человѣкъ, но и отличныи народы на лицѣ носятъ свой внутренный характеръ, и свойство природное. — Такъ смотри Русиина; — онъ по всюду есть хладнокравный, терпеливый, и по воли работающий, подобенъ слону, или волу, сильно тягаетъ иго не занимаясь тѣмъ, почему, и для кого работаетъ, не смотря на корысть, и свойственную пользу, безъ вниманія, безъ роптанія подкладывая грубую шею подъ ярмо, доволенъ худою соломою, когда нѣтъ лучшого брашна. Лежитъ покойно, работаетъ покорно, повинуяся своему пастуху, слинокровно снося и кнутовыи удары, незавидитъ ни чужому роду, а со своимъ согласно живетъ... Подобіе тое изображается и въ широкой твари, великихъ очахъ, и въ усталомъ, да и крѣпкомъ шагъ; — но когда онъ разъяренъ, не отступитъ безъ побѣды, обороняясь не рыкомъ, не щебетаніемъ, но твердымъ рогомъ.

ПОЛЯКЪ, хотя и одного рода съ Русиномъ, однакожь больше подобенъ есть лошади. Онъ полнокровный, высокаго духа, пышный, и превосходства жаждущій, быстроумный, и по большей мѣрѣ хитрій; подобіе его съ лошадью и въ томъ является, что презираетъ чужій родъ, а со своимъ кусается.

НѢМЕЦЪ подобіе имѣетъ со собакою; онъ крутитъ хвостомъ, ласкальтествуетъ, и про кусокъ хлѣба покорится, да и на все употреблятся даетъ; словомъ онъ тому служитъ, кто его кормитъ: вѣрный своему Господину, но многоразъ и лучшее брашно перемѣняетъ и услугу его. —

МАДЬЯРЪ подобенъ благородному Льву; широколицый, волосатый, быстроокій, толстогрудный, и крѣпкаго сложенія тѣла. Онъ искаетъ добычу мужественно, и великодушный бываетъ къ слабшому роду. Онъ пышится своимъ происхожденіемъ, и славится своею силою, гордо презирая чужій родъ. Но когда попадается въ клѣтку, тогда благородно узы носитъ, и пышно, — думая всегда объ отомщеніи, да и месть своимъ временемъ его удовольствуетъ. — То есть истинный типъ Мадьяра, и прото всякій народъ родинается съ нимъ любезно, найпачеже славяни. — Какъ бодрый Левъ господствуетъ надъ звѣрями, такъ и Мадьяръ любитъ превосходство надъ иными народами, и хотя уже упадаетъ, но прото не хочется покорить никакому владѣнію, презирая своего побѣдителя, называя его трусомъ. Да и всегда въ надеждѣ воскресенія народного живетъ, не падая в очаяніе.

ТАЛІАНЕЦЪ, есть подобенъ Кошкѣ, какъ кошка засѣдаетъ на мышь, — такъ само Таліянецъ хитростію нападаетъ на человѣка.

Подобіе Таліянца съ кошкою изображается въ глазахъ, онъ смотритъ подозрѣтельно, и хитро, кошка стережетъ на мышь тайно; Таліанецъ такожде на засѣдки изъ зади пробиваетъ человѣка; кошка отмститъ наказаніе, Таліанецъ такожде отмстительный есть повременно. Кошка въ борьбѣ, разъ, два плюнувъ убѣгаетъ отъ нападающаго, бѣжя, и скрываясь по кровамъ; и Таліанецъ съ крикомъ идетъ въ борьбу, но сей часъ убѣгаетъ, и скрывается.

Подобіе, или согласіе Таліанца съ кошкою и въ томъ состоитъ, что Таліанцу кошкино мясо роскошное есть, ибо кота Таліанецъ съ великимъ вкусомъ, и смачно снѣдаетъ.

ФРАНЦУЗЪ. Кто не понимаетъ союзъ француза съ Лисицею?— Оба суть хитріи, оба ловкіи, и готовыи на бой, раздражительныи, всю силу полагая въ ловкости, котрую поддуваетъ жажда славы. Обоимъ однака есть гладкость, легкость, или легкомысленность, непостоянность, маловажность, и вѣтревалость, а паче всѣх обманъ. — Лисица ловитъ хитростію заяца, и иныя животныя. Французъ такжде хитростію боюетъ съ соперникомъ; лисица въ товарищеской жизни не терпитъ союза; французъ въ товаришествѣ не имѣетъ закона; лисица живетъ для себя, французъ внимаетъ токмо настоящее время; ему днесь Республика, утромъ кесарь, а поутру Сенатъ, и такъ все непостоянно бродитъ; такъ и лисица не имѣетъ постоянного для себя мѣста, ей всяка дира даваетъ квартиру. Французъ нѣжнымъ питается брашномъ, курятиною, гусятиною, такъ и лисица тогоже самого есть смысла, питается роскошно тѣми то средствами.

АНГЛИЧАНИНЪ схожій на Кастора т. е. бобра, звѣря воднаго. — Онъ толстый, и хладнокровный, да и водный, какъ и этотъ, бобрь трудолюбивый звѣръ, под водными валами строитъ, и сооруживаетъ обиталища, живетъ съ други, и племенемъ своимъ, ловитвою занимаясь; но то все во свою корысть, во власну пользу. Кромѣ себя, и своего племени никого не уянаетъ, и превозносится своими созиданіями. Кто не видитъ тутъ природную симпатію сего звѣря, съ надморнымъ Англикомъ? Кой по водамъ корыствуетъ во свою, и всегда токмо во свою власную пользу; превозносясь надъ прочими народами, и обезумываетъ всякого совокупившагося съ нимъ. Онъ тожникъ, и корыстолюбецъ, и самъ не знаетъ свое происхожденіе, какъ бобр, ни рыба, ни звѣрь.

ИСПАНЕЦЪ. Испанскій Грандъ со всѣмъ подобный Медвѣдью; Онъ, какъ и сеѣ важный, и величественный, и тягостный. Медвѣдю густый лѣсъ, Гранду Мадридъ, и Андалузкіе горы обиталище; Питаются оба солодкимъ медом, и когды довольно сытыи суть покойно лежатъ, пока не сбудитъ ихъ соперникъ отъ сна. Зимою оба сном увеселяются, лѣтомъ плодами питаются чужими, Медвѣдь по лѣсамъ, и нивамъ, Испанецъ по Американскимъ берегамъ. Медвѣдю токмо настоящое время въ умѣ, не старается про зиму, Испанецъ иногда множество драгоцѣнности вывезъ изъ новообрѣтенной Америки, не поминая древній въкъ. Медвѣдь великаньскій и пышный звѣрь, самобродъ, не терпитъ дружеское обхожденіе безъ околичностей; то само дѣетъ и Испанецъ, живій въ междуособной брани, спорив, и сваряясь междуособно, но хладнокровно. Взглядъ обоимъ есть свѣрипый, и хмуравый, тѣло толстое, шагъ тяжелый и пыха несмѣрная.

ТУРОКЪ очень равный Ослу. — лѣнивый, и плотопохотный. Онъ гнется подъ кнутомъ своего Паши, — ибо Паша большею частію чужеродный бываетъ, (:Ренегатъ:), что въ родѣ ослиномъ есть мулъ; Онъ иногда казался бойникомъ, но витязство его состояло въ множествѣ силъ; ибо и ослы многи вкупѣ витязы бываютъ.

Такое во истинну есть и общое, да и особенное между птицами, звѣрями, и людьми подобенство не токмо душевныхъ, но и тѣлесныхъ сностностей. Такъ смотримъ во обще и особенно звѣрей; тѣ суть холодно, тѣ слипокровныи, тѣ потому легки, тѣ тяжелы, тѣ свѣрипіи, тѣ покорныи, тѣ возносящіи, тѣ смиряющіися, тѣ самоброды, тѣ дружественныи и проч. Такъ видимъ и у птицахъ: одни суть хищныи, други суть покорныи, ины суть поющіи, иныи крачущіи, иныи водныи, иныи лѣсовыи и проч. Не суть ли тако и люди, и тѣ на колика подобныи суть тѣлоподобіемъ къ себѣ, натолико и духовный ихъ нравъ сходится.

То было поводомъ философу Фое, что онъ душь преселеніе положилъ началомъ своего Догмата.

246: Кто до полудня не набыл разума, той по полудни напрасно искать того.

247: Лучшая судьба глупца, нежели высокоумнаго; ибо великій талентъ есть самое несчастіе на свѣтѣ; — Когда высокоумца преслѣдуютъ, глупецъ покойно призерается.
Такъ превосходная лошадь въ борьбѣ носитъ богатыря, и многоразъ ранена бываетъ; а Оселъ почиваетъ дома.

248: Така то убогаго человѣка доля. Онъ купуетъ когда все дорого, а продаватъ коль все дешево. И такъ убогій отъ роду николи не снабдитъ сокровища.

249: Говорятъ, и то правда есть, что:
Неутыетъ лишь свиня.

250: Матери неплекающія свои дѣти, подобныя суть Зозулѣ, коя власное яйцо поруча иной птицѣ, сама весело кукаетъ по зеленымъ лѣсамъ.

251: Чудное то створеніе человѣкъ...
Тяжело привыкаетъ къ чему-нибудь, а, когда привыкъ уже и самое лучшое унываетъ его.

252: Какъ путь хорошо строенный безъ поправки показится; такъ и Законы, хотя какъ хорошіи, если временамъ не приспособляются; погубляются. И человѣкъ какъ на покаженномъ пути, тамъ и на тѣхъ ногу легко сломитъ.

253: Большіи враги человѣку суть сродники.
Будешь убогій, и въ нуждѣ; — не познаютъ тебя.
Будешь въ достоинствѣ; — то и сорочку изблекутъ из тебя!


ChertezhChurch
Церковь в с. Чертежном
на Пряшевщині, где родился защитник
Карпаторусского народа А. Н. Добрянский.


259-261: ПРОЧТО СОБАКИ СЕРДЯТСЯ ПРОТИВО КОТА?
Песъ великаньскій пустился въ Договоръ со своимъ Бариномъ мясарьомъ о дѣлѣ, и заключили между собою, что все, что впадетъ изъ колоды на землю, то и будетъ власностью собаки.
На то сдѣлали письмо, контрактъ. Песъ не имѣя безопасного мѣста, отдалъ свой контрактъ для сохраненія К о ш к ѣ, кой она и отложила. Было и такъ. Но во одно время упала изъ колоды масяра цѣлня четверть волова; Песъ сей часъ похитилъ ю какъ себѣ принадлежащую по договору; но баринъ отперая рекъ: не такъ то другъ, тебѣ только окрупки належатъ, но великій кусъ не для тебя. — Песь спорилъ, что то по договору себъ належитъ; на конецъ повелѣваетъ баринъ донесть контрактъ; и песь за кошкою про контрактъ; Кошка бѣгаетъ подъ стрѣху, куда и отложила, но удивясь, видя, что все только паздѣря, — мыши весь контрактъ расточили.
Отъ того то времени собаки преслѣдуютъ котовъ, а коты мышей.

262-263: СЛАВА, ДА ПОЛЬЗА.
Что не дѣлаетъ въ человѣкѣ суета? для славы, для пустой, суетной славы забываетъ человѣкъ и своей, и общей пользы! Великіи герои, да и саміи боги суетъ жертвовали; такъ между прочими, любили боги себѣ избрать Деревья, для своихъ утѣхъ, и роскошей.
Юпитеръ избралъ себѣ широкого Дуба. Аполлосъ избралъ себѣ Равръ. — Лада (:venus:) Миртъ. — Еибелла (cybeles:) высокую Сосну. Геркулесъ высокую Тополю. Одна Минерва богиня Премудрости избрала себѣ плодоносную Оливу.

264: Какой млинъ, такая и мука.
Какой дай Боже, такой спаси Богъ.

265-273: РУСИНЪ.

О роде мой, роде,
Гдѣ твоя подоба,
Кто ввалилъ тя въ ничто?.
Кто повергъ до гроба?
Сгубили тя лести сожителей твоихъ,
Снищили о бѣдныхъ древле гражданѣ своихъ!

Мадьяры, Полякы;
Бо вы помогали
Имъ въ битвахъ, и нуждахъ
Все пособствовали
Свою дорогу кровь
Про нихъ нещадили,
Не зная что они
Всѣ васъ лишь лудили,
Первіи Поляки
Родъ иногда власный
Выкоренить хотѣлъ,
Васъ; — самъ несогласный
Пропалъ с вами разомъ
И уже не встанетъ,
Но прото враждовать
И не перестанетъ.
Похитила его
Запальчивость ума,
Какъ бѣжалъ злобою
Пышно безъ разума.
Мадярамъ вы были
Всегда ненавистны,
Въ отчествѣ власномъ,
Чужимъ неизвѣстны,
Но и мадяръ въ своемъ
Волномъ жиру пропалъ,
Не встанетъ онъ больше
Ужъ со всѣмъ подупалъ.
Такъ то твои враги
Уже собой лежатъ
Желая ужъ нынѣ
Съ тобой руки пожжать.
Такъ плачетъ крокодилъ
Рыдаетъ унылѣ,
Чтобъ похитить лестно
Добычу на нилѣ.
Но одинъ сильнѣе
На васъ стрѣлы напрягъ,
Безстыдный свѣтовецъ,
Всѣмъ родамъ равный врагъ;
Тотъ обманщикъ живетъ
Лишь для власной пользы.
Не слышитъ плачь чужихъ,
Не рушатъ го слезы.
Той желаетъ (:кажетъ:)
Каждого счастливымъ
Сдѣлать: но для себя
Есть такъ прозорливымъ,
Что думаетъ, да весь
Свѣтъ лишь для него есть.
Створенный; ремесло
Его коварство, и лесть.
Той ти подхлѣбляетъ,
Комплементируетъ,
А гдѣ нибудь можетъ,
Для себя парует.
Его задача есть лишь господствовати,
Обманщины законы
Напрягло давати.

273: О страни, странися
Убѣгай съ далека,
Обманъ, и лестного
Того человѣка!

274: Если хочешь имѣть врага; то пожичь другу твоему денегъ, — и стязай отъ него долгъ; то большымъ врагомъ будетъ ти, нежели самъ чортъ.

275: Не умякни бабиными слезами, ибо женское око все готово плакать, коль токмо захочетъ; а въ слезахъ такихъ злоба.
Ut flerent oculos erudiere suos.

276 (безъ числа): Собака брешетъ на собаку. — О колько разъ нужно было бы стыдиться собакѣ, когда бы она имѣла лицо!

277 (безъ числа): Собаки на худой кости посварятся. — А люди и на пустомъ словѣ враждуютъ между собою, кое никакой не донесетъ пользы.

278-279: Надежда играетъ только бѣдными смертными, кои убожаютъ ю велелѣпно стисненными чувствами.
Несчастный человѣкъ питается одиною надеждою, но она льстива, что разъ удаляется; она блестаетъ, какъ чрезъ сумракъ, и съ нову заходя за хмару, оставляетъ во тьмѣ бѣдного. Она подобна пріятному сну; — отъ которого пробудився, мѣсто радостного удовольствія, въ печаль, грузится бѣдный ожидатель!

280: Чины раждаютъ пыху; а пыха презреніе; и какая мать, такое и отроча; то есть:

281: НЕБЛАГОДАРНОСТЬ.

Неблагодарный человѣкъ, хотя отпущаешь его провиненіе, всегда останется неблагодарнымъ, какъ не плодное дерево, хотя пересадишь его въ иную землю и на иное мѣсто, всегда будетъ оно неплоднымъ.

282: Повольно было одному учителю научить волка на чтеніе. Бѣдный учитель занимался охотно, и показовалъ волку Буквы: А. Б. В., но скажи за мною говорилъ ученику; — а волкъ отвѣчалъ: ягня, — баранъ, — коза.

283-284: Умыслилъ нѣкто осла возвести на высокій чинъ; и сталося: умыли, учесали, обстригли осла, поставили в полату, подстелили ему шолковые дорогіе ковры, покровицы, словомъ — украсили богато его стальню. Оселъ пышился своимъ достоинствомъ. Но когда вышолъ на дворъ, забывъ свой чинъ, вергъ собой на землю в порохъ, и по своему повалялся довольно. — Такъ то оселъ останется всегда осломъ, хотя обсыплешь его чинами; — а мурникъ на всегда останетъ мурникомъ!

285: Хлопчикъ злостливый, не хотя чтобъ ему свѣтилъ мѣсяцъ, беретъ камень, и хочетъ низразить свѣтло съ тверди воздушной; но камень не достигъ благодатное свѣтло, упадаетъ на землю, и проваляетъ хлопчику голову.
Quis contra torrentem?

286-287: Было то широкое, и конаристое дерево въ полѣ близъ села; Селяне по нуждѣ оттинали конари, съ коихъ строили себѣ оружія, а дерево всегда новыми конарями переизбывало; на конецъ упало въ мысль мужикамъ истребить полезное дерево; и рубаютъ, тнутъ дерево. Приходя уже тутъ одинъ благородный мужъ человѣкъ, усмѣхнувся, и рекъ: О вы неблагодарныи! какъ бы вы могли нынѣ рубать тое дерево, если бы оно вамъ не дало бы изъ своихъ конарей топорища, и держана до сокирѣ, и топоровъ?

286: Кто далъ тебѣ воспитаніе, онъ болѣе далъ тебѣ того, кто тебѣ жизнь далъ.

289: Сказалъ нѣкто своей кошкѣ: Ты любезная, не воруй, не квари, и я дамъ тебѣ на шею золотый ретязокъ; буду тебя питать захаромъ, и мандулами, на то отповѣла кошка: какъ я не буду кварить, и воровать, когда мой батько, и мать, дѣдо, прадѣдо, бабка, и прабаба кварили, и воровали.

290: Золото владѣетъ вселенною, золото перемогаетъ вся силы; подъ золотою парчею, и чортова мать ладна, и красива бываетъ.

291: Денгами все пріобретешь; токмо покойствѣя совѣсти нѣтъ; той бо не нужно денегъ, но токмо добрых дѣлъ, коими она сѣяетъ и въ темницѣ, паче всѣхъ газовыхъ огней.

292: Человѣк недоволенъ своею судьбою самъ себѣ вредитъ; онъ подобенъ лягушкамъ просящимъ у Юпитера (:Грома:) царя, кой имъ назначилъ въ царя Буська.

293: Лягушка хотя равниться быку величиною, толь долго надувалась пока не прасла.
Такъ кто не вмѣщается въ власную, на того надѣваютъ ослину кожу.

294-295: Дивно то на свѣтѣ, что человѣкъ всегда чужіи пороки видитъ, а свои не внимаетъ. То изъясняетъ баснословецъ Эсопъ такъ:
Богъ Громъ, или Юпитеръ пустя человѣка въ свѣтъ далъ ему бисаги, въ одну сторону власными, а въ другу чужими пороками наполненный; Человекъ перевисивъ черезъ себя бисаги, свое сокровище (:пороки:), ибо то тяжшое было, повисилъ редъ себя на перси; и такъ передъ собою все видитъ чужое бремя; а взадъ себя ничего не видитъ.
Alii delinqunt; censores sumus.

296: О какъ прекрасное есть добросердіе, и просторѣчіе; — но оно всегда вредно вредно бываетъ. —
Ad perniciem solet agi sinceritas.

297: Жизнь наша подобна кораблю, кой теперь пріятнымъ, а не задолго бурливымъ вѣтромъ несется по неизмѣримому океану. Радость, и печаль одной матери суть чада.

298: Милость Представленныхъ нашихъ подобная есть погодѣ Мѣсаца Априля; Она бо непрестанно перемѣняется по дуенію вѣтра.
An non scis longas Regibus esse manus.

299: Когда мы сдѣлаемъ что доброго, то Представленныи наши присвоеваютъ то себѣ для власной славы, и пользы, когдаже намъ что худо выражается, тогда то само приписуется намъ, хотя оно и по повелѣнію Владыкъ то сталося.
Deme vero luerum, superos, si sacra neogabunt.

300: И у Владыки два языки.
Luandaque bomis darmitas Apollo.

301: Старая собака презрѣнна бываетъ; и Господинь легко забываетъ ей первыя услуги; — такъ и постарѣлая лошадь на старость выганяется; однакожь еще на кожу ея счетъ себѣ рахуетъ корыстный Господарь; — но старый слуга совсѣмъ отвергается, ибо никакія пользы по смерти его не ожидаетъ Господинъ его!!!

302: Какъ женщины желаютъ всегда токмо молодого любовника, хотя онѣ уже и стары; такъ Господа любятъ лишень молодого слугу, или лучше служанокъ; — они употребляютъ человѣка не для человѣчества, но ради собственной пользы.

303: Молодой человѣкъ не видитъ предъ собой пропастной бездны; — онъ бѣжитъ безъ разсудку, куда его страсть несетъ.
audes et ignoto se se committere ponto.

304-309: СЧАСТІЕ ЖИЗНИ.

Добрѣ тому добрѣ,
Кто бѣды не знаетъ,
Кто малымъ довольный
Чуже не желаетъ.

Добрѣ тому добрѣ,
Кому власна хата,
Будь она маленька, —
Будь то не богата; —

Добрѣ тому добрѣ,
Кто на власномъ полѣ,
Честно работаетъ
Все по своей волѣ; —

Добрѣ тому добрѣ,
И тому не бѣда,
У кого согласна,
И блага сосѣда;

Добрѣ тому добрѣ,
У кого довольно
Насущного хлѣба,
И кушаетъ вольно;

Добрѣ тому добрѣ,
Кому Богъ даваетъ
Здоровья, и во всемъ
Дѣлѣ помогаетъ;

Добрѣ тому добрѣ,
Кого побратимы
Любятъ, и четуютъ,
И нимъ суть любимы.

Паче же всѣхъ лучше,
У кого красива
Жонка есть работна,
Тиха не злоблива. —

Въ погодѣ веселить,
А въ бѣдѣ жалуетъ,
Въ счастіи, и бѣдѣ
Однако милуетъ!

Дасть тебѣ солодкій
Поцѣлуй покойна,
Сродитъ наслѣдника
Ти сына законна.

310-315: САМОТНОСТЬ.
Бѣда тому человѣку,
У кого жонки нѣтъ,
Унылый ему день и ночь,
Унылый и весь свѣтъ!

Гдѣ посмотритъ, повсюду самъ,
Нѣтъ друга, ни слова,
Уныла мысль, уныло все,
Уныла голова!

Нѣтъ потѣхи, нѣтъ тутъ блага,
И ничого нѣтъ тутъ,
Порожно все, всюду тихо,
Порожній каждый кутъ!

Дѣточки тя не веселятъ
Благими играми,
Не позвешь их соколами
Власными другами.

Рано встанешь, лишь самого
Себя видишь всюду,
Кто принесетъ затракъ какой,
Кто дастъ, и отъ куду?

Берешь чистую рубашку,
Она не выпрана,
А тутъ берешь и другую,
Да тота подрана; —

Тутъ нѣтъ узла, тутъ раздерто,
Кто же ю поплататъ?
Такъ ты долженъ какъ не знаешь
Самъ себѣ прилатать!

Придетъ время и обѣда,
Голова ся журитъ,
Только смотришь по коминамъ,
Откуду ся куритъ. —

По кушанью оставаешь,
Куда что понудитъ,
Бо дома не ждетъ тя мила,
Ничь домой не лудитъ.

Лишь балуешь по чужинѣ,
Чтобъ перейшло время,
Бо сѣдить самому в домѣ
Есть тягостно бремя!

Ажъ вечеромъ поздно, поздно
На ночьлег приходишь,
Лужко себѣ самъ постелишь,
А такъ ся положишь. —

Тутъ студено, и не грѣетъ
Горяча милой кровь.
Обертаешь, натягуешь
Холодный твой покровъ.

Обернешься сюда туда,
То къ доскѣ, то къ стѣнѣ,
Нѣтъ объема, поцѣлуя!
Непокой внутрь, и внѣ!

Одинъ лишь друг печаль, и вздох
Цѣла постель жалость!
И то все про твою вину,
Про твою недбалость.

316: Малая собака больше брешетъ, нежели великая; а собака которая за каждымъ брешетъ, сама есть всѣхъ боязнѣйшая.

317-319: ФАЛЬШИВОМУ ДРУГУ.

Болитъ душа, сердце тужитъ,
А мысль по отмщенью кружитъ,
Вся внутренность тѣсна печаль,
Гдѣ вселились месть, боль и жаль!

И кто дѣлалъ той пакости
В моей душѣ; кто той злости
Яду вліялъ сердцу во кругъ? —
То ты виненъ мой мнимый другъ!

Ты мнѣ въ лице усмѣхался,
И по хробтѣ высмѣялся,
Ты мня лестно все похвалялъ,
А я твоей злобы не знал. —

Ты совершилъ злостну волю
И погубилъ мою долю;
Моя доля лишь мнѣ жалость,
А твоя лесть тебѣ радость.

Но дастъ Господь Отецъ неба,
Что и тебѣ заря феба.
Хоть на время помрачится,
И усмѣхъ твой поглумится.

Слава тебѣ буди одна,
Что злоба твоя безплодна
Осталася въ самомъ тебѣ,
А месть ждетъ тебя на небѣ.

320: Фальшивый другъ худше есть змѣя, скрывающагося между цвѣтами; кой и между благовоніемъ цвѣтовъ выпарываетъ ядовитое свое дыханіе.

321: Фальшивый, злобный человѣкъ, и скупецъ наказывается достойно на смертельной постелѣ; тогда онъ познаетъ свою злобу, когда суета переставаетъ ободрять его неправость.

322: Скупецъ подобный свинѣ, коя токмо по смерти пользуетъ своимъ жиромъ.

323: Въ сердцѣ дѣвушки всегда весна процвѣтнетъ. Но колько разъ и весною громы бьютъ, и тучи льются! Но по тучахъ и громахъ съ нову возникаетъ веселое солнушко.

324: Жаръ лѣта, есть чувство молодца; но по лѣтѣ не за долго приходитъ плодоносная осѣнь, и жаръ уставъ, пріятнымъ сіяетъ солнце воздухомъ. И то есть жизнь усталого мужа.

325: Душа человѣчая есть залогъ Божій; и когда Господь пособіемъ смерти отбираетъ ю, то отбираетъ свой залогъ, понеже тѣлесный человѣкъ заплатилъ свой долгъ.

326: Что стоитъ золото, и дорогіе камни, коль тѣми не выкупишься отъ смерти. Тѣ тебѣ по жизни безполезны. —
Одинъ грошъ, одинъ стаканъ воды, датый требующому ближнему бельше цѣны имѣетъ пред Господомъ, нежели всего свѣта сгромажденныя богатства.

327-329: БЛАГОДАРНОСТЬ:

Есопъ сказалъ прехорошую басню о благодарности слѣдующую.
Трудолюбивый муравель неся свое бремя по каменькахъ одного ручья (почотка) во общое гнѣздо, впалъ во воду, и валами, кои видѣлися ему морскими, несенъ туй туй утонулъ, и потопивался; вѣдя тое несчастіе на деревѣ сѣдящій голубокъ, сей часъ прибылъ ратовать бѣдного потопающаго муравья, спустя ему съ верхъ дерева одинъ листокъ в воду, коимъ той и спасся во истинну. — Не по долгомъ времени приходитъ ловецъ, узрѣвъ голубка и цѣлуетъ на бѣдного свою ручницу; замѣтивъ то муравлей, хотя воздать свой долгъ спасшому его, побѣгаетъ, и такъ сильно кусаетъ въ руки ловца, что той принужденъ былъ отхватить руку от орудія, на что голубокъ и отлетѣлъ.
Такъ то благодать привлекаетъ возблагодать! — но то рѣдко!!!

330: Честный человѣкъ не благодарности ради, но про самую добродѣтель дѣлаетъ услугу ближнему своему; а когда той не благодарнымъ бываетъ, то честный человѣкъ ничого себѣ не дѣлаетъ про то, и еще изобильствуетъ его добродѣянія.

331: Если ты желаешь, чтобъ о тебѣ люди всегда хорошо говорили; то Ты всегда хорошо дѣлай, а когда и такъ еще зле о тебѣ говорятъ; то спусти судьбу твою на Господа, мысля, что и о Спасителѣ самомъ зле говорили беззаконныи.

332: Хульникъ отъ природы уже так есть устроенъ, что онъ кромѣ хулы и ничего не знаетъ.

333-335: ДЕНЬ ДА НОЧЬ.

Коль сонушко выйдетъ,
Отъ Востока утромъ,
Приходитъ и радость
Въ солнушкѣ золотомъ.

Коль солнушко сходитъ
Заходя за горы,
То все засмутится,
До раннои поры.

Птички щебетаютъ,
Все естество горитъ,
Пламеннымъ желаньемъ
Каждого озаритъ;

Все живое силу
И жизнь почувствуетъ,
Веселясь играми,
Праздникъ торжествуетъ.

Пташеньки умолкнутъ,
Стада занѣмѣютъ,
Лишь звѣзды на небѣ
Зарями владѣютъ.

То заря холодна
Ничего не грѣетъ,
Лишь суетна любовь
Подъ тѣнью ей бдѣетъ.

336: Сократа филосова суетный одинъ юноша явно обидилъ; прото Сенатъ Афиньскій про так великую дерзность наказать хотѣлъ. Сократъ же сказалъ Сенату: “А если бъ меня оселъ копытомъ ударил, наказали бы Вы осла? —
И то слово на тилико помогло юношу, что онъ самъ убился.

337: Когда обидилъ тебя другъ, коему Ты много дѣлалъ, не клени его, помя, что и Христосъ терпѣлъ, и распять былъ отъ тѣхъ самихъ, коимъ онъ добро дѣлалъ.

338: Когда Настоятель к тебѣ неправедный, помни наставленіе Божіе: “Повинуйся наставникомъ вашимъ”.

339: Почему боится человїкъ смерти? Поэтому: бо чувствуетъ на души, что по смерти есть еще жизнь, которая мздою, или местью дїлитъ человїчихъ. О мздї сомнївается, а отъ мести трепещетъ.

340: Смерть есть переселеніе изъ однаго мїста на другое. О какъ радостно переселяемся на лучшее, такъ смерть намъ только повозка, которою перевозимся до лучшаго царства.

341: Какъ тучному вепрю радуется хазяинъ; такъ тучному богачу радуется чортъ.

342: Чтеніе добрыхъ книгъ есть пища души. Чрезъ чтеніе со искуствомъ споенное человїкъ бываетъ человїкомъ.

343: Дивно, какъ можетъ одурѣть человѣкъ, кой отъ рода николи не малъ разума.

344: Дѣти, исъумаброды (:дурные:) правду говорятъ; то есть: они говорятъ какъ думаютъ; нѣтъ бо у нихъ политики.

345: По Магомедову корану, дурныхъ почитаютъ святыми, ихъ не вольно обличить или оскорблять... И то по истинѣ; ибо кто досаждаетъ дурному, тотъ большій дуракъ.

346: Человѣку мзда есть чистая совѣсть; то есть орудіе противо враговъ, и щитъ противо хулниковъ.

347: Пошолъ дождь, пошла радость,
Въ серцѣ вяломъ мертва
младость.

348: Лучше есть худой конь, нежели тучной оселъ.


Duknovich
Памятник Александру В. Духновичу в Пряшеві, построєный
усилиями карпаторусского народа свойому будителю
и открытый 11 июля 1933 года.


InactivEnd

[BACK]