В. А. ВАВРИК
Денис Иванович Зубрицкий — В. А. Ваврик
СПРАВКА, ПРОЧИТАНА НА СОБРАНИЮ НАУЧНЫХ СОТРУДНИКОВ
ЛЬВОВСКОГО АРХИВА В 100-ЛІТНУ ГОДОВЩИНУ
СО ДНЯ ЙОГО СМЕРТИ.

Denis Zubrytsky

У подножия холма с могилами польскых повстанцов 1864 года на Лычаковском кладбищі города Львова стоит скромный памятник на четырьох каменных плытах. На четвертой плыті установленый білый четырехгранный обелиск. На обелиску герб “Венява”, котрый представлят бычачью голову с большыми рогами, с обручком через нос и с короном над рогами. Ниже герба на сірой мраморной плыті надгробна надпись:


—————o—————

Дионисий Иванович Зубрицкий, гражданин Львова, корреспондент археологической комисси при министерстві просвіщения в Санкт-Петербургі, почетный член императорского общества истории и древностей в Москві, член львовского института Ставропигийского и пр. Упокоился 16 января 1862 года.


—————o—————

Ни вінков на памятнику ни цвітов вокруг него не видно; стоит он єдинокий в гущі дерев, як сирота. Як же мило и красиво, што тогды не забыто первого историка Галицкой Руси в 100-літну годовщину його смерти.

Предкы Дениса Ивановича Зубрицкого происходили из старинного галицко-русского дворянского рода, но його отец был без власного земельного наділа и признавал себе чистокровным поляком. Як же случилося, што його сын стал убіжденным Русином?

Случилося то благодаря трьом могучым и цілительным источникам, котры не дозволили Денису Ивановичу Зубрицкому потонути в польской стихии.

Первым источником, повлиявшым на выроботку його идеологии и мировоззріния, были древны грамоты. Будучи учеником всего 4-го класса гимназии, он вынужденый был зарабляти на хліб в архиві Бернардинского монастыря во Львові и заниматися розбором городскых и земскых грамот и всякого рода документов и актов. Такым образом, с літ отрока он привык к трудной и усідчивой роботі. Тут первый раз в його умі возник вопрос: кто-же я такий? И тут в первый раз он встрітился с русском правдом. Сам он памятал тревожны годы послі трьох розділов Річипосполитой, коли негодование польской шляхты за потрату родины обрушилося в перву очередь на диссидентов, т. є. на православных, не принадлежавшых к господствующой религии. Зубрицкий памятал также первы крокы австрийского режима. Австрия присоєдинила путьом захвата Прикарпатье, як Rothreussland, Russia rubra. В памятный год поход Наполеона на Россию Зубрицкий был уже чиновником львовского магистрата, через рукы котрого проходили государственны акты, всякого рода воєнны роспоряжения.

Другий вічно живый источник — етнография. Она в большой мірі в сложной галицкой обстановкі повлияла на кристаллизацию идеи Зубрицкого. В Галичині жили бок о бок русин и поляк. Зубрицкий заглянул в душу єдного и другого, и в його умі возник другий вопрос: чом из груди русина вырыватся грустна, тосклива думка, а пісня поляка ровнодушна, весела? Зубрицкий — первый галицкий етнограф. Он на 16 літ раньше “Русской тройцы”, т.є. И. Н. Вагилевича, Я. Ф. Головацкого и М. С. Шашкевича в альманах: “Pilger von Lemberg — Pielgrzym lwowski” в 1821 году звернул внимание на глубоке содержание и красоту народных пісень и напечатал гдекотры из них разом с нотами. Сами собом напрошувалися сопоставление, сровнение и отличие устной словесности Руси и Польшы. Зубрицкий писал:

“Die Liederoder Polen unterscheiden sich wesentlich von denen der Russen. Woher die Verschiedenheit in Ton und Geist der Volkslieder zweier bruderlich unter einender wohnenden Volksstamme komme, ist nicht leicht zu erklaren. Solie vielleicht das Gefuhl der Uberzeugung, dass die ersteren unterjocht, die anderen aber ihre Besieger waren, die Ursache der besagten Verschiedenheit seyn?

Коротко говорячи, ріжница в том, што русины были рабами, а полякы их покорителями.

Ровно-же етнографичном публикациом Д. И. Зубрицкого слідує считати:

“Die Grenzen zwischen der russinischen und polnischen Nation in Galizien”

(Львов, 1849). Вышла она также и на польском языку и являтся дуже цінным источником по тому и ныні злободневному вопросу, с котрым Зубрицкий познакомился основательно. Послі окончания гимназии он получил занятие в магистраті уіздного місточка Березова, росположенного на рубежі русской и польской народностей. Тут Зубрицкий мал возможность не только с теории, но и с практикы изучити русско-польскы отношения.

Третий источник: Histоria — magistra vitae. Зубрицкий — первый историк родного краю, котрый прагматически, т. є. научным методом изложил историчне прошле свого народа и объяснял факты взаимными причинами и условиями. Они точно опреділили и укріпили русске мировоззріние Зубрицкого. Як літописец Нестор, он поставил собі третий вопрос: Откуда пошла єсть земля Русска? Где єй начало? На тот вопрос он отвітил ясно и опреділенно.

Историчны исслідования Зубрицкого можна розділити на дві части. Перша часть относится к истории львовского Ставропигиона. В 1829 году он был принятый в його члены, скоро был избраный сениором, т.є. старшином знаменитого Братства. Послі єдного года он отказался от той почести, желаючи посвятити себе всеціло научной роботі. Он россмотріл и привюл в порядок богатый архив Ставропигиона, результатом чого были роботы.

1) Die gr. — kath. Stauropigial-kirche und das mit ihr vereiningte Institut. Vien, 1830.

2) Historyczne badania o drukarniach ruskich. Lwow, 1836.

3) Учебны и литературны заведения во Львові. Москва, 1841.

4) Літопись львовского Ставропигийского Братства. Москва, 1850.

5) Выписка из актов Ставропипийского Института. Москва, 1855.

Исслідования Д. И. Зубрицкого, относящыся к прошлому Галицкой Руси, были первыми опытами критичного анализа архивного материала. Случилося так, што в 1843 году магистрат города Львова пригласил Зубрицкого, як опытного роботника древных актов, в характері хранителя городского архива. Результатом той його роботы были цінны публикации:

1) Kronika miasta Lwowa. Lwow, 1844.

2) Критично-исторична повість временных літ Червенной Руси. Москва, 1846.

3) Начало унии. Москва, 1850.

4) История галичско-русского княжества. Львов, 1852-1855.

5) Родословна картина русскых князей Рюрикова рода вообще и галичскых в особенности. Львов, 1852.

6) Аноним Гнезненский и Ян Длугош. Львов, 1854.

Всі названны труды Дениса Ивановича основаны на глубоком изучению первичных источников и отличаются удивительном послідовательностью, добросовістностью. Разом с тым в них замітна усередна робота автора над самым собом: он старался изложити свою мысль не лем правдиво, но и обосновати єй. Треба замітити, што свой почин он завершал в период тяжкого австрийского абсолютизма и польской автократии в Галичині. Штобы протолкнути в печать яку-нибудь свою статью, он вынужденый был єй посвятити то всесильному директору львовской полиции Захеру-Мазоху, то памяти польского короля Сигизмунда III Вазы, єдного из самых лютых гонителей православной віры в преділах Польшы. Но и тота, так бы сказати, замысловата уловка Зубрицкого не помогла; його сочинения подвергалися строгой цензурі и даже забороні. Зато ученый мир оцінил их по достоинству.

Денис Иванович Зубрицкий — особенный человік в Прикарпатью. При жизни його высоко уважали и цінили. От злочастной бадениевской, т. н. “новой еры” угодникы Відня и єй руководящего начала “divide et impera” и нерозборчивой в средствах ради достижения свойой политикы польскых магнатов и иезуитов “пусьціць русіна на русіна” неистово стали його поносити, закидати болотом, клеймити врагом народа, прозывати “атаманом Погодинской колонии” и агентом Москвы и такым преподносити молодежы, лишенной мірила истинности и признака, по котрому можно отличити истину от лжи. На Зубрицкого накинулися такы критикы, котры не были знакомы ни с його биографией ни с його научными трудами. Но в наукі не быват застоя, и уж доктор филологическых наук Михаил Тершаковец в статьи: “Галицко-руске літературне відродженье” (Львов, 1908) доказувал, што Австрия свойом политиком оттолкнула от себе многых русинов, и Денис Зубрицкий выробил свою идеологию независимо от проф. Михаила Петровича Погодина.

— “Документ, що стверджує объєдинительний світогляд Зубрицкого вже 1830 року, є видана ним ода Гавриіла Романовича Державина “Бог”. Зважте, що сей світогляд склався у Зубрицкого далеко до знакомства з Погодіном. Супроти сего не може бути мови о якім-небудь впливі Погодіна на виробленье объєдинительного світогляду Зубрицкого. Будучий біограф буде мусів шукати сего впливу де-иноді.”

Безусловно!

Все такой Михаил Таршаковец ошибатся, принимаючи 1830 год началом поворота Зубрицкого лицом к Востоку, бо уже в 1821 году, барже 20 літ до связи с Погодиным, он твердо стоял на русскых позициях, коли писал статью. Не будучи нигда в России он отлично изучил русский язык и шол на Восток по слідам своих выдающыхся земляков: автора “Слова о полку Игореві”, котрый голосом отчаяния призывал князей от Карпат до Волгы, от Немигы до Дніпра-Славутицы в бой за раны Игоря, за землю Русскую, Петра Ратенского из Верхраты возлі Равы Русской, первого митрополита Московского и всея Руси и собирателя Русской земли при Ивані Калиті, братчиков львовского ставропигиона, котры в XVI и XVII столітиях шли к русскым правителям за моральном и материальном поддержком, Ивана Вишенского, принесшого себе в жертву за Русь в єдной из пещер на Афоні, Иова Борецкого, уроженца Борчы около Перемышля, митрополита києвского и галицкого, Стефана Яворского, жителя Яворы коло Туркы в Карпатах, єдного из знаменитых діятелей Петра Великого.

Послі того вдумчивый Денис Иванович мог в свойой "Истории галичско-русского княжества” и “Родословной русскых князей” проводити красном нитью мысль, што держава Рюриковичей простералася от Карпат до Волгы, што в языку, быту, культурі, религии, нравственном и психологичном укладі населения сложилося то обще, што опреділило собом кровны, тісны связи, объєдинившы русскы племена в єдине ціле. Вот то и єст тота, так жестоко осмівувана австрофилами, объєдинительна идея Зубрицкого!

Без преувеличения можно сказати, што имя Зубрицкого в ученых кругах дореволюцийной России было из всіх галичан найбольше извістным. Но и сегодня в совітской наукі оно завоювоює собі надлежаще місце.

Проф. Федор Федорович Аристов, больший знаток и друг Карпатской Руси, умерший в 1932 году, в объємистой статьи “Денис Иванович Зубрицкий” россказал о жизни нашого историка, указал на його литературны связи с учеными тогдашной России: М. П. Погодиным, О. М. Бодянскым, М. А. Максимовичом, А. А. Майковым, Н. И. Надеждиным, А. С. Норовым, П. А. Ширинскым-Шихматовым, С. И. Шоударом и другыми, приложил указатель його сочинений, изъятых из ріжнообразных русскых, галицко-русскых, польскых и німецкых изданий и дал им достойну оцінку.

Извістный русский историк, доктор историчных наук В. В. Мавродин в роботі “Борьба с норманизмом в русской историчной наукі” (Ленинград, 1949), подробно просмотрюючи литературу по данному вопросу, подчеркнул больше значение тезисов Юрия Ивановича Венелина и Дениса Ивановича Зубрицкого:

— “Выступления норманистов, проповідувавшых официальну теорию, встрітили різкий отпор со стороны антинорманистов. С большом страстностью обрушился на норманистов Ю. И. Венелин. Горячий поборник славянства, человік исключительной енергии, неутомимый Гуца, карпато-русин из Угорской Руси, он выступил с рядом робот, направленных против норманистов. Имя Гуцы не должно быти забыте в истории национального пробуждения славянскых народов. (стр. 13). К антинорманистам также слідує причислити Д. Зубрицкого, извістного историка Червенной Руси, первым приковавшого внимание к судьбам при- и закарпатскых русскых, чым труды только сейчас по достоинству оцінюются совітскыми учеными” (стр. 15).

Слідующий совітский ученый Михаил Иванович Марченко, бывший гдекотрый час ректором львовского университета, пише в “Украинской историографии” (Киев, 1959):

— “Денис Зубрицкий перший в Галичині звернул увагу на значения в историчном житью народных пісень. Он надрукувал труд за галицкы народны пісни у львовском “Пьелгжимі” на 1821 и 1822 рокы. Послі изучения народной творчости Зубрицкий перешол до вопроса истории. Зубрицкий по суті выратувал Ставропигийский архив и своими публициями довел величезный историчный материял до відома громадности не лем Галичины, а и России и краин середньой и заходньой Европы. Зубрицкий, як историк, розкрыл самобытность Галицкой Руси и историчными мотивами выправдувал борьбу с католицизмом. Його труду нанесли вырішительный удар по польско-шляхетскых екс-пансионистичных концепциях. Зубрицкий довел, што Галичина и Волынь єст неотъємна частка цілой давной Руси, полудневой, полночной и заходной”.

Из молодых совітскых ученых назвеме двох кандидатов историчных наук: Татьяну Федоровну Аристову и Нину Михайловну Пашаєву. Перва, унаслідовавши по отцу любовь к нашым Карпатам, помістила о Д. И. Зубрицком хорошу статью в первом номері за 1961 год “Совітской Етнографии”. Втора опубликовала нісколько писем Д. И. Зубрицкого, необрітающыхся в собраниях Н. А. Попова, К. Студинского, В. А. Францева и Ф. И. Свистуна.

Кончаю свою коротеньку справку двома предложениями:

1) Осенью 1944 года, послі освобождения Львова от німецкых наіздников, была созвана представителем горкома Ломовым анкета по ділу названия улиц города. Я заступал Львовский Историчный Музей и предложил отмітити гдекотры улицы именами выдающыхся галицкых культурных діятелей: Зубрицкого, Шараневича, Петрушевича, Наумовича, Гушалевича, Дидицкого, Свистуна. Моє предложение тогда перепало. Не пора же сегодня подняти ходатайство перед соотвітствующым учреждением о наименованию єдной из “глухых”, "кривых”, “глубокых”, “вышневых” и “черешневых” улиц именем знаменитого и заслуженного гражданина Львова, його літописца, именом Зубрицкого?

2) Не пора же хлопотати перед Академийом наук о переводі и изданию "Kroník - и miasta Lwowa”?

Най в 100-літну годовщину со дня смерти Дениса Ивановича Зубрицкого восторжествує справедливость! Бо в итогі його робот може дакто не соглашатся с його идеологийом и заключениями, но нельзя, просто не мыслимо не признати за ним, як етнографом и историком, талантливого исслідователя галицкой старины.

Львов, 16 января 1962 года.




[BACK]