О Лемковині — И. Т. Лемкин
И. Т. ЛЕМКИН

ВСТУП

А ци знате, добры люде,
О чом ту співанка буде?
Як не знате, то познате,
Як уважно послухате.

Буду співал о тым краю,
Што подобный єст до раю.
Люде Бога величают
И ангелы там бывают.

Край чудесный, край прекрасный.
Край не чужий, а наш власный.
Люде сут там гардой вроды,
Ци то стары, ци молоды.

А бесіда в них ангельска.
Чисто русска, а не польска.
Чудо не край, вам повідам,
Будте тихо, бо уж співам.

1. КРАСА ЛЕМКОВИНЫ

Лемковино, чар природы —
Лісы, лугы, загороды.
Горы, рікы и потокы
Очаруют так, як врокы.

Над ріками гарды села,
Околица барс весела,
Хижы з ялиц будованы,
И на ясно малюваны.

Кажда хижа з загородом,
Як не з садом, то з городом.
Люде, што в них замешкуют,
Хоц сут бідны, не бідуют.

Бо земличка их не зводит,
Лем все красно им зародит.
И бандуры, овес, ярец
И капусты, хоц окраєц.

Жиют собі люде в згоді
И єст любовь в каждом роді,
Хоц розкрщы не зазнали,
И хоц тяжко працували,
Чуются ту счастливыми,
Меже собом згодливыми.

В каждом селі церковь мают,
В ней во свято ся збёрают.
Там горячы сердця взносят,
Всевышого ласкы просят.
Штобы в счастью вік прожити,
А по смерти в небі быти.
Ах, то прелест Лемковина,
Найдорожша нам краина.
Смуклы верхы, стромы, горы,
Стырчат в гору без подпоры
Вытягнены барс высоко,
Ледво же их видит око.

Над Избами єст Лацкова,
Под ньом лісы доокола,
Єй всі “тетом” называют,
Астрономом уважают.
Як Лацкова рано плаче,
Термометер в гору скаче.
Як Лацкова усміхнена;
То погода запевнена.
Але, як єст засмучена,
А до того захмарена,
Будут громы, блискавиці,
И то в цілой околиці.
И тым важна єст Лацкова,
Же хоц стара, а все нова.
Сідит собі на гудзици,
И пильнує нам границі,
От чех, мадьяр и словаков,
З гевсой страны, от поляков.
“Гей Лацкова, “тето” драга,
Пильнуй вірно нас от врага,
Будеме тя величати,
Понад горы выхваляти.”
А Магура Маластовска,
Як бы сестра єй лемковска,
Смотрит на ню с кривым оком,
Обернена заднім боком.
За Крыницьом Яворина,
Барз высока, як драбина.
Жебы-с на ню мог вылізти,
Мусиш горнец чыру съісти.
И мериндю с собом взяти,
Жебы-с по ній мог скакати.

Маме ище иншы горы,
Але уж не так просторы,
Они вшиткы нам дорогы,
Дня нас щиры, не ворогы.

2. КЕРМЕШЫ

Крашні собі лемкы жили,
На отпустах ся сходили,
Рано в церкви ся молили,
Пополудни ся гостили.
Палюночку попивали,
Келишками ся здравкали.
Ідла у них дост вшиткого,
И ліпшого и планьшого.
На столі єст ружна страва:
Хліб, молоко, біла кава,
Грулі варены, печены,
Обаряны и смажены.
Кыселиця и варянка,
И мастило о стеранка,
Яшниця на солонині,
Вытягненой прост зо скрині.
Росол, мясо и капуста,
Ни не худа, ни не тлуста,
На остатку сут періжкы
3 груль и брындзі, просто з діжкы.
Кто хтіл сой попоісти,
То лем му за стол засісти,
Отталь выліз с полным бріхом,
Так ся обжер, же был с гріхом.

3. ЯРМАКЫ

На ярмаках ся зберали,
Бо статку дост выховали,
Єдны статок продавали,
А што треба купували.
Газды волми торгували,
Одомашом шестували.
Бабы яйця продавали,
Фаталушкы купували:
И холошні и запаскы,
Скірні, керпці, ріжны фрашкы,
Веретена, мотовила,
Граблі, косы и повила.
А циганкы ворожили,
Жебы люде долго жили.
И я раз был на ярмаку,
И виділ єм сцену таку:
Цыган Франко з Рокытова,
Роззерался доокола,
И за яку впол годину
Взріл на ладі солонину.
Приближился до стоиска,
Поотганял всі дітиска,
И скорыстал с неувагы
Порвал плат з кільо вагы.
Покыль різник ся спостерюг,
Франко з будзьом смык под берег.
Не задолго, минут кілька,
Была то маленька хвилька,
Як цыгана за чуб взяли,
Солонину одобрили.
Палицами го так збили,
Же аж, кровь му выпустили.
Ярмак — была то забава,
Франка болит задня глава.
Добры часы тогды были,
Як на ярмак ся сходили
Лемкы с цілой околицы,
Декотры, аж из-за границы.
В єдной, группі шли дівчата,
В другой бабы и пацята,
В третой хдопы зо сейками,
А на конци паробчакы,
А за ними уж хоцъякы,
На тлі лісов, гор зеленых,
Ясным солцом освіченых.
Як ишли люде цілом массом,
Зеленіли ся запаскы,
Оплічата, як сніг білы
И вышыткы на них цілы.
А у хлопів гуні, чугы,
И холошні и керпчата,
Як сніг білы онучата.
Калап с пером и крисами,
Оведеный встяжечками.
Ах, прекрасный строй лемковский,
Бо то єст наш, власный, свойский.
Сусіде нам завидуют
И барз часто ся дивуют,
Откаль у нас така краса,
Хоц мы с ними єдна раса.

4. ГИТЛЕРИЗМ

Засмутилися Карпаты,
Як пришли до нас псубраты,
Гитлеровцы, сміт германский,
Каты горшы от поганства,
Людей били, катували,
На роботы выганяли.
Над вшиткыми ся здівали
И невинных убивали.
Близ Кракова в Освенцимі
При так званой “смертной стіні”,
Так знущалося гестапо,
Ище горше было “капо”,
Там то людей мордувано
И палено и стріляно.
Много там жертв з Лемковины,
Ясла, Санча, з Горличчины,
Отец Шалаш из Мысцовы,
И Підсаднюк, зять Корновый,
Отец Борис з Вороблика,
Ціла украинска клика,
Вірно Гитлеру служили,
На нас лемков доносили.
Сам Підсаднюк и Корнова,
Знає о том вся Лабова.
Много людей полапали,
А німці их выстріляли.
Настали барз тяжкы часы,
Священников цілы массы,
Заміст Богу ся молити,
Пошли Гитлеру служити.
Люде до лісов втікали,
Житья своє ратували.
Але то ся надоіло,
Патриотизм в них впоіло,
Порвали вилы и лопаты
И зачали швабов прати.
Пак ліпше ся узброили,
В партизанов замінили.
Пан Гомулка их муштрувал
И во вшитком дораджувал.
Лемковска партизана,
Была вшиткым добрі знана,
Бо лемкы Гитлера прали,
До Берлина заганяли.
Много лемков в борьбі пало.
Але німцям ся не вдало
В нашом краю позостати
И в неволи нас тримати.
Як Совіты ся зъявили,
Хлопці к ним ся зголосили,
Же хтят в войску тіж служити,
Жебы німца ліпше бити.
Лемковский легион ся народил,
Лемковщину освободил.

5. ВЫСЕЛЕНИЕ

С того барз мы ради были,
Же Гитлера ся позбыли,
Што го дьябли с собом взяли
И пекло ним звымітали.
Бо гитлеризм, то неволя,
Несчастлива людей доля,
А сам Гитлер родом с пекла,
Бо натура в него встекла.
Хотіл славян вынищити,
Пришло му, як псу згинути.
Здавалося придут часы,
Но инакше ся судило,
Рекше горе наступило,
Аж нам в очах потемніло.
На Лацкові зашуміло.
Новый сміуток, чорна хмара,
Пришла на нас нова кара,
Зато, же мы не здрадили,
Польші вічно вірны были.
Горька наша русска доля,
Лекша єст смерть, як неволя.
Село войско обступило,
Нове горе спричинило.
Пан комендант войска того
Наробил нам жалю много,
Казал нам ся позберати
И в дорогу выберати.
3 гор будеме выселены
И далеко вывезены.
Пару годин лем дал на то
И каром загрозил за то:
Кто бы важился спозднити,
Або зо села отдалити.
За то был бы барз караный
Через войско розстріляный.
С собом можна вшитко взяти.
Што лем дастся спаковати.
Такий розказ был выданый
Людьми в страху выслуханый„
Каждый лемко о том знає,
Же як войска не слухає
Буде за то штрафованый.
Навет ник ся не спротивил,
Лем заплакал и ся скривил:
— Ой повічте, добры люде.
Нас вывозят, арештуют,
Што то теперь буде? —
Або нами прогандлюют,
Річь окрутна, доля страшна
Судьба наша барз несчастна.
Боже благый и могучий
И Ты колис был страждучий,
Дай нам горе пережити,
Тобі вірно послужити.
Пред нами крестна дорога,
Уповаме в Тебе, в Бога.
Ты нам помочі — наша сила,
Правда над кривдом все побідила.
Сміло и с віром аж на Голгофту
Майме надію и силу тоту.
В морю терпіний, плачу и болю
Благаме Тебе о лучшу долю.
О справедливость, правду и волю
О Боже отче, о то тя молю.
Помож нам горе перетримати,
Ліпшого завтра ся дочекати...
Што ся в селі пак діяло,
Коли вшиткым ясно стало,
Што зме з села вышмарены
На погибель призначены.
То не дастся описати,
Ни устами росказати.
Люде выли и кричали,
Слезами ся заливали,
По земли ся катуляли
И земличку цілували.
Слабшы мліли, их чутили,
Иншы з розуму сходили,
И вішати ся хотіли,
Хоц люде нормальны были.
Ціле пекло ся озвало,
Людям розум помішало.
Єдны летят, як шалены,
Як бы Богом потуплены.
Гевсот кричит, тамтот плаче,
А ворона вражо кряче,
Баба копат свою грядку,
Нигде не видно порядку.
Хлопец с поду на сінь скаче,
Мати отрухла з роспачы.
Всяды гамор, всяды рыкы.
Всяды гамор, всяды крикы,
Бо звірята ся озвали,
Нібы концерт людям дали,
Коцерт дикий и понурый,
Роспочал го Тарка бурый.
Хоц он все был на увязи,
Урвал ся сам из ретязи.
Зачал преразливо выти
И землю рапками рыти,
А корова перед часом
Зарычала контрабасом,
За ньом когуты запіли,
З банту куры зоскочили
И почали кодкодати,
А гуси им вторувати,
Як телята забечали
(А паскудный голос мали),
Дітиска ся розплакали,
Такий концерт люде мали.
А вороны все крячали,
Внет молоткы ся озвали,
Бо ними скрині збивали,
Штобы до них лахы дали.
Молоты бьют, нервы грают,
А псы выют, сердце крают.
Была то ночь дуже грозна,
Без морозу, а морозна.
Ничым то ночь Бартломея,
Ничым конец был Гитлера,
Таке то пекло з лемками
Открылося перед нами.
Як солнце сходило о шестой годині
Памятам добрі, як бы ныні,
Вшиткы ся сходили, на пляц презначеный
Через войско вколо окруженый.
Як з хиж выходили, жалостно плакали,
Порогы и стіны в слезах цілували.
Цілували землю, по котрой ходили
Котру обрабляли, котру барз любили.
Горы нашы горы, прощамеся с вами!
Мы уж отходиме, где сами не знаме.
Сердце у них было зо жалю покраяне.
Доробок свой оставили,
Бо го взяти не успіли,
Бо ци можна в том гаморі,
А до того в ночной порі.
Каждой річы памятати,
Абы єй зо собом взяти.
А ци дастся весь маєток,
Одіж, лахы, хліб и ставок
На плечы до торбы взяти
И с ним в світ провандрувати...
Полемковске добро взяли.
Тоты, што не працували,
Безрольцикы и злодіи,
Розмаиты каналии.
Они скоро всьо пропили,
Прапувати не хотіли,
Лемковину выголили
И до дна выпорожнили.
Миллиарды ту вкладано,
Бы єй загосподарувано.
Нич ту не вымудрували,
Миллиарды дьябли взяли.

Тоту пісню тот выспівал,
Што ся над ним ворог здівал.

Варшава, Польша, 1963.



[BACK]