История Першой Рекорды “Лемковске Весіля” — Стефан Шкимба

Из истории изобрітателей-вынаходников доівдуємеся, што першу на світі машину фонограф и рекорды-пластинкы вынашол славный американский изобрітатель Томас Едисон, в 1877 р. В том-же року 1877 он перший раз продемонстровал в місті Нью Йорку ним придуманый фонограф и рекорды, посредством котрых передаются точно звукы и слова человіческого голоса, музыкы и всякого рода невидимы шумы.

С начала рекорды награвовали и наспівовали лем на английском языкі, а так на другых, а в том и на славянскых, як польском, чешском, словацком, русском, украинском, хорватском и сербском. Награвовали и наспівовали они свои народны пісни и другы так, як грали співали их в их родном краю.

Коли я прибыл в Америку в 1912 року и перший раз почул человіческого слова и музыкы на рекорді, мене тото страшно удивило и заинтересовало, же якым то способом мож передати человіческе слово и музыку на мале кругле глиняне колічко? И так от мого приізду в Америку, т. є. от 1912 року по 1928 рок шуміла думка в мойой голові, же приде тот час, коли и мы лемкы-русины дочекамеся того, же найдеся даякий лемко артист и передаст наше материнске слово, музыку и народну пісню на рекорду, так як уж спередавали свои пісни и музыку всі нашы братья славяне.

Но на жаль моя думка не исполнилася, абы кто из нашой народности занялся тым ділом, а хоцбы кто-то из нашой бывшой интеллигенции, проживавшой в Америкі. То значит, же наука ище не вшитко, треба мати ище ход кусцьок родовитого таланту и отвагы, абы доступити там, где не каждый може доступити.


ИСТОРИЧНЫЙ ДЕНЬ ДЛЯ НАС ЛЕМКОВ

Не забыл я и николи не думам забыти тот день — четверг, 5-го апріля 1928 року, коли я выпросился з роботы, будьто я “хворый”, где я жил и працувал на уличных трамваях, т. є. стриткарах в Бруклині, Н. Й. Тот день должен статися историчным дньом для нас лемков-карпатороссов, як тут, так и в старом краю, ибо того дня дал мі Бог достигнута то, на што я чекал 16 літ, же приде тот час, коли и мы лемкы почуєме своє материнске слово, пісню и музыку на рекорді.


Stefan Skimba

Стефанъ Шкимба

Головный актор в фильмі “Лемковске Весіля”
Стефан Шкимба в роли старосты.


И так того-же дня 5-го апріля выбрал я собі дорогу поіхати до рекордовой компании “Окей” в Нью Йорку, штобы узнати, же ци позволили бы они награти мі даяку рекорду на нашом лемковском розговорі. Іхал я там с малом надійом, бо не думал, же с того дашто выйде, а не надіялся я зато, бо як мі говорили, же награвати рекорды, т. є. говорити, співати на рекорды, то можут то робити лем выучены співакы, артисты, а я лем простый хлоп лемко, и лем ся с мене там высміют. Іхал я там с малом надійом, но с великом отвагом, бо як знаме, кто побератся выступати перед публиком, тот хоц без высшой наукы, но мусит быти сильной отвагы и мати хоц кус таланту до того. Так я єден из тых, котрый без высшой наукы, но сильной отвагы и кус таланту и выйду вперед.

За впол годины часу я уж на офисі. Там пытаются мя, же што я желам собі? Я бы рад, реку, знати, же ци мог бы я награти хоц єдну рекорду в вашой компании?

— А ты артист, и награвал єс даколи перше рекорды в даякой другой компании? — просятся мене.

— Ніт, реку, з не артист и николи перше не награвал я рекорды, — отвітил я им. — Но я чувствую себе, яко бы артист, бо таку рекорду, яку я маю на думкі, награти може мати ліпший успіх, як даякого уж знаного артисты.

— А што ты маш на мысли награти, и на яком языку?

— Я мам на думкі награти старокрайове весіля, котре має много веселых церемоний и там в краю такы весіля тырвают по два и три дни.

— В яком-то краю такы весіля отбываются?

— Такы весіля справляют, реку, по селах на Лемковской Руси, котра знана, яко Карпатска Русь.

Из мого пояснения на офисі не порозуміли мене, же што єст таке лемко або Карпатска Русь, но казали почекати хвильку, абы мене представити их менажеру, котрый руководил департментом при награванню всіх славянскых рекордов. Тут о пару минут входит тот их менажер и пытатся по английскы, на яком языку я бесідую. Я говорю, же по карпаторусскы, а он до мене:

— О то вы кажете, же сте украинец.

— Ніт, реку, не украинец, бо я не походжу с Украины, а из Карпат, и мы маме ишиий диалект в бесіді, як мают украинцы.

И так слово по слові и мы переконали єден другого, же мы оба сыны русской матери, бо он походил из России, місто Ростов, и был православным, а я тоже такий, и так начали мы о награванню рекорды “Лемковске Весіля”.

Я йому пояснил о нашых весільных обычаях, но он побоювался дати награти таку рекорду, бо будьто за такий народ никто не зна, и рекорда не буде мати успіху, а тогды компания буде мати страту и буде жалуватися на него, же чого позволил мі награти таку рекорду. Он представился мі по названию, яко мистер Джонсон, бо змінил назвиско из русского на американске по якой-то причині. И я до него звертамся.

— Мистер Джонсон, не бойтеся, же така рекорда не буде мати успіх, бо я реку, знаю, же нас карпатороссов єст два разы больше, як вас из державной Руси тут в Америкі, а до того часу ище николи не мали мы лемкы ниякой рекорды, и я певный, што коли появится на світ така рекорда, то роспродастся тысячами.

Тут приходило мі оставити офис и пойти, где до другой рекордовой компании, ци бы мі не позволила награти таку рекорду. А тут мистер Джонсон дає мі таке предложение: “Як думате, мистер Шкимба, же така рекорда буде мати настолько успіха, абы уплатила Вам за награнье в суммі 50 долляров и покрыла свои росходы, то в таком разі можете приготовитися до награнья єдной рекорды. И коли будете готовы, то позвийте мене, абы я послухал вашой музыкы и співу, и узнал, ци на правду вашы пісни и мелодии ріжнятся от украинскых”.

Подякувал я мистер Джонсону и втішный вертам до дому. Зараз сідам и списую программу для той рекорды, а так начал соберати весільну дружину. Дружину собрал я в таком составі: Петро Дудра, из села Розділья, Горлицкого поівта, и Ваньо Ватралик, из села Дальова, Кроснянского повіта, оба музыканты на гушлях; Ваньо Желем, из села Бодакы, в Горлицком повіті — музыкант на басах; Евдокия Долина, з роду Шецина, из села Королева Русска, Грибовского повіта отограла ролю, яко молодица и свашка, Розалия Быбель, из села Баница, в Горлицком повіті, отограла ролю, яко свашка и мама молодой.


Rosalia Bibel

Розалия Быбель, свашка в первой рекорді
и фильмі “Лемковске Весіля”.


А я сам походджу зо села Воловец, тоже в Горлицком повіті, отогравал ролю, яко староста, маршалка молодый и отец молодой.

Но слава Богу, дружина уж запрошена, программа составлена, и лем начати пробы робити, але где? Та лем в моим домі и то так стиха, абы ани никто не знал, же што ся творит, бо як люде довідаются, а особенно сусіды, то лем на ганьбу буде, як бы так с того нич не вышло. Но але тут ище друга біда, бо теперь уж моя стара забрала слово и гварит: “Старый, та ци ты знаш, же теперь начался святый великодный постонько, а ты хочеш ту музыку и співы вечерами провадити.”

— Та знам, моя люба, знам, же то постонько великий, но Господь отпустит мі тот гріх, бо я не роблю тото на ниякы весільны роспусты, а просто робится тото для того народа, с котрого мы походиме.

И так стара признала мі то за правду и на другий вечер зогнал я всю дружину и начали зме першу пробу. Музыка грає, свашкы співают, аж ся дом трясе, люде остановляются перед домом, як бы на даяке чудо. Но староста с дружином нич с того собі не робят, кобы лем вышло дашто с того.

Такы пробы мы робили два разы в тыждни, а на остатню пробу покликал я мистер Джонсона, абы послухал, же як лемкы грают и співают. Он пришол и признал нам, же нашы мелодии и співанкы далеко инакшы от украинскых и великорусскых. По том выслуханью остатньой нашой пробы мистер Джонсон назначил нам дату, же коли маме придти до их студия награти тоту рекорду.

Дату назначил он нам на 23-го апріля. Был то день понеділок. Того-же дня рано вся дружина зышлася в мойом домі. Тут кажде хоц будьто веселе, но думат собі, же што с того вшиткого выйде. Перед выходом с дому я стал на порогу и благословлю тоту дружину: “Идеме мы, реку, в тоту далеку дорогу, где ище николи в истории нашого народа никто там не был. И дай Бог, абы мы счастливо выполнили тоту тяжку першу долю нашого лемка-русина”.

По той бесіді сіли мы на такси и через долгий Бруклинский мост понад глубоку ріку Ист Ривер мы не задолга уж в студио при Юнион Сквер в Нью Йорку. Там на нас уж чекали, и я кажу до дружины: “Коли зме уж ту, то покажмеся, же знаме свои роли, абы зме ся не мылили и не страхали.

Тут казали ся нам порозберати из грубшой одежы. Жены знимают ковты, басиста Ваньо Желем хотіл показатися джентельменом, опер басы о стіну, а сам помагал знимати ковты зо свашок, а тымчасом великы басы бух на землю, и одорвалася на них головка. А-га, уж зме ту, реку, и як повідают, так и правда, же не мался бідный добрі николи и не буде.

По таком выпадку всі пострашены, а в том и менажер Джонсон, но я вытяг зо сподней ремінькрытник, а басиста нашол кавалок дроту и так мы привязали головку на басах. И тото осмілило всіх нас. Но што правда, тоты басы не мали уж того голосу, як мали перед тым.

— Но та уж зме готовы, — гварю до мистер Джонсона.

Поставили нас перед майкрофон и кажут грати и співати. А передтым росповіли нам, як поступати в часі награвания. А было то таке наказание:

“Коли засвітится на стіні червене світло, то тогды начинаме награвати рекорду. Рекорда не може быти коротша, ани довша, як три минуты, на єдной стороні. Никто не сміє говорити, або сміятися, а коли скончиме награнье рекорды, аж тогды, коли згасится червене світло. В контрол румі ище машина докончує рекорду без жадного шуму, и єсли кто скричал бы, то тото буде зарекордоване на самом конци рекорды.

Засвітилося червене світло и уж награваме тоту першу рекорду. Граме раз, другий раз, и дуже раз, но все ктоси зашпотатся, то з музыком, то зо співом и все штоси не в порядку. Тут мистер Джонсон каже дальше начинати, а я прошу дружину, абы пробували не мылитися, бо тота рекорда буде уж остатня и має быти добра, и давай награвати. Иде всьо по программі аж ту пришло на мене старосту проповісти слово до молодят, а мі як закрутилося в голові и за даякий час не знал, где стою. А тут чекат мене бесіда, и зас пропала наша рекорда, котра мала быти ліпша от другых попередных.

Тут пытатся мя менажер Джонсон, же чом я не бесідувал, коли мал єм бесідуавти? А я повідам му так: “Та зато, бо заміст думати сам за свою ролю и выполнити єй, коли приде на то час, а я задумался о музыкантах и свашках, абы знали, коли приде их час грати и співати, а тут я сам забылся и за пару секунд я не знал, где я стою, и што ся тут творит.”

Но як так, то я позволю вам ище раз награти, и то буде послідна, — сказал менажер Джонсон.

— Добре, реку, — тым разом мы всі будеме осторожны, абы ся не помылити. Начали мы тоту остатню и всьо ишло, як бы по маслі, от начала аж до конца и чекаме на червене світло, коли загасне. А тымчасом наш басіста Ваньо Желем, як не крикне: “Але тота уж буде найліпша!” И тото його слово захватило на рекорду при самом краю, и пропала наша найліпша.

Зморщеный мистер Джонсон, каже до мене: “Больше вам уж не позволю награвати, бо час идти на обід, а по обіді тото студио буде заняте артистами другой народности. Отжеш, знайте, мистер Шкимба, што єсли покажеся, же єдна рекорда из всіх тут награных сегодня буде здольна выпустити в публику, то мы єй выпустиме, а як не, то ваш труд даремный и компания не уплатит вам ничого за ваш труд”.

Но та уж зме, реку, догаздували! Тельо труда, клопоту и огрызства, бо зме тото творили в великодном постоньку, а як с того нич не выйде, то лем нам ганьба буде, но Бог знає, же мы пробували, як найліпше знали и могли.

Тут кажде из аматоров стало смутне, невеселе, же такий выпадок стался.

Не старайтеся, реку, най ся діє воля Божа. Ходте вшиткы зо мном, бо моя стара рыхтує великий обід для нас, то погостимеся, як бы то на яком весілю...

О тыждень заходжу я на офис “Окей”, абы довідатися, ци не удалася дакотра рекорда из нашого награвания.

— Да, маєм два примірникы, — каже менажер Джонсон, — прошу выслухати их уважно, и єсли котра из них по вашому мнінию може поступити в публику, то мы єй выпустиме.

Выслухал я оба тоты примірникы и кажу: “Дякую Богу, же наш труд не даремный, бо рекорда єдна и друга О. К. Выпусте, с котрой нибудь, хоц тысяч штук, а увидите, як быстро она розыйдеся по карпаторусскых колониях в Америкі.

О два, а може три тыждни наша рекорда уж на рынку. Компания розослала по пару рекордов по всіх славянскых музычных шторах. А найскорше начала продаватися она в Галицком Базару, який провадили, днесь уж покойны, В. Брода, Н. М. Новаш, при Евню А. в Нью Йорку. Там они протягли голосник над двери в улицу базару, и голос розвивался далеко вколо их штору. Народ сходился прислуховатися, як на даяке чудо и купувал рекорду. 

В самом том рому 1928 на світ появилася газета “Лемко”. Тут редактор той газеты Ваньо Гунянка (Д. Вислоцкий) широко об’яснил читателям о появлениюся той першой рекорды. За тым поступила наша общественна газета “Правда”, котрой в тых часах редактором был наш єдиный дипломат, ныні уж покойный, Д-р. С. Пыж, и так начался наш русско-лемковский рух в Америкі.

Коли рекордова компания увиділа успіх нашой рекорды, то уж не чекала, абы я ишол просити их о награние веце рекордов, а просто призвала мене до них, абы заключити с ними контракт на рок и дальше награвати у них рекорды.

Така новость нам додала охоты до дальшой роботы и цілый рок зме грали и співали “Лемковске Весіля”. Для награвания веце рекордов я нанял отповідну оркестру, котра по нотах грала, а также добрал єм веце мужчин и женщин до співанья. Так, што коли пришло награвати рекорду, то награвали зме по дві рекорды за половину дня, и тут уж не было того страху, як зме мали с першом, и басы не падали на землю. Всіх рекордов весіля и заручины было 9 штук, котры то рекорды теперь перешли всі 9 на єдну велику рекорду с добавленьом крестины “три місяцы по весілю”.

Коли скончилося награванье весіля, компания просила дальше награвати, якы иншы рекорды с нашыми піснями и розговором. Кромі весіля награли мы ище 11 иншых рекордов, а то такы:

“В мамы на гостині”.
“Лемковскы вечиркы”.
Лемковский кермеш”.
“Лемковский баль в Нью Йорку”.
“Лемковска забава в корчмі”.
“Цыганске весіля” (дві рекорды).
“Забава у вдовы”.
“В Америкі сыпана дражечка”.
“Крестины три місяцы по весілю”.
“Святый вечер в Карпатах”.

При награванью всіх тых рекордов брали участь тоты нашы лемкы-аматоры:

Петро Дудра
Вань Ватралик
Ваньо Желем
Евдокия Долина
Розалия Быбель,
Анастазия Тиханич
Иван Сербинский
Анна Сербинский
Василь Пронько
Йосиф Гамерский
Анна Крохта
Иван Лешко
Йоанна Фечица
Андрей Станчак
Петро Ротко
Иван Хованец
Митро Дріпчак
Петро Корба
Прокоп Гончак
Текля Гончаров
Василь Вархоляк
Николай Поточак
Адам Байкаш
Иван Совицкий

А также 5 цыганов музыкантов при награванью двох рекордов “Цыганске Весіля”.

Кромі тых нашых рекордов было ище награно 8 штук польскых рекордов под моим составлением, но в том награванью я нанимал чисто польскых музыкантов и співаков, абы вышло чисто по польскы, бо иначы полякы не роскупили бы такы рекорды.

Подумайте вы добры людонькы, сколько то труда треба было положити при составлению тых рекордов, бо як чуєте на рекорді там подано по 3 и 4 иншы пісні и мелодіи на майже каждой рекорді. В день, по 6 и 7 дней в тыждни треба было поганяти стриткаром по улицах в Бруклину а вечерами списувати співанкы и бесіду, и по дві и три пробы проводити. Нич ту дивного, як оповідат мі моя стара, же под час награвания тых рекордов я наспаню во сні співал собі тоты співаночкы, о котрых я думал без день на стриткарі и бесідувал жарты, котры включены в рекордах.

——————o——————


[BACK]