В. Р. Ваврик
Проф. Тит Иванович Мышковский (по случаю 100-літной годовщины со дня рождения) — В. Р. Ваврик
Проф. о. Тит И. Мышковский
Проф. о. Тит И. МЫШКОВСКИЙ

Славный род Мышковскых на Лемковщины прекратил своє существование. Он принадлежал к старинным русскым дворянам, имівшым свои вотчины в Мышковичах, Велеполи, Мирові, и Пинчові на річкі Ниді в Келецкой области. Род тот ополячился, и в 1729 году Велепольскы сосредоточили в своих руках єден из пяти имівшыхся в Польші неподільных помістий и носили титул маркизов.

Єдна отрасль Мышковскых переселилася на Лемковщину. Из пераментной грамоты Мышковскых 1563 года узнаєме, што в лемковском селі Полянах был учрежденый владільцами Стадницкыми русский приход с огородом, пастбищом, сіножатью, лісом и орном земльом для священника Фадея Мышковского, заслуженного и “шляхетно рожденного” обывателя Речипосполитой. Из Полян потомкы о. Фадея перешли в Перегримку, котра у Яна Длугоша, польского літописца 15-го столітня, значится, яко Pielrzymówka.

В селі Перегримкі 4-го октября 1861 года родился Тит Иванович Мышковский. Дуже способный мальчик окончил главну школу и гимназию в Перемышли и в 1880 году выдержал екзамен зрілости с отличием. Осенью того же года он записался на богословский факультет Віденского университета, где, кромі положенных предметов, изучал греческий, єврейский, халдейский, арабский и сирийский языкы. Он прекрасно владіл славянскыми, латинскым, німецкым и французскым языками. В 1884 году он выдержал всі екзамены с отличием.

Перед богословом, окончившим высше образование, открылися два пути: або женитьба и деревня, або дальнійше образование. Тит Иванович избрал другий путь. Послі рукоположения в священникы, в 1885 году он был выеланый перемышльскым епископом в Augustineum, віденску духовну академию, где блестящо защитил диссертацию на тему: “Введение в Новый завіт” и в 1889 году получил степень доктора богословенскых наук.

В сентябрі 1889 года галицкий митрополит Сильвестр Сембратович назначил нового доктора префектом Львовской генеральной семинарии за 210 золотых в год. У префекта было много роботы. Он усердно занимался своими ділами и вьюл точны запискы о пытомцах, а было их около 200. В началі он удостоился лестных похвал со стороны митрополита, но скоро почувствовал його тверду руку. Діло заключалося в том, што митрополит был єдным из столбов злосчастной “новой еры”, принесшой Галицкой Руси много вреда.

Доктор Мышковский не пошол на удочку митрополита и зато попал в його немилость: он был удаленый из семинарии и назначеный ділопроизводительом по супружескым ділам в капитульной канцелярии. Всі його старания получити місто законоучителя, не увінчалися успіхом. Казалося, што йому удастся заняти кафедру профессора в Перемышльской духовной семинарии, о чом клопотал епископ Юлиан Пелеш. Назначению, єднако, воспротивился намістник Галичины, граф Казимир Бадени, изувер и гонитель Галицкой Руси. Дійствующий с ним митрополит перевюл тогды Тита Ивановича на місто простого регистранта с платом 26-ти золотых в місяц, причом на него была возложена обязанность священника для женщин при монастырі Марии Магдалены.

Насколько положение молодого труженика в австро-польскых кругах было тяжкым, настолько усиливалося його значение в среді галицко-русской общественности. Тит Иванович Мышковский был избраный в члены “Русского Народного Дома”, “Галицко-русской Матицы”, “Русской Рады” и “Общества им. Михаила Качквского”. Єдновремегно йому был порученый дівичий пансион “Общества Русских Дам”.

В 1898 году умер митрополит Сильвестр Сембратович в сані кардинала римской церкви. Отношения к доктору Мышковскому отразу измінилися. Он был назначеный доцентом университета на місто проф. Климентия Сарницкого и проф. Иосифа Бильчевскогэ, занявшого пост архиепископа римо-католицкого обряда. Коли освободился епископский престол Станиславской епархии, кандидатура доцента Мышковского была найбольше подходящом. Русскы убіждения, єднако, помішали йому заняти тото почетне місце. Епископом был назначеный Григорий Хомышин, иезуит и послушный вассал Рима и Відня.

Новый митрополит, граф Андрей Шептицкий, несмотрячи на свои польско-укран. убіждения, по заслугам оцінил глубоку ерудицию Тита Ивановича; он назначил його дійствительным совітником митрополичого капитула, членом церковного суда и цензором богословскых книг. Наконец, 14-го июля 1908 года, он был избраный єдиногласно сенатом Львовского университета дійствительным профессором богословского факультета. Єдиновременно, знаючи його добросовістность, Правящий совіт “Русского Народного Дома” передал йому секретарство и роспреділение пособий из литературного фонда, завіщанного Михаилом Алексеевичем Качковскым. Точны справки о каждой кандидатурі поражают изумітельным трудолюбием завідующого фондом, котрый награждал стипендиом только того, кто на то заслужил и мог с частью оправдати получение из народных сбережений.

Молодый ентузиаст проявил также благотворну научну діятельность; он основал Общество галицко-русскых священников св. Иоанна Златоустого, органом котрого был “Богословский Вѣстник”. Лучшы статьи в том журналі принадлежали перу самого основателя. Ровно же он сотрудничал в газеті “Галичанин”. Несподіванно його кипуча діятельность прекратилася в середині 1914 г.

Перва Мирова война захватила проф. Т. И. Мышковского в селі Лугах коло Долины в Восточных Карпатах, где он выіхал на літны вакации. То обстоятельство отодвинуло його арест в началі войны; австрийскы власти, имівшы точны спискы галичан русской ориентации, стратили його из виду и аж послі отступления русской армии из Карпат арестовали його в 1915 году. На пушкі вывезли його в Венгрию. Во время того кошмарного путешествия он тяжело заболіл и мало што не погиб на солдатской подводі. Воєнный суд в Густі приговорил його к заключению в Heves (Erlau), откуда он был переброшеный в Тироль.

Дни политичной ссылкы в Fasteau проф. Т. И. Мышковский сокращал переписком с родными в Відню, Талергофі, єжедневными записками и справками о узниках в австрийскых концлагерях и взятых в плін русскых галичан. Ровно же он ділал старания, штобы получити свободу. Благодаря клопотам богословского факультета Львовского университета, особенно доктора проф. Герстмана, он получил розрішение на поворот во Львов. В апрілю 1916 года он посітил конентрацийный лягерь в Талергофі; в маю того же года он был принятый министром просвіщения и віроисповіданий в Відню, котрый обошолся с ним дуже віжливо. Напротив, свои землякы — члены украинского парламентского клуба всіми силами старалися помішати його возвращению на львовску кафедру. Коли им то не удалося, они требовали от него, отказатися от русскых убіждений, но он отвергнул их гнусне предложение с місця. От воєнных властей он получил свободный пропуск на родину.

Город князья Льва Даниловича мал в тот час посмурный, грустный вид. На кождом кроку видны были сліды войны. Всі русскы учреждения были захвачены украинцами, до мозга и костей преданными Австрии и Германии. Правительственный комиссар Адам Смулка не допустил його даже до собственной квартиры в “Русском Народном Домі”. Украинцы, студенты богословского факультета, пробували бойкотувати лекции “кацапа” и требовали його удаления из университета. Вдобавок из родных не было никого, родны його сестры выіхали в Россию. Придирательства, дни неустойчивости, отсутствие продуктов надрывали и без того истрепанны нервы опального возвращенца.

Пала Австрия, пришла Украина, и началася война с Польшом. Получивши сильну поддержку от Антанты, польска армия выперла украинскых “січовиков” из города и силом утвердила свою власть на Галицкой Руси. Нове польске правительство требовало от всіх жителей, приносити присягу на вірность Польші. Таке требование считал проф. Мышковский преждевременным в 1918 году и наотріз отказался от присягы. Вслідствие того он был уволеный из университета, и на старости літ остался без всякой пенсии. Всі його протесты осталися без успіха, и окончательно он получил слідуючий отвіт:

Podanie ks. profesora w sprawie emerytury ministerstwo wyznań religijnych pozostawia bez merytorycznego rozpatrzenia. Ks. profesorowi nie przysługuje już żaden dalszy środek prawny w administracijnym toku.

Так кончалася неровна борьба за кусок хліба доктора богословскых наук и профессора университета, котрый затым вынужденый был зарабяти на своє содержание и обоих сестер, яко звычайный учитель по 20 годин в неділю в духовной академии. Вні всякого сомніния, он был там лучшым знатоком свого предмета, огромным авторитетом среди преподавателей и первоклассным ученым.

Не покладаючи рук, проф. Т. И. Мышковский продолжал роботу в галицкорусскых учреждениях. Гдекотре время он был предсідателем “Русской селянской организации”, возоглавлял “Галицкорусску Матицу” и “Русску школу” и вюл финансовы діла “Общества Русскых Дам”. Он принимал участие во всіх важных совіщаниях, относящыхся к культурно-просвітительным вопросам краю, по ділам “Русского Народного Дома”, захваченного польскими комиссарами, и неєднократно был делегатом в Варшаву, коли министр Грабский напрягал всі усилия, штобы истребити русскых в Галичині, и коли депутаты украинского клуба требували упразднити Русь и на єй місце водворити Украину.

Необходимо подчеркнути для полной характеристикы проф. Т. И. Мышковского, што он был дуже требовательным к самому собі и к каждому общественному діятелю. Он уміл ударити по пальцам, Русь была для него превыше всіх идей и идеалов. Каждый його крок свідітелъствовал непоколебиму волю и неподдающийся изгибам характер. То был человік строгых моральных правил. Он презирал карьеру, славу и личне благополучие, был идеалистом, чистым и прозрачным, як слеза, У него было множество учеников, котрых он учил, што нужно неустанно трудитися, сознательно отвічати за свои слова, діла и поступкы, не поддаватися жизненным невзгодам и мужественно боротися с препятствиями.

Проф. Т. И. Мышковский продолжительне время боліл почками и сердцом. Осенью 1938 года, в поміщению духовной академии, он пал в обморок. То был нехороший знак. Он был перенесеный в больницу, и коли вернулся додому, 4-го февраля 1939 года скончался вследствие истощения жизненных сил. Казалося, што долголітного, почетного крилошанина, проректора духовной академии, выдающого богослова буде отпівати єден из архиєреєв. Случилося иначе. Митрополит лежал в коляскі, епископ Иоанн Бучко явился на похоронах без риз, на кладбище никто из преподавателей и студентов не промолвил ни слова.

Так поступила униатска иерархия с человіком, котрый был єй гордостью и славом. А поступила она так только потому, што проф. Тит Иванович Мышковский был “упрямым лемком-русином” и до посліднього издыхания свойой жизни непоколебимо стоял под знаменем св. Владимира.


—————o—————

В богословской литературі проф. Т. И. Мышковский, послі Михаила Гарасевича, еп. Юлиана Пелеша и Михаила Малиновского был четвертый крупный ученый из галичан. Всі свои сочинения он писал на латанейрм и русском языках, из котрых отмітиме главнійше:

1.) Chronologice-historica introductio in novum testamentum, т. є. Хронологично-историчне введение в новый завѣт. Львов, 1892, стр. 7+180,8°. За тоту диссертацию получил автора диплом доктора богосдовскых наук.

2). De ratione litterarum antiqui testamenti, т. є. О значении письма ветхого завіта. Львов, 1901, стр. 47,8°. Научна справка о книгах, написанных старозавітными пророками на єврейском языку.

3.) Isaiae liber, т. є. Книга Исаии. Львов, 1906, стр. ХѴ+128,4°. Книга предоставлят богатый материал и содержит пророчество о Мессии. Пророк точно и наглядно изображат события земной жизни Христа и зато у християн пользуєся широкым роспространением и особенном любовью.

4.) Изборник благопотребных церковных чинов и служб. Львов, 1914. Стр. 500,8°. Тота книга, як и Требник (см. ниже под 5), была составлена по правилам восточной Православной церкви. Не мало обид пришлося вытерпіти автору со стороны воинствующых василиан и священников с ориентацийом на Запад.

5.) Евхологион или Требник. Львов, 1926, стр. 564,8°. Больша книга содержит в собі св. тайн; она снабжена исчерпающыми пояснениями автора.

6.) Изложение цареградской литургии св. Василия Великого. Львов, 1926, стр. 160,8°. Выдающийся представитель православного богоссловия 4-го віка, вмісті с Афанасийом Великым, Иоанном Златоустым и Григорийом Богословом, носит звание отца церкви. Он составил чин великой литургии, котру проф. Т. И. Мышковский пояснил новыми исследованиями и заключениями.

7.) Указания из церковного устава, начинаючи с 1929 до 1938 включительно. Справкы росположены по місяцам на каждый день и обработаны чрезвычайно добросовістно и аккуратно.

Всі выше отміченны труды проф. Т. И. Мышковского были проникнуты глубокыми вопросами віроучения и нравоучения. Они были доброжелательно приняты беспристрастном критиком высокопросвіщенных богословов. Западникы, єднако, отвергали их, яко материал, полностью неприемлемый с точкы зріния латинской церкви, несмотря на то, што автор желал видіти весь христианский мир под главенством римского папы. Ревны униаты-фанатикы нападали на него, клеймили клеймом “москвофила”. Проф. Мышковский спокойно и достойно защищал свою точку зріния в “Богословском Вістнику”, “Церковном Востокі”, “Червенной Руси” и “Галичане”, часто подписуючи свои статьи буквами: СС. В тых статьях он защищал словом пламенного апологета церковнославянский язык в богослужениях, чистоту восточ. обряда в галицкой униатской церкви, Русь в Прикарпатскых областях, русске население против перехвата русскых душ римо-католицкыми священниками, русский литературный язык и етимологичне правописание. Послідному вопросу посвящены його:

8.) Материалы для истории борьбы за етимологичне правописание. “Научно-литературный сборник Галицко-русской Матицы”. Львов, 1930. Тут в началі читаме: “Я вырос, як русский, и состарілся, як русский; николи не подчинялся ни в чом украинскому сепаратизму, не ишол николи на ниякы уступкы по тому ділу, так, и, стоячи над свойом могилом, не сділаю того. А фонетика — вот именно она являєся поворотным етапом в подчинению сепаратичному течению. Хорошо тото понял пок. Наумович. Он с омерзінием откидувал фонетику, а нашу етимологичну правопись, хоц и приміненну к містному нарічию, считал єдным из главных средств подлинного русского просвіщения”.

9) Як писати праписью? Львов, 1931. Популярна брошюра с пояснением кирилловскых букв. В цілях больше широкого роспространения той броішюркы, проф. Мышковский роздавал єй даром молодежи и крестьянам.

10.) Юго-западна етнографична граница Галицкой Руси. “Научно-литературный Сборник Галицкорусской Матицы”, Львов, 1934. В той короткой, но дуже цінной статы, проф. Т. И. Мышковский, на основанию роботы Д. И. Зубрицкого: “Граница между русском и польском нациями в Галичині”, (Львов, 1849), дра Крысинского: “Liczba i romieszcze-ukrainców” (Варшава, 1928), Шематизмов Перемышльской, Самборской и Сяноцкой епархии (1854-1913) и Карты Венского географичного Института (1913), перечислил всі 80 русско-лемковскых сел вдоль польской границы, подчеркуючи: “к востоку от той черты иде сплошна Русь, хоц місцями и ополячена”.

На том не конец. Проф. Т. И. Мышковский оставил цінне рукописне наслідие, а именно:

11.) Запискы или дневник в двох тетрадах 8°. Перва тетрадь 388, друга 147 страниц, заключают в собі события 1889-1938 годов на Галицкой Руси. То єст дуже важный материал для научения русского діла в єй преділах до и послі Первой Мировой войны.

12.) Научны оцінкы робот ріжных авторов. То дуже добросовістны рецензии к а диссертации кандидатов, предложенны на соискание степени доктора богословскых наук. Особенно строгой научной критикі были подвергнуты: “Грамматика церковно-славянского языка” Спиридиона Кархута и “Патристика” Василия Лабы.

13). Защита русскых священников. Послі возвращения из Талергофа многы священникы русской ориентации были украинскыми епископами лишены своих приходов. Проф. Т. И. Мышковский выслал 20 защит на латинском языку и 4 на русском языку на россмотрение папы. Результатом защит было оставление гонимых священников на их приходах.

14.) Протесты, жалобы и пропамятны письма по случаю нарушения восточного обряда украинскыми епископами и насильного безбрачия окончившых университет богословов.

15.) Моя ничтожность, и мирова война. То запискы, котры вюл проф. Т. И. Мышковский на засланню с 8-го февраля 1915 до 11 июля 1916 года. Книга прдеставлят собом исключительно важный материал не только в отношению автора, но и в виду Австро-Венгрии накануні єй падения.

16.) Переписка с родными, друзьями и государственными учреждениями Австрии и Польшы.

17.) Завіщание. Оно было составлено ище 1-го июля 1932 года. Проф. Т. Мышковский завіщал свою библиотеку, всі книгы и рукописи богословского содержания, духовной академии, котрой был деканом. Больший пакет с ріжными записками по истории Галицкой Руси он завіщал Музею Ставропийского Института.

Вот такий облик лемка из Перегримкы!

В некрологі, напечатанном в “Дзвонах” (№ 3, Львов, 1939) коротко сказано: “В особі покійного о. профессора Тита Мишковського втратила наша богословська наука визначного вченого, знавця церковного обряду, людину чесного характеру та доброго серия”.

“Русский Голос” (Львов, 5. ІІ. 1939) посвятил проф. Т. И. Мышковскому задушевный некролог с описанием похорон на Лычаковском кладбищі в його собственной гробници.

В заключение мы должны подчеркнути, што глубокым благородством віяло от лица того прекрасного человіка, сосредоточившого в собі всьо то, што было так плінительно в діятелях Галицкой Руси: віру в лучшы дни, жалость к людям, идеализм до сивых волос, честность ученого, проложившого собі дорогу к извістности только своим дарованием и трудом.


Львов, 4 октября 1961 года.

[BACK]