В. Р. ВАВРИК
Сергей Иванович Дуркот — В. Р. Ваврик
Сергей Иванович Дуркот, Sergej Ivanovich Durkot


ПРЕДИСЛОВИЕ

Галицке лихолітие на продолжении шести віков пустило свои корені в иезуитской политикі: “пустити русина на русина”, в австрийской доктрині: “розділяй и властвуй” и в германской системі: “нищ каждого, кто не німец”. Ужасы иезуитской унии, пыткы австрийского Талергофа и горы русскых трупов от рук німцов, то послідствия того беспощадного напора на Восток.

Проходят рокы, и в памяти людей загладжуєся страх Другой Світовой войны, розвязанной фашистском Германиом. Молоде поколіние теперь не сдає собі правильного отчета в том, яке героичне діло совершила совітска армия, армия селян и робочых, выполняючи с честью свою историчну освободительну задачу и приносячы громадны жертвы в людях и материальных средствах.

Не малы жертвы несло ровно-же галицке население, котре, сведене с простой и здоровой дорогы недобросовістными вожаками, послало на певну гибель цілу дивизию лучшых своих сынов на німецкий фронт между Бродами и Тернопольом против братской совітской армии уж на исході войны. С початком 1944 года львина часть галицкой молодежы положила свои головы за интересы пангерманизма.

История Галицкой Руси отмітит безуміє вождей, котры в угоду Германии отдали и продали цвіт свого народа в формациях “січовиков” по стороні Австро-Венгрии и в СС-дивизиях по стороні Германии. Єдночасно тот историк пригвоздит к постыдному столбу тых извергов, котры натровили вооруженны ватагы против своих-же родных братьев. До дакотрой степени он найде оправдание жестокым росправам австрийцов, мадьяров и германцов, як врагов славян, но призадуматся над причинами погубы своих своими, галичан галичанами.

В календарю за минуший год нашы читатели мали возможность познакомитися с мучениками Лемковской Руси: Марийом Игнатьевном Мохнацком и єй братом Феофилом и Александром Алексеєвном Вислоцком и єй братом Мирославом. В календарю на 1961 год росскажеме о страшной участи, постигшой семью Дуркотов.


ТРАГЕДИЯ ДУРКОТОВ

Предкы Дуркотов, извістных на Лемковской Руси народных роботников, выводятся из земляков села Ганчовы, Горлицкого повіта. Из рода Дуркотов вышла ціла десятка священников, кільканадцетьох учителей, юристов, инженеров. За свои русскы переконания майже всі они вытерпіли не мало горя в Талергофі. Єден из них, а именно свящ. Феодосий Дуркот, прошол всі етапы австрийского воєнного террора.

Феодосий Дуркот родился в 1869 году. Послі окончания богословского факультета он был рукоположеный в священникы в 1891 году. В початках он завідувал приходом в с. Смерековци, потом в Ждыни Горлицкого повіта. Арештованный 4-го августа 1914 года, он был вывезеный из Горлицкой тюрьмы в Талергоф, откуда його, разом с 24-ма галицко-русскыми патриотами, в июлю 1915 года перекинули в гарнизонный арешт в Відню; он был судженый воєнным дивизийным судом и приговореный к смертной казни через повішение. Он был помилованый Франц-Иосифом, котрый замінил йому смертну казнь на пожизненну каторгу. Послідний австрийский император Карл объявил накануні роспада Австрии амнистию политичным узникам, и Феодосий Дуркот вышол 17-го июля 1917 года на свободу. С большым трудом он получил приход в с. Корчеві Рава-Русского повіта, где в 1924 року был по звірскы убитый ворвавшымися через окно бандитами.

Иван Хризостом Дуркот родился в 1867 году на Лемковщині. Окончил богословский факультет во Львові. Исполнял должность настоятеля прихода в Шляхтовой Новоторгского повіта. В 1914 году он был арештованый и вывезеный в Талергоф, где умер от сыпного тифа. У него была велика семья; из його наслідников самым замічательным был сын Сергей.


СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ ДУРКОТ

Сергей Иванович Дуркот родился в 1901 году в с. Шляхтовой. Послі окончания начальной школы он учился в польской гимназии в Новом Санчі. Без огляду на тяжке положение матери-вдовы, он успіл в 1919 году довести до конца учебу в гимназии и в том-же году поступил в австрийску горну академию в Леобені.

Окрыленый успіхами великой Октябрьской социалистичной революции в России, С. И. Дуркот прервал своє учение, из Австрийской республикы перешол в королевство сербов, хорватов и словенцов и послі тяжкого путешествия через Балканы прибыл в Россию, охвачену гражданском войном.

С. И. Дуркот отразу-же поступил в ряды борцов пролетариата за свободу и строителей социализма. Не розбираючися, єднак, в обстановкі державы и в борьбі партий, он постановил уйти в сторону и всеціло посвятился изучению России. Он побывал в ріжных єй областях и продолжительный час задержался в Сибири, где виділ богатійшы сокровища неоцінимых искомаємых нідр земли, богатство безбрежных лісов с массом животных и птиц, в ріках и озерах несметенну массу рыб и цілины плодоносной почвы.

С трудом С. И. Дуркот пробрался с поворотом в Австрию и в Леобені окончил горну академию в 1925 року. Тогды-же он вернулся в родну Карпатску Русь, котра в тоты часы уж находилася в составі шляхетской Польшы, созданной Версальском конференциом. Он працувал в ріжных містах и в 1928 году начал в Ганчові, селі своих предков, роботы по комассации, т. є. упразднении чересполосицы и дробных земельных участков, и мелиорации, щтобы отповідными міроприятиями осушити болото, урегулювати течение річкы Ропы, оросити долину и подняти доходность єй грунта в Бескидах.

Проживающий во Львові инженер-гидротехник Федор Иванович Стрепко, правувавший совмістно с С. И. Дуркотом, ставил высоко достоинства и вартость проділанных ним улучшений, котры он провюл не лем с глубокым знанием свого діла, но и с любовью к родному народу.

Роботы в Ганчові шли повольно и продолжалися пару літ. У селян не было средств, а правительство панов не спішило с надлежащом помочом. Сергей Иванович выкорыстал тот час для организацийной роботы в селі, призывал русинов-лемков к борьбі за свои права: ликвидацию неграмотности, просвіщение в больше широком значении, кооперацию и понижение податков. Каждый вечер он заходил в читальню Общества им. Михаила Качковского, ділал доклады, пояснял политичны события в Польші и России, организовал хор из селянской молодежы и заучивал с ньом русскы патриотичны, народны и революцийны пісни и драматичны представления.

Видячи каждоденно чорны, горькы злыдни своих земляков, С. И. Дуркот стал призадумуватися над тым, як бы облегчити их незавидне положение. Емиграция в Америку была приостановлена, а горы Бескиды не в силах были прокормити население. Наконец он пришол к заключению, што єдинственный выход для лемков из тяжкых условий житья — то переселение в Сибирь. С том цілью он составил и напечатал брошюру под заглавием: “Лемковина-Сибирь” (Львов, 1934, стр. 50, 120). Книжка вышла в світ под псевдонимом лемка Сергея Зынина и быстро розошлася по всьой Лемковской Руси. Сегодня она уж стала рідком публикациом, и даже в библиотеках не можна єй найти.

Книжка сложена из 5-ти глав, в котрых затронуты слідующы вопросы: што таке Лемковина? Што застановлят русинов-лемков покидати родну землю? Почому среди них зародилася мысель о переселению в Сибирь? Ци потребно емигровати? Як посмотріло польске правительство на инициативу лемков в связи с задуманным переіздом в Сибирь? Ввиду того, што книжка С. И. Дуркота сділалася рідкым документом, уважаме необходимым довести до свідиния нынішного поколіния коротке єй содержание.

В западных Карпатах, названных Бескидами, меже річками Сяном, Попрадом и Дунайцом жиє испоконвіка русске племя русинов-лемков. Оно занимат площадь 7.900 квадратных километров и насчитує высше 500.000 жителей. С родном русском стихиом оно дотыкатся на востоку по р. Сян с остальных сторон окружене чужими народами: поляками, словаками и мадьярами. В глубоку старину область русинов-лемков была родином білохорватов и ядром Червенной Руси. На зарі истории русского народа она входила в состав древно-русской державы князей Олега, Игоря, Владимира и Ярослава Мудрого, с первопрестольном столицом в Києві потом Галицко-русского княжества Ростиславичов и Романовичов аж до 1340 года, коли Червенну Русь захватил польский князь Казимир ІІІ.

В лемковску почву глубоко вросли русскы корені. О том свідчат историчны названия: Русь, Русин, Руснак и частовстрічавшыся прозвища людей: Русенко, Русинко, Русиняк, Русняк, Руснак, а также топографичны названия містностей: Русска Воля, Русске Устье, Русска Свиржова, Русска Ропица, Русска Поруба, Русска Королева, Русска Кайня, Русский Поток, Русский Яворник, Русский Грабовец, Русске Быстре, Русска Весь и много другых сел и урочищ.

Послі окончания Первой Світовой войны территориом, занимаємом руснаками-лемками, поділилися Польша и Чехословакия; их правительства на всі способы експлоатували и без того убогий край. Ліс, поляны, пастбища и долины очутилися в державных, поміщичых и церковных руках. Часты наводнения унесли лучшу почву. Ділеж маленькых наділов, при большом прирості населения в 7.000 человік каждорочно, не предвіщал ничого доброго.

Як здоровый организм человіка бореся с недугами и смертью, як рыба глядат місца, где глубже, так и русины-лемкы стали глядати місц, где лучше, и поднялися на борьбу с нуждом. Они шли на заробкы в восточну Галичину, Венгрию, Германию, Францию и особенно за океан в Америку, куда их емиграция в 2-ой половині 19-го віка приняла массовый характер. Тогды перший раз свящ. Иван Наумович поднял мысель о переселению Галичан в Россию. Йому удалося даже переселити пару сто своих земляков на Кавказ, где они своє новоселье назвали Наумовичами. Со смертью вдохновителя мысель о переселению галичан в Россию заглухла; його мысель возобновили русины-лемкы, вернувшыся домов из русского пліна и россказавшы о природных богатствах русской земли.

Инж. С. И. Дуркот сосредоточил всьо своє внимание на Сибири, котру он нашол найбольше удобном для переселения лемков. Он розвернул широку кампанию по тому жизненному вопросу. По його инициативі в 1934 року в с. Лабові, Горлицкого повіта, был избраный комитет, котрый єдиноголосно направил прошения в совіт министров в Варшаві о поддержкі лемковского начала и совіт народных комиссаров в Москві о наділение лемков земльом в Сибири. Прошение было подкріплено 4.000 подписов желающых переіхати в Сибирь. Слідує додати, што в тот-же час лемкы-емигранты в США выслали делегацию во главі с д-ром Симеоном Пыжом и Мариом Похна к совітскому представителю Трояновскому, котрый обіщал поддержати старания лемков.

С початку польскы власти як будто не перешкаджали руснакам-лемкам переселитися в Сибирь. Скоро, єднак, они перемінили курс свойой политикы и враждебно отнеслися к проєкту инж. С. И. Дуркота, на котрого пошла нагонка с двох сторон: польской и украинской. Полякы заподозріли його в изміні державы, а украинскы шовинисты объявили його опаснійшым большевиком.

В августі 1937 року был арештуваный в Крыниці Ф. И. Стрепко и отправленый в тюрьму в Яслі, потом в страшный концлагерь в Березі Картузской. В октябрі того-же года туда-же был включеный инж. С. И. Дуркот. Он был избитый немилосердно на бетонной подлозі резиновыми палками. Избитие палицами практиковалося каждый день; такым образом палачы концлагеря “облагорозумляли” заключенных, котрых послі 4-х місяцов выпускали из тюрьмы, но через два тыждни наново тащили их в концлагер. Так было до єй падения, т. є. до розвала Польшы в сентябрі 1939 року.

Германия оккуповала Польшу. Положение Лемковской Руси стало подвойно тяжшым. Селянство было дотла ограблене. Всі сознательны русины нашлися на списках неблагонадежных, приготовленных украинскыми германофилами. Счастливыми были тоты из лемков, котрым удалося перейти Сян.

Среди біжавшых в Совітский Союз был тоже инж. С. И. Дуркот, разом с женом Иоанном, дочком извістного лемковского патриота и діятеля, свящ. Романа Прислопского, и дітьми: хлопчиком Родионом и дівочком Арийом. Здавалося, што их житья уж было в безопасности. Инж. Сергий Иванович, яко специалист, отразу был посланый на роботу в Тростянчик коло Золочева, где были открыты шахты бурого угля. Його жена Иоанна Романовна получила там-же місце учителькы.

В началі 1941 року они переселилися в с. Монастырок Рава-Русского района, где были открыты поклады бурого угля. Инж. Дуркот был назначеный директором новых шахт, а його жена получила занятие в школі. Житья начало входити в нормальну колею.

Инж. Дуркот працувал из всіх сил, штобы поставити предприятие на кріпкы основы. Робота шла справно. Всі робочы были довольны свойом зароботном платом. Но тучы на горизонті сгущалися, и росла каждоденно тревога.

В началі літа 1941 года на Совітский Союз несподіванно, без объявления войны, напала віроломна Германия. Под давлением превосходящых німецкых дивизий оступление совітскых частей из Галичины было до того поспішным, што не всім совітскым гражданам удалося уйти с родном армиом в глубь России. Особенно тяжко пришлося семейным людям. Таке-же несчастье постигло и семью инж. С. И. Дуркота. Його положение было похожым на заключение поиманного льва в желізной кліткі. Над його головом висіл Демоклов меч, готовый в каждый момент пасти на його голову и прервати житья. Все-же не так самых німцов он боялся, як остерегался их яничар и мамелюков, вскормленных и приспособленных специально истребляти русскых людей.

Німцам в России не повезло. С неудачом Гитлера лопнула, як мыльна банька, иллюзия украинскых авантюристов Кубиєвича и Бандеры. С початком 1944 року бойовый фронт приблизился к границам Галичины. В лісах закопошилося, зароилося от бандеровцов. В штабах и бункерах, дньом и ночом, шли нарады четарей, старшин и атаманов. Десятникы и вістовы, як гончы собакы, винаходили “москвофилов”, “кацапов” и “большевиков”, т. є. по крови и плоти своих братов.

К той безтолковой, наскриж неморальной и ненормальной роботі примкнули найперше фанатикы-Василияне, униатскы богословы, народны учители, студенты, гимназисты и селянскы паробкы, котрым здавалося, што будуют велику, соборну Украину. В Магеровском участку всі нити бандеровской пропаганды находилися в руках жестокой учителькы Кузлинич. В каждом селі она мала довіренного розвідчика и доносчика, котры приходили к ней с докладами. В єй списку призначеных на смерть на первом місті находилися Сергей Иванович и Иоанна Романовна Дуркоты.

Кровожадны террористы ворвалися в их жилище в ночы. Ругалися, бряцали оружием и освіщаючи комнату електричными лампочками, они перекинули вверх тормошками всю домашню рухляд, пограбили всьо, што им сподабалося, повязали мотузами инженеру и його жені рукы назад, вывлекли из постели 3-літнього хлопчика и 6 літну дівочку, кинули всіх на подводу, к котрой привязали корову, и уіхали в Потыличный ліс. Надармо падала к ногам извергов 70-літна старушка Евгения Прислопска, просячи о пощаду внуков.

Полный місяц освіщал Потыличный ліс. В ньом было совсім прозрачно. Уж червеніл восток и предвістником ранньой прохлады от Равы Русской дышал легкий вітерок. Коло огня на прогалині собралася ватага отчаянных удальцов и в котлах варила коровье мясо. Пили самогон, співали пісни. Сергей Иванович и Иоанна Романовна копали собі яму, на холодной землі рыдали их діти. Яма уж вырыта. Мародеры росстріляли найперше дітей, потом мать и наконец отца. Так поступали и поступают бандиты всіх часов: вперед убивают дітей, потом родителей. Засыпавшы трупы земльом, пьяна шайка палачов устроила макабристский танец на місті свого сатанинского злодіяния.


ПОСЛІСЛОВИЕ

Я знал хорошо инж. Сергея Ивановича Дуркота. То был прекрасный человік, всегда тихий и грустный. Ци возможно людскым языком пересказати його горе в послідны минуты жены и дітей?

Знал я тоже Евгению Кирилловну Прислопску, мать його жены и бабушку дітей. Перший раз я встрітился с ньом в Терезинской кріпости в Чехии, где в казематах под желізными ключами погибало в 1914 году тысячы галицко-русскых патриотов. То была красива, образованна женщина, превосходно гравша на роялі и владівша русскым, польскым и німецкым языками. Довелося єй быти и в Талергофі, через мукы котрого прошло свыше 30.000 галичан и буковинцев.

Послі Талергофского ада Е. К. Прислопска проживала во Львові, где зарабляла на хліб на роялі. Больше горе свалилося на єй сиву голову, коли во Львов пришли в 1941 року німецкы фашисты. Сын єй Нестор Романович Прислопский, доктор юридичных наук и адвокат, был схваченый гестаповцами, вывезеный в Освєнцим и там замученый. Мати, прибита страшном скорбью, выіхала зо Львова в Монастырок, и тут неумолима судьба заставила єй пережити саму страшну трагедию: потерю дочкы, зятя и двох внучат.

Я виділ єй послі того кошмарного горя в квартирі инж. Ф. И. Стрепко, помощника инж. С. И. Дуркота. У старушкы ходила голова в єдну и другу сторону, як маятник на стінных часах. Страдалица умерла в домі для старцов во Львові. Вічная єй память.


—————o—————

Справкы для выше изложенного очерка получены от проживающых во Львові: инж. Ф. И. Стрепко, секретаря библиотекы филиала Академии наук УССР А. А. Дуркота, и магистра юридичных наук Е. Ф. Дуркота.


В. Р. Ваврик.


Львов, 1960.

[BACK]