Никифор не Сходит з Мысли — Иван Жагуля
(Из “Русского Голоса” в Польші)

В послідны часы увага широкой общественности все больше и больше притігат к собі интересне творчество замічательного лемсовского художника Никифора Дровняка. Хоц он належит к числу представителей народного искусства и вырос на грунті лемковского фольклора и быта, то он уже давно переодоліл примитивизм народного творчества, и, сохраняючи в собі всю його непосредственность и свіжость, зділался вполні дозрілым, обладающым своим власным “я” художником.

Не легко найти другого живописца, творчество котрого было бы так противорічиве и полые внутренных сомніний и исканий, без огляду на внішну простоту формы и безхитростный рисунок. Выросший в церковном окружению, так часто дающой на своих рисунках причудливы изображения святых, котрых он нигда не смог бы назвати по имени, Никифор дуже часто в своих композициях становится совершенно другым; його рука стаєся завороженом, в роли святого он рисує самого себе, внішными атрибутами духовной власти одарює “художника з великой буквы”, подозріваючи в данном случаю художника-гения, величайший дар искусства вообще.

Другий раз рисунок Никифора поражат свойом трогательном простотом и наивностью. Єсть то ошибочне впечатліние. Творчество Никифора трудне, не меньше його самого. Не дармо тот человік окруженый от першых дней свого житья тайном, недармо он позбавленый барже дочиста даром слова, глухий и неграмотный. Никифор не знає писати. Надписи, котры он кладе на своих рисунках, то або перерисованы, часто для самого него непонятны слова (именно перерисованы, а не написаны), або комбинация условных, лем йому єдному понятых знаков.

Человік без призвиска, навет в паспорті он записаный лем єдным короткым словом: “Никифор”. Дивна судьба. Человіка того знают и в Крыници и в єй окрестностях всі, знают го не лем, яко Никифора. Правда, он уживат ище призвиска “Матейко”, но тото призвиско в його понятию єсть званием художника. Стары лемкы вспоминают, што он родился в родині Дровняков, и што и його назвиско Дровняк. Но Никифору уж больше, як 60 літ. Из його ровесников и його села людей ту осталося мало, а документов не осталося ниякых. Так и остался художник Никифор человіком без роду и без племени, єдном из містных достопримічательностей модного и популярного курорта.

А поза всьо тот глухонімый художник широко извістный и славный. Выставкы його малюнков, як в Польші, так и заграницом притігают к собі толпы посітителей. О ньом пишутся монографии, в журналах цілы страницы посвящаются репродукции його робот.

Никифора не можна представляти, яко одорваного от грунта, на котром он вырос, от його окружения. Елементы церковного лемковского зодчества, традиции його, настолько сближены с києвскыми и новгородскыми, што на рисунках Никифора оживают с незвычайном силом. В церковном искусстві його интересує не содержание, а форма. И зато то с таком любовью он всаджат своих “святителей” на коникы в цирку, примушат их держати корону, яко символ искусства, над головом Никифора, нарисованного в виді не то епископа, не то патриарха.

Krenica Church Photo
Лемковска церковь в Крыници, на Лемковщикі. Фотография знята в 1958 року.

Никифор любит пейсажи (виды), но рисує их по свому в фантастичном переломлении свого зроку. На рисунках Никифора часто можна встрітити придорожны трираменны, православной формы, кресты. Он рисовал многократно талергофский крест, поставленый в Крыници-селі, но ани єден из тых рисунков не походит на себе. Никифор на загал неповторимый: тот же самый вид, нарисованый ним вторично, поражат другыма кольорами и иншыми подробностями.

Никифор-художник, искусство художника, його величие, то основва тематика Никифора. Он полный свого внутреннього достоинства, осознає своє місце в окружающом світі. Єсли світ того не розуміє, то тым горше для окружающых, бо для Никифора-художника то безрозлично. Он не слідує за канонами официального искусства (арту), и навет не старатся их изучити. У него своє понимание перспективы, своя закономірность красок, своя внутрення логика изображения.

Krenica Church
Лемковска церковь в Крыници, так як єй виділ и намалювал маляр Никифор Дровняк. Он подписал єй латинком: Крыниця весь-село, 2 зл. Тот власноручний малюнок в кольорах находится во власности редакции “К.Р.” 

В том може єсть и скрыта тайна його творчества, котра не позвалят никому подробити його малюнок. То здаєся абсурдом, но оно так. Лекше подробити малюнок величайшого майстра средновіковья, чым рисунок Никифора, часто к тому исполненый ним на обрывкі оберточного паперя, на кусочку картуна от папиросного пуделечка, а то и просто на газеті...

В пониманию Никифора материал, на котром он рисує, не представлят жадной роли. Он, конечно, охотно рисує нарисовальном папері, єсли он єсть у него под руком. Но то нема значения. Для Никифора передовсім важно то, што он хоче представити в свойой картині або наброску.

Никифор дуже плодовитый, число його рисунков измірюєся многыми тысячами. Не смотря на то, што Никифор рисує уж высше сорок роков свои “образкы”, он николи не впадат в штамп. Художник николи не перестає быти собом, человіком великого дару, поражающым зрителя очарованием линий исполняємого рисунка, його красками...

Чым поражат творчество Никифора?

На первый взгляд в його рисунку притігат увагу зрітеля, як мы уж перше говорили — примитив. Єднак, послі просмотра первых же рисунков художника, стає ясным, што то не просто творческа манера, а уж во всяком случаю не нарочна манерность. Никифор просто иначе не уміє, не може, а може быти, и не хоче рисувати. В него єсть ряд рисунков, напримір, изображения желізнодорожных станций и курортных зданий, в котрых он воспроизводит окружение с добросовістностью фотографичного объєктива. Но в тот же самый час он не в силах порвати со свойом творческом традициом, котра вошла в кровь и зділалася його плотью.

Никифор — явление крупне, неповторяєме. Интереснійший человік для психолога, он благодарный объект для наблюдателя. Рисуючи, он не звертат ни на кого увагы. Окончивши рисунок, он ставит на нем його ціну, найменьше не старатся тым, в котром куті рисунка вкропити знак його вартости. Ціна рисунков невелика. Никифор не думат о том, штобы “заробити”, стати богатым человіком. Он не глядат славы, котра сама приходит к ньому. Никифор продає рисункы за невелику ціну, котра позволят му уплатити за ночлег, пообідати и яко тако одітися.

В печати дуже часто приводятся репродукции “містецкых”, архитектурных, фантастичных, нереальных композиций. То єсть як раз найбольше слаба область його живописи. Ту Никифор тратит остроту свого рисунка и свіжость красок, котра так поражат зрителей в його другых роботах.


Иван Жагуля.



[BACK]