Rebel60

Ище в 1854 року в Петерсбургу вышла из печати на сто страниц книжечка о лемках. Написал тоту книжечку высоко, як на тоты часы образованый лемко Михаил Грында зо Шляхтовы, Новоторгского повіта. Михаил Грында был в делегации, котра ишла до царя просити о приключение лемковскых земель до России. Як пришло до написания той книжечкы, дознамеся из понизшой истории и нашых пояснений.

МИХАИЛ ГРЫНДА

ПРАВДИВА ИСТОРИЯ О ЗАБЫТОМ ЛЕМКУ-БУНТАРЮ

Нижеприведену правдиву истоторию с житья лемка зо Шляхтовы, Михаила Грынды, написал русский историк-журналист С. Витязевский. Написал он тоту коротку историю на основании правдивых историчных документов. Для нас, для лемков, тота история лемка из Шляхтовы надзвычай интересна, бо герой той короткой правдивой истории, як бы выражал стремление и жадости цілого нашого лемковского племени.

Стремил он до России по племенному родству, но коли нашолся в России и познал царский гнет над самым русскым народом, то яко сын бідного лемковского народа, не мог с тым гнетом погодитися, мимо того, што самому йому дуже добри поводилося. Барз интересно, што його записку о “Русском Крепостничестві”, то єсть о панщині, нашли большевикы перед двадцет пять роками в жандармскых архивах и напечатали, яко цінньій для истории документ.


Szlachtowa
Село Шляхтова, Новоторгского повіта, на Лемковині — родне село забытого бунтаря Михаила Грынды. “Золотый наш квіток” — так своє село называют в своих письмах до Америкы выселены на Запад Шляхтовяне.

Ище пару слов о Шляхтові, родном селі Михаила Грынды:

Шляхтова, то єдно из четырьох сел, послідных западных лемковскых сел, в Карпатах, под самыми Татрами, котре через польско-чехословацку политичну границу лучится с русскыми спишскыми селами, як Орябина, Липник, Камьонка и т. д. Лемкы тых сел, як с єдной, так и с другой страны границі, знаны из свойой “дротаркы”, “кламфнеркы” в цілой Европі. И коли ту в той истории оповідают о отцу Михаила Николаю, што он побывал всяды, то ничого дивного, бо в старых часах мало было такого шляхтовяна, явирчана, орябинчана, котрый бы не сподорожувал по світу. Тота история, котру подаєме пониже, то малый, але цінный документ не лем в лемковской, але загально русской истории и истории народного движения за свою свободу и свои права, котрых потом через велику революцию и долголітны страдания русский народ добился.


*
*
*
*
*
*

Місяца новембра, числа 15, рокуку 1804, в селі Шляхтова, над “Русском Водом”, недалеко от Нового Торга, родился в родині містных старожилов младенец мужского роду, в святом крещении нареченый Михаилом.

Отец його Николай Грында, был человіком світовым. Сходил он всю Европу, побывал во Франции, брал участь во Французской Революции, и был человіком с кругозором, по лемкоыскым понятиям в тоты часы, не малым.

Не знаны нам причины, котры примусіли го вернути назад в родну Лемковину, як незнаны причины, котры перше побудили го покинути Шляхтову, глядати счастья в далекой Франции.


*
*
*
*
*
*

Як видиме, автору, походящому из России, тоты причины незнаны, а нам лемкам они знаны, бо мы знаме, што наша Шляхтова належит до тых сел, котрых жители, не маючи надост хліба, ишли в світ за очы за хлібом, смільшы шли дальше, меньше смілы — ближе, но праві каждый вертал назад на даякий час в своє родне село, ку своим родным, покаль знов біда не змусілаго идти во світ по дротаркі.


*
*
*
*
*
*

Но в записках Гаспяре под 1799 годом, находиме замітку, што у мадьярского легата Менгеле, прибывшого в том року в Париж из Будапешта, среди його прислугы, был єден, котрый звался Герендия. Можна припускати, што тот Герендия мог быти Николай Грында, отец нас интересующого Михаила Грынды.

Повернувшы в Шляхтову, Грында затримуєся в селі дост долго. Но по смерти отца свойой жены, он переселился с цілом свойом родином в село Золдашевске на Пряшевщині, откаль была його жена. Там он привозит и свого сына Михаила и там проходит і його молодость. Михаил кончит учительску семинарию в Унгварі (Ужгороді) и получає посаду к учителя в том самом селі Золдашевском, где сбавил свои дітскы часы. От свого бывалого отца Николая отдідичыл молодый Михаил Грында великий талант до языков. Владіє досконало мадьярскым и французскым языком, но не ганьбится и свойой родной, русско-лемковской бесіды.

В родинном житью не має счастья. Не женится, хоц літ причинятся. Його возлюбленна, котра была му найліпшым другом, умерат, коли йому было 32 рокы. Он сторонит от людей и посвящатся наукі.

В 1848 року русскы войска пришли в Карпаты усмиряти мадьярский “бунт”. Заняты были ними и русскы лемковскы села. Михаил Грында, яко учитель мадьярской школы, попал меже заложников, взятых адъютантом генерала Пашкевича, поручиком Кесьяни.

Поручик Кесьяни был способным человіком. Потом он был знаный, як єден из діятелей славянского общества, котрый перетяг на сторону России славного Садик-Пашу, польского генерала, принявшого в 1849 року турецку віру. Кесьяни был человіком великой культуры и тішился симпатиями окружающых до свойой загадочной личности. Ище дітином привюз го в Москву генерал Фон-Пдатт. Николай І именовал го Камер-Юнкером и послал го в высшу воєнну школу. По окончанию школы Кесьяни подал царю Николаю І меморандум о оккупации русскыми войсками русскых крайов в Карпатах. Єднак його меморандум не подійствовал на царя. Николай І поставил свою резолюцию на запискі Кесьяни: “Дурак! Пусты мечтания, котры офицеру неприличны..

Инакше оцінил знание и способности Кесьяни генерал Пашкевич. Он приближил до себе Кесьяни, што рішило потом и судьбу Грынды.

1849 год находит Михаила Грынду в Любовні. Штаб Пашкевича стоит в Пєщанах. В Любовні квартеруют русскы полкы, в первой мірі козацкы отряды.

Михаил Грында, знаючи добрі мадьярский язык, из заложника стає сотрудником и тлумачом генерала Пашкевича. По совіту Кесьяни, ище вчера несмілый сельский учитель, сорок літный мужчина, вступат добровольно в ряды русской армии и остає при штабі. Поручик Кесьяни подготовлят го к деликатной миссии, необходимой для ціли, котру поставил перед собом Кесьяни. В конци йому удаєся переконати генерала Пашкевича.

А росходилося о посылку в Петерсбург особой делегации от карпаторусского народа с “вірноподданическым челобитием — на предмет подачи императору прошения русскых из Карпат о опіку над ними и защиту”. Во главі той делегации стає Михаил Грында.

Делегация выіхала в марті 1849 — но в Петерсбург приіхала лем 6 декабря. Незнаны причины задержкы в пути карпаторусской делегации. Правдоподобно задержала делегацию хворота єдного из делегатов, униятского священника Хебары. На всякий случай прибывша в декабрі карпаторусска делегация в Петерсбург, перед лицом императора не предстала. “Єй было положено довольствие”, даны были квартиры, но приняти делегацию император не пожелал.

Очевидно, не желал робити “кривду” и прикрости Франц Осифу. Правдоподобно побоялся Венгерской революцийной крамолы.

Старания генерального карпаторосса Венелина звернути увагу “россиян” на карпатороссов не вызвали отклика в русской общественности в тых часах, то єсть придворных, воєнных политиков и духовенства.

Зо смутком Венелин писал:

“По мысли Москвитьян, тот лем настоящий русский, кто уміє говорит по настоящому, то є. по великорусскы, а то значит, по сіверному. Но горе южанину! Коли он пошпотался в выговорі, йому скажут: “Вы верно из немцов!” або: “Вы верно не сдешный!” и тогда, любезный мой южанин, называй себе ишпанцом, або таракенцом — всьо ровно — як ни вертись, як ни божись — не повірят, што ты русский”.

Но Михаил Грында, правдоподобно, не лем не читал Венелина, но и не слышал про него. Он, попавшы в Петерсбург, чувствує себе на широкой воді. 1850 року принимат православие. При протекции генерала Пашкевича он нашолся в середині петерсбургской зметанкы, где ним опікуєся Кесьяни.

До того часу относится його переписка з Львовскым митрополитом Осифом Сембратовичом, котрый укорял Грынду в здрадіунии. Два разы писал Грынді и Яков Головацкий и просил прислати му книжкы для читанья лекций по русскому языку и литературі на Львовском университеті.

В 1854 року Михаил Грында выпускат из печати свою 100-страничну книжку под заглавием:

“О Лемках и другых народах российских по роду и племени”. (Сиб., типография университетская).

В той книжкі Грында нарікат горько, што руссйьь “россияне” не розуміют лемков и сітує на русскых ученых, што не звертают на лемков жадной увагы. Но из русскых ученых и интеллигентов мало кто звернул увагу на тоту книжку. Але зато она звернула на себе увагу царской жандармерии, котра почула в той книжкі Михаила Грынды “Крамолу”, (бунт). В весну 1855 року, по личному приказу графа Беккендорфа Михаил Грында был арештованый и высланый на сівер. При ревизии нашли у него проєкт “Русской Народной Рады” и трактат о “Русском крепостном праві”, то єсть о русской панщині.

Но на місце ссылкы Грында не доіхал. По дорогі в Сибирь, як выходит из рапорту проводившого його тюремного урядника, “злоумышленник тот на почтовом перегоні (станции), отвернувшы увагу стражы, повісился на ремени.


*
*
*
*
*
*

Совсім недавно — послі 80 літ, в Москві в 1934 року был изданый його трактат, записка о “русском крепостничеотві”, найдена в архивах жандармской охраны в Петерсбургі... Из той запискы видно, як глубоко любил Михаил Грында русский народ, бідну поневолену классу и як он скорбіл над дольом свойой близшой родины Лемковины.

За тоту любовь к свому родному краю и к русскому народу Михаил Грында заплатил ціном, бывшом в звычаю в часы темной царской реакции в довоєнной России — ціном свого житья.

Сегодня он забытый не лем в России, но и на свойой родині — хоц подобна судьба ним незаслужена. Незнане даже місце його могилы. Она затерялася в сніжных просторах “кандального пути в Сибирь”...


*
*
*
*
*
*

Правда, што он забытый в свойом народі на Лемковині и што неизвістне місце його могилы. Мало такой лемковской родины, котра бы даколи чула або читала за Михаила Грынду, котрый ище перед сто роками старался за свой народ, абы был прилученый к свому русскому пню, русскому народу. Правда, он ишол к царю, бо инакшой власти там тогды не было. Но тота його власть с погордом смотріла на интересы и стремления бідного человіка и длятого на Грынду и його просьбу никто не звернул увагы.

Но идеи, за котры боролся Грында и за котры заплатил своим житьом, не умерли, а жиют до днеска, бо жиют лемкы и держат тоты самы идеи, віру, што и 100 літ тому назад. Правда, што Михаила Грынду зо Шляхтовы послі 80-літного забытая открыла русска революция, бо вытягла из жандармскых архивов доказы о його житью, дозналася о нем и опубликовала. Но и того не было дость, бо при случаю переділа карты Европы послі ІІ Світовой войны и нова робоча власть забыла о стремлениях бідного племени, и оставила го на смутну произволь судьбы.

Грында надальше остає забытым в дикых степах по дорогі в Сибир. Лемкы дальше сохраняют свою надію на спасение.

RebelBreak

4TownBoys
Типичный лемковский строй жителей штырьох лемковскых сел: Шляхтовы, Явирок, Чорной воды и Білой Воды, Новоторгского повіта, с котрого походил Михаил Грында.

RebelEnd

[BACK]