Дві Нетоваришкы — Ярослав Кобан
Написал Ярослав Кобан

В єдном селі на Лемковині, под двома бідныма стріхами, родилися того самого дня двоє дівчат. Не лем разом родилися, но и разом росли и лем они дві были найкрасшыми дівчатами на селі. Єдному дівчатю на имя Марися, другому Анця. Зато, же были приязны и уродливы, люде так их и называли, не Мария и Анна, а Марися и Анця.

Кромі того они мали ище прибраны имена. Марисю называли Поповичка, бо даколи на том пляцу, где она была рождена, оженился попа сын — Попович. Зато никто иначе не повіл, лем до Поповича, або до Поповичкы. Хоц уж родиче Марисі померли, то Марися уж Поповичком на все остала.

А Анну люде называли єдиначком, бо лем єй єдну родиче мали.

Як уж повіджено, и як уж вшиткы знают, Марися была дівочка надзвычай уродлива, чисто и парадно носилася и убералася, як найкрасше могла. До того была роботна, газдовлива, не пиячила и никому николи чести не одобрала. Але мала єдну ваду, котра несчастну звела на бездорожа.

По смерти родичов Марися Половичка ся отдала. Достала доброго мужа. Был, як и она, газдовливый, трудолюбивый, тихый, як звычайно бывают лемковскы газдове. На око была барз гарда пара. Обоє были красивы, уродливы и здоровы. Газдували они в спокою и взаимной помочи до якогоси часу, бо потом Марися, видно, не ставала задоволена зо свого супружского житья. Хоц муж єй любил и шанувал, но Марися хотіла, абы муж єй ище веце пестил и отдавал єй часу, як якой дитині. Хотіла, абы называл єй лестныма словами. А єй муж, як раз не мал дару до того, а ище як тяжко ся нагарувал, пеститися не было му на мысли. Так Марися не находила дома теплоты, она начала вылітувати, што раз частійше из дому глядати пестин у другых.

Тоты выходины с дому были тайны перед мужом. Она выходила из дому, коли по тяжком денном труді он твердо уснул. Марися гуляла цілу ночь. Надодньом Марися нажала коничу або травы, а звычайно накосили хлопці навязали до плахты и Марися понесла злюпана и мокра до дому коровам до доінья.

Як муж Марисі то виділ, знял зайду з Марисі, казал єй идти спати, а сам подоіл коровы, бо шкодувал Марисі, же така добра газдыня што в ночы встає до роботы.

До самой смерти муж не довідался о кламстві свойой жены, бо и долго не жыл. По семох роках муж помер. Оставил молоду вдову. Марися начала переберати собі в хлопах. Але в селі не было такого паробка ани вдовця, жебы ся Марисі сподабал. Але як раз вернул з Америкы єден, уж дост старший паробок, што принюс пару стовок и золоту годинку, вызерал шиковно в американском убранью, в затягненой краваткі, с пару золотыма зубами, сподабался Марисі. Хоц нияк не пасувал Марисі за мужа, але она зласилася на паньский вид того штубатого паробка и взяла го за мужа на свою власну біду. От самого початку любви меже ними не было, лем сварня и проклоны. Марися поводилася по свому и не звертала увагы на свого мужа. Сварка и пару бийок Марисю ничого не научили. Ба, научили, але до горшого привели.

Раз, коли вертали с Грибова, по дорозі сварилися и били, бо американ пьянствувал. Як пришли домов, были веце сцяраны, як по тяжкой роботі, то и муж звернулся до спаня. Но скоро чути страшного крику американа. Люде злетілися, обступли постель. Выяснилося, же Марися спалила есиком нижню часть тіла свого мужа. Мужа взяли до шпыталю, жену до арешту. Коли муж Марисі вернул из шпыталя, забрался назад до Америкы.

В суді выявилося, што пораду и есик Марися достала от шевця в Грибові, с котрым она уж добрі была знана. Обоим присудили по рокови арешту, за “неосторожность.”

По рокови Марися вернула з арешту. Посходилися сусіде зо всіх сторон. Марися приготовила для всіх богату гостину. Но вшиткы были удивлены — Марися вернула красна и навет молодша з арешту, як была перед арештом. Сама Марися выявила тайну. Она с ключниками и с начальниками была за “пане-брате”. Она лем на день до арешту приходила. Но грибовский швец той штукы не показал, он ледво, же ногы за собом потігал.

Марисі зато веселости уж не было. Погаздувала ище єден рок, забила окна и двері дошками и вышла в Америку.

В Америкі не так Марисі повелося, як думала. Ту треба было идти до роботы. Нанялася в пару місцях по домах робити службу, але скоро господыням не сподабалася и єй выганяли зо службы. Роздумала найти свого мужа, котрого спалила есиком, и нашла. Єдного дня зголосилася до нього.

И што вы повісте?

Муж Марисю принял ку собі, як жену, всьо было забыте и даруване. Началося нове супружеске житья гдеси при майнах, бо муж Марисі там працувал майнером. Заробили ище пару стивок и по штырьох роках вышли на господарку до краю. Люде аж ся дивували як Марися честно жила с мужом, котрого даколи так не любила. По роковы такого житья на Марисю пришла своя криска. Она начала ище больше, як перед тым гуляти и мужа зневажати. Началися мішати люде и священник приходил пару раз до двора, але нич не помогло. Муж ище раз вернул в Америку и там при майнах помер.

Марися приходила в рокы и єй не пасувало уж так дівчыти, но то уж было остатне дівоцтво. Єден сын помстился на Марисі за честь свого отца, котрого Марися збаламутила. Он перестал газдувати и начал цярати свою жену. Отец был в коморі Марисі, як сын пришол до двора и начал голосно требувати отпустити няня. Марися вышла на двор и начала дровнами отганяти паробка от дому. Паробок побил Марисю, обернул єй на каліку до смерти, а сам біжал в Америку. Так он одомстился за честь свого отца и за кривды свойой мамы. Марися Поповичка остала каліком до смерти, тяжко бідує и нераз плаче за свои нечестны поступкы, котры она начинила другым людям.

Анця Єдиначка жила в тот сам час в селі. Ростом невеличка, набита в собі, деликатной будовы, с чорныма очками на маленкой усміхненой тварці, с малым задертым носиком. Єдным словом красотка с дівоцком скромностьом. "Маленька грудка, але самый сыр”, повідал на нью неєден лемковский паробок.

Як пришли великы свята, то хоц Марися с Анцьом дуже не товаришили, то в церкви обовязково разом єдна коло другой стояли на самом переді, а в часі процессии в білых портах коло церкви несли на носилках образ. Анця до того співала в хорі, любила музыку и спів. И танец любила. Любила веселе, але честне житья. Ціла родина, близша и дальша, была горда на таку красотку в свойой роді.

Надышла перша світова война, хлопців забрали на войну. Анця остала сама при мамі. Не легко то было переносити всі тягары, якы падали на них в часі войны. Дом, где они жыли, был знищеный пожаром. Анця схоронилася и потом пару зим проживала с мамом в маленькой стаєнці. Твердый характер Анці не позволил єй поддатися біді, она бралася до косы, плуга, до топора в лісі. Она своим трудом захоронила своє господарство от розвалу, затримала го вкупі.

В 1922 року Анця оставила господарку свому брату, бо стрык, с котрым она росписалася в Филадельфии, взял єй в Америку. Он вышол єй встрітити в “Касигарді”. Як ся выберал, то повіл єдному паробку, што был у него на “бурді”, же іде до Нью Йорку по дівча с краю. Паробок скричал:

— И я іду с вами, — накинул на себе одежу и в дорогу.

В “Касигарді” Анця не познала стрыка и урадована полетіла к паробку обняти и обцілувати го.

Почервеніла Анця аж по самы уха, як ся выяснила ошибка, ани не знала, як то всьо перепрашати и направити. Она не могла паробку веце в очы позріти.

Но паробкови поцілуй Анці полюбился так, што го больше не мог забыти. Про тот поцілуй он не мог спати. Умыкалася Анця перед паробком но он все явился там, где она ся го не сподівала. Тому пришол конец, бо стрыков паробок оженился с Анцьом.

Обоє ходили до фабрикы робити, шанувалися и жили счастливо. Любили встрічатися неділями с краянами, дуже бесідували и вспоминали за старый Лемковский край. Помалы и богатство им начало приходити — двоє прекрасных діточок — хлопец и дівочка, а так набыли и свой домик, котрый Анці здавался малым замочком.

Учили они свои діточкы материнской лемковской бесіды, оповідали им о прекрасном, а бідном краю Лемковині, с котрой походят их діды и прадіды, записали их, где и сами належали, до народной организации Лемко-Союза. Велика радость для них была, коли діти співали своим родичам дома або на сцені в часі концерту лемковскы народны співанкы и грали мельодии на инструментах. Як бы то было счастливо жити...

Было бы счастливо жити, но муж Анці запал на невылічиму хвороту. Щиро, як добра жена, обходила Анця свого мужа, переносила, перестелювала, купувала медицины, ходила за найліпшыми докторами, не тратила надіи на выздоровление свого мужа. По десяти мучительных роках, муж умер. Анця остала вдовом. Похоронила она мужа. Лем тых двоє дітей тепер остали єй на радость, як бы дорога памятка по мужу, котрого любовь она николи не забуде. Не зазнала она роскошов при мужі, но житья прожила не дармо, бо оно было честне.

Ище єдно счастье Анця находит в свойой народной организации, где она розводит свой свободный час. Она иде на собрания, где готовятся-помагати нашому родному краю, она иде на народны забавы, она сама подготовлят предприятия и заохочує до той роботы другых. “Што-же єсть мильше на світі, як трудитися для счастья другых людей,—?” сказала мі Анця, як я єй встрітил недавно.

Ци Анця ище отдастся, того я не знам, бо то от ней залежит. Але я жичу єй счастья без огляду, ци остане свободном, ци найде для себе любимого мужа. А же буде счастлива, то я можу предвидіти, бо такый характер счестья за собом тягне.

Так проживают своє житья двоє дівчат, єдного дня и в єдном селі рождены. Обі были красавиці, несли разом образ в процессии, и хоц зналися добрі и ворогами собі, не были, але были собі и нетоваришками. И судьбы их неєднако розышлися. Марися так дуже и быстро хотіла добра налапати на світі, страдат на свою старость и нарікат, же на світ родилася. Анця, хоц не знала роскошов, чує в сердци спокой и высоке удовольствие, же честно жила. Жила она для мужа, для дітей и для народа, а жити для народа, то найвысше счастья на світі. Того счастья никто другый чувствовати не може, лем тот, што працує для другых, для народа.




[BACK]