Из Нашой Истории — Короткий Опис Села Изб —  Василий Д. Ван

Написал я малое сказание, или историчный очерк за наше село Избы, бывшого Грибовского повіта, на Лемковщині, и прошу Редакцию “К. Руси” помістити тот материал в Календарі на 1957 год. Може то буде моя послідня просьба к вам, ибо моя жизнь клонится к концу. Слабый, перейти не можу. На тоту болізнь люде умирают скоро.

Василий Д. Ван.

Село Избы одно из самых старинных русскых сел на Лемковщині. По всей віроятности оно существовало ище при русскых князях киевского и галицко-волынского периодов. Историчны запискы с тых часов не сохранились, но осталась в народі устна традиция о глубокой древности того села.

Из позднійшых часов сохранился один оригинальный документ — грамота краковского бискупа Яна Малаховского, в котрой упоминатся, што в 1622 году о. Даниилу в Избах был подаруваный млин и всьо, што належит до того млина. Старшы выходцы из Изб знают тот млин. В церковном архиві в Избах находилась записка, што о. Даниил дал Ивану Медведеви копу овса и др. за то, што он позволил пустити через свое поле воду на млин.

В народі хранилось предание, што перва русска церковь в Избах стояла на Черепівці — на половині нижнього села (где господарь назывался Череп). В церкви был звон с датом по-латински написанном: Божого року 1325. Вага того звона была 300 килограммов. Так нашы священникы опреділяли час основания первой русской церкви в Избах концом XII столітня.

Мы старшы избяне памятаме тот старинный звон в нашой церкви. Но в перву світову войну австрийскы власти забрали с нашой церкви тот старинный звон и другы два звоны на каноны.

Другу церковь в Избах построєно за водом, на берегу над лісками. То выходило так, як бы было уж за селом. Дерева заслонювали вход до церкви. Раз в ночи сельскы вартовникы переходили дорогом по другой стороні церкви и почули удар звона. Варта побіжала через воду к церкви и нашла церковны звоны на землі. То злодіи хотіли украсти нашы церковны звоны и уж спустили их на землю, але при том спускі случилось так, што сердце ударило в звон. Злодіи, як почули, што варта біжит к церкви, сіли на воз и погнали коней в сторону Мохначкы.

Потом была построєна нова церковь в 1755 году. Внішня форма была крестообразна. В верху 5 круглых куполов. По правой стороні находилась икона Покрова Пресвятой Богородицы: возносится Царица Небес в небо, но очы єй сочувственно обернены на тоту нужденну землю, с котрой громадка несчастных людей (а среди них и тогдашний пресвитер избянский о. Йоанн Ропский со свойом попадьом) призывают опікы Матери Божой. На противоположной стіні была изображена гора Лацкова с табором польскых конфедератов, котры так врізались глубоко в историю Изб. На той же самой стіні начертано было лице мужчины с шапком-баторовком, державшого в рукі пальмову голузку. Под образом было написано: Sw. Kazimierz. То указовало на маршалка конфедерации ломжинской Казимира Пулавского.

За иконостасом містился престол средних віков унии. Сей престол посвятил лично Йоанн Малаховский, униатский владыка Перемышльский, в часі свого скитания по Лемковщині. В ризохранительниці можна было ище видіти портрет о. Йоанна Щавинского, приходника в Избах. Он был приходником в Избах уж в часах конфедератов, о котрых скажеме больше на иншом місци.

Село Избы росположене в половині среднього Бескида. Граница Изб сходится с границею села Питрова, по угорской стороні, и так вспольна их граница тягнеся под саму гору Лацкову. Гору Лацкову окружают границы 4 сел — Избы, Білична, Циголка и Питрова.

Лацкова єсть кругла гора, высока на 3,438 футов над уровнем моря. Территориально належит до Біличной. С верху Лацковой горы видно бесконечну ціпь гор, даже Татры. За поточком в западной стороні місце значно подняте над уровнем долины, обведение заросшым уж ровом. Зараз можете познати, што тот ров то не діло природы, а діло рук человіческых. Так и єсть: то бывший табор барскых конфедератов.

Штобы объяснити, чому и як появились конфедераты в Избах, я наведу тут коротко историю тогдашіньой Польшы.

В 1763 году, послі смерти польского короля Августа III, утворились в Польской республикі дві сильны партии: одна под начальством Браницкого, гетмана великого коронного, прозванна республиканском, вірна старым традициям и хотіла сохранити всі шляхетскы выгоды и веселе житья — істи, пити, гуляти и над русскыми сміятися. К той партии присоєдинились магнаты Радзивилл и Потоцкий.

Друга партия под начальством Чарторыйскых домагалась коренных реформ в Польші. С том партиом держали Россия и Прусія. Но Польша не мала уж силы, бо не мала порядку, то русскы войска переходили по Польші, куда хотіли. В маю 1764 года был созваный в Варшаві сойм для выбора короля. Туда прибыл и отділ русскых войск для поддержкы партии Чарторыйскых. Были пущены в ход надзвычайны методы, но в конці концов партия Чарторыйскых побідила и выбрала королем свого кандидата Понятовского.

Но Польша не успокоилась. Розгорілась и религийна борьба. Православны набрали смілости, бо виділи, што русскы войска наводят порядкы в Польші, и начали домагатися ровных прав с католиками. Россия и Пруссия рішили поддержати тоты требования. Но польска шляхта и духовенство подняли страшный крик, што “иновірцы”, “диссиденты” посягают на святу католицку віру. Русскы войска схватили головных лидеров оппозиции и вывезли их в Россию. В февралі 1768 года был заключеный договор меже Россиом и Польшом, по котрому Россия гарантовала сохранение порядку в Польші.

Вот в том часі начались бунты польской шляхты под кличом: за віру и свободу. То значило — за свою католицку віру и за свою шляхетску свободу, бо они не признавали ровных прав и свободы людям иншой религии. А простому народу не признавали ниякых прав. Такий польский шляхтич держал селян в панщизняном ярмі, издівался над ними горше як над худобом, но и так выступал с кличами борьбы за свободу.

В Подолии тоты бунтовщикы захватили місто Бар. Там они створили одну конфедерацию. В Галичині была створена друга конфедерация.

Польский король не мог дати собі рады с тыми конфедератами, то звернулся до царицы Екатерины с просьбой, штобы русске войско навело порядкы. Русскы войска розбили быстро конфедератов, прогнали их из Подолии и Восточной Галичины и пошли за ними аж до Кракова. Так головны силы польскых конфедератов были россіяны на всі стороны. Но теперь недобиткы конфедератов собирались в меньшы шайкы и продолжали конфедератку войну против свого правительства. Вот в тых часах одна группа конфедератов засіла табором в Избах — под гором Лацковом.

Тото конфедератске войско было конне: складалось из шляхтичей, котры признавали себе ровными як братья, но не слухали один другого, а даже на поєдинкы выходили меже собом. Конфедератске войско числило около 17,000 человік. Одна группа розложилась обозом где-то меже Бічом и Самбором. На чолі той группы был маршалок конфедерации Казимир Пулавский. Другий обоз розложился в Избах. На чолі той группы был маршалок Биржинский. Головну квартиру они мали в Галбутові, по угорской стороні границы. 

Был то драпежный, ненасытный народ. За то тяжко потерпіли нашы села, котры мали стычность с конфедератами. Найбольше потерпіло наше село Избы, бо тут розложилась тота банда своим табором.

Первым ділом конфедератов, як уже розложили свой табор, было поставити шибеницу (висілицу) на верху горы, штобы всі села наоколо виділи єй и так штобы тота шибеница служила пострахом для цілой окрестности.

В осени 1768 года прибыло тото панство к нашому селу и росположилось над Избами. Лидером того панства был маршалок Биржинский. Он дал приказ, штобы господари запрягали волы и кони и всі ишли копати траншеи и возити глину и камінья для высыпанья обозу. На вечер пан Биржинский гдекотрых господарей послал с волами до дому, а другым сказал, што их волы останутся на мясо конфедератам. Так с планом и тилько с одным бичом в руках вернулись тоты господари додому. Коли не стало волов в Избах, то конфедераты розышлись по другых селах и заберали там худобу.

Тота воячка конфедератов начиналась на грабежи селян и на том кончилась. На місце маршалка Биржинского пришол потом Казимир Пулавский, но без мала одинакова была біда. Хотяй он заборонял грабити, но подчиненны всьо ровно грабили.

Даному може буде дивно, чому тота банда конфедератов залізла аж до Изб со своим табором и там сиділа. Они хотіли быти в свойой державі, но близко границы, а властиво на самой границі, штобы в случаю атакы скрытися за границу. Австрия в тых часах держала сторону конфедератов, бо боялась, што Россия забере цілу Польшу и стане небеспечном и для Австрийской империи. Польша ище рахувалася независимом державом, так Избы находились в Польщі, але Питрова была уж в Австрии. Русскы войска, котры робили порядкы в Польші, могли устроити нагонку на конфедератов в Избах, но до Литровой не могли уже перейти, штобы не втягатися в войну с Австриом.

Людей насилу заберали до войска, бо тота шляхта там в обозі хотіла мати слугов. Брали до обслугы не лем поляков и руснаков, но и жидов. Люде втікали, кто лем мог, за границу, штобы спастися от конфедератов. Конфедератам потребны были и грошы, то насилу заберали, где лем далося найти. Грабили так и жидов, а даже польскы кляшторы (монастыри). Русскы священникы мусли давати им по 3 дукаты. На силу брали конфедераты от селян овес для коней, масло, солонину, куры, гуси, грибы, олій, волы, кони и все, што тилько было. Зганяли людей с цілой Лемковщины на роботы. Так вся Лемковщина была примушена давати удержание той голоті.

Не одна дівчина-красавица была обесчещена, не одна жена оторвана от свого мужа и дітей и силом уведена конфедератами в обоз для их забавы. А протестовав не можна было. Конфедераты зараз показовали тоту шибеницу на верху просто церкви.

В селі Ждыні забрали жену русскому священнику. Надармо просил священник, штобы панове не розбивали йому семейну жизнь. Конфедераты сказали йому, што то велика честь для русского попа, же його жена полюбилась польскому офицеру. Несчастна жена скоро умерла там в обозі от дикого насильства.

В селі Солотвинах конфедераты украли молоду красиву дівчину, дочку Ивана Сметаны. Но в Избах нашолся такий молодый герой, што хитростьом вырвал дівчину из конфедератскых рук и скрывал єй в свойой хижі. Отец дівчины знал, што дочку украли конфедераты, но не знал, што она была вырвана из их рук, то на другий день явился в их обозі и просил начальника, штобы йому отдали дочку. Головным справцом того діла был ротмистр Хижевский. Он россердился на отца дівчины, бо думал, што он знає всьо, лем пришол посміятися над панами. Так за поводом того ротмистра Хижевского выдано приказ повісити Ивана Сметану на той шибениці в Избах.

Коли місцевый священник узнал о том дикунстві конфедератов, то наказал своим прихожанам строгий пост, даже малым дітям заборонил давати грудь. Был праздник, то священникы из другых сел были в Избах. И потом по селі рознеслася така поголоска, што в часі литургии образ Покрова Пресв. Богородицы прослезился. Вірующы люде в церкви, як виділи то, так пали лицом на землю.

Я передаю тут лем то, што сохранилось в народных преданиях в нашом селі. Послі богослужения загуділи звоны. Народ выходил из церкви. А польскы конфедераты вели на смерть Ивана Сметану. Меже 4 коньми ступал невинный Иван: рукы в ланцухах привязаны до двох передных коней, а на ногах тоже тяжкы ланцухы, привязаны до другой пары коней. Остановились перед церквом. Конфедераты зробили то нарочно, штобы ище больше страху нагнати народу.

Дочка Ивана Сметаны жила тайно в домі матери того героя, котрый вырвал єй из рук конфедератов. Но коли узнала, што єй тата ведут на шибеницу, то выбіжала под церковь и кинулась на шею повязанного отца. А отец лем поблагословил свою дочь. Она не хотіла выпустити из объятий свого отца, но ротмистр Хижевский ударил несчастну дівчину так сильно, што она упала на землю. А коли єй подняли, то она была помішана в розумі.

Конфедераты повели свою жертву в сторону шибеничного верха. Там повісили Ивана Сметану. Місцевый священник в Избах просил выдати тіло повішенного, штобы його похоронити по христиански. Но ротмистр Хижевский не позволил. Потом священник получил позволение от выстой конфедератской команды и похоронил Сметану.

Но того же года 1770, в августі місяці, пришол конец конфедератам. Русскы войска розбили их над Избами, а недобиткы были окончательно ликвидованы на полях Ганчовы. Пулавский біжал в Венгрию, а так достался в Америку. Хижевского хотіли схватити живого в рукы, но в народном предании о нем говорится, што злый дух привел його на місце, где он повісил невинного Ивана Сметану. Там он убил сам себе выстрілом из пистолета.

Ище в нашых часах, перед первом світовом войном, стары люде говорили много о конфедератах. Коли пришол день росплаты, то русскы войска наперли на них от Ганчовы и Высовы. А с другой стороны, от Мохначкы, Тылича, Мирной и Баницы ударили коронны польскы войска. Они начали атаку скорше, то конфедераты побіжали в сторону Ганчовы, там попали под огонь и шабли русскых козаков, и были перебиты.

Так погибли польскы конфедераты, котры сиділи обозом над Избами. О два рокы и Польска держава розвалилась — в 1772 г. пришол первый розділ Польшы. Начальник конфедератов К. Пулавский погиб в американской революцийной войні с Англиом. В Нью Йорку каждого року американскы полякы празднуют торжественно День Пулавского — “Пуласки Дей”. Його именем были названы в Америкі улицы, міста, дорогы, мосты. В американской истории величают його борцом за свободу и геройом. Но мало кто из тых людей знає, што тот самый герой Пуласки был комендантом польскых конфедератов в нашых Карпатах и в нашом селі Избах, и што там боролся не за свободу, а за стары шляхетскы привилегии, за панщину над народом и за господство католицкой церкви над православными и протестантами.

Десять літ тому назад, в 1947 году, наша Лемковщина находилась в подобном положении, як и при конфедератах. На нашы села звалились не польскы конфедераты, а украинскы фашистскы банды — бандеровцы. Они не мали одного табору, лем сиділи по лісах, а ночном пором ходили по селах и грабили народ. На жаль, не нашлось уж такой воєнной силы, штобы их выгнати из тых лісов, лем польскы шовинисты выкорыстали беззакония бандеровцев для примусового выселения нашого народа из його прадідной земли. Так нашы братья лемкы были выгнаны из их родных сел на польскы піскы, а на нашу прадідну землю были, привезены мазуры и гурали.

Мы чули горестный плач и йойк нашых братов и сестер там в родном краю, котрых польска власть выгнала на Запад за гріхы другых людей. Но мы все вірили, што правда выйде наверх и побідит неправду. До того теперь приходит. В 1956 г. на съізді в Варшаві нашы выселенцы с Лемковщины разом с украинскыми выселенцами из Ярославщины, Холмщины и другых районов потребовали дозволу вернутися на родны земли. И польскы власти начали признавати, што массове выселение нашого народа с Лемковщины в 1947 году было несправедливе, и што тоту кривду народну треба направити. Так я вірю, што нашы лемкы вернутся на свою родну землю. Як не теперь, то в четверг, але то приде, бо наш народ не кривдил никого, лем свое любит и оборонят.




[BACK]