Так Дурили Темный Народ

Што тут написано, то не єсть легенда ани байка, лем правда. Было то давно, як я ище жила в родном селі Габура, Межилаборецкого округа. В котром році — того добри не памятям, тилько знам, же я до школы ходила.

Наше село велике, бо номеров рахувалося 218. Будинков и фамелий было веце, бо по два и веце газдов под одным нумером бывали. Одных людей знам, што звали “до Якубека”, то 4 братья под одным дахом жили со своими женами и дітьми, бо не было фундушу особно хижы будувати. Жили, як могли.

Як пришла неділя, то майже вшиткы люде ишли до церкви. Каждый знаме, же в тых часах, при старом австро-венгерском режимі, майже вшиткы попы по нашых селах были под Римом.

Так в одну неділю поп говорит в церкви: “Честны христиане, маме велику новину про ціле село, но я в церкви не можу вам того сказати, бо то велика справа, але придете днеска по вечери до школы на собрание, то там обговориме.”

Розышлися люде из церкви. Каждый обдумує, што то буде. Зараз пополудни сходятся газдове до моих родичов, и бесіды єсть вельо. Кобы то скоро вечер пришол, то каждый буде знати.

Пришли люде на собрание до школы с цілого села. Поп и беров пришли скоро, лем на людей чекали, то зараз не начинали. Як уж народа было полно, поп вынимат письмо и показує хлопам. Там штоси по-німецкы было написано. Берут такы, што уж в Америкі были, но и они по нашому кус знали читати и писати, а по-німецки не знал никто. Поп почекал, доки мудрійшы газдове письмо осмотрят, а так взял слово:

— Я достал відомость, што до нашого села приідут два священникы из Іерусалимской церкви, в котрой Іисус Христос пребывал за свого земного живота. Они суть такы, як и апостолы были, и будут коллектовати, кто што може дати, на святу Іерусалимску церковь. Так вірны чада, принимайте тых апостолов, як самого Христа принимали, коли хришол до Іерусалима, што му побожный народ стелил покровцы...

Так намолол ватиканский слуга велику историю, же до нашого села приідут святы апостолы из Іерусалима, а бідный народ принимал то всьо як Божу правду.

Стары хлопы стали догварятися, же с великов радостьов приймут тых посланцов, бо в нашом селі ище николи не виділи святых людей из Іерусалимской церкви. Но але як то офіру давати, кедь у людей грошей ніт? Може бы ся у дакого нашли, кому из Америкы прислали, але то барз мало, бо из нашого села в том часі ище мало люде ишли до Америкы. А другий вшиток народ был такий, што може и грейцара в хижі не было.

Поп говорит, што у кого ніт грошей, то може зерно давати, а Божу волю треба выполнити. Люде утішилися, што так скорше можна буде с тым порадити. Але иншого зерна не было, лем овес, а и то не у каждого. Были люде, што земли не мали, або лем такий малый фалаток, што лем бандурку могли посадити.

Но якось уж собі радили. Котры мали, то пожинали тым, што не мали. Никто не мал надвышкы, бо лем про себе тримал, але пожинал, бо то так, як самому Богу дати. Потом в літі за тот овес люде отрабляли. За то мі ся то добри памятат, бо и мой няньо пожинали бідным вдовицам.

Но дальше наказує поп народу, штобы тот овес был чистый от вшиткого, штобы то не была офіра Каинова, бо така офіра не буде принята Богом. И наука была ище така, штобы хижы почистили.

— Заран понеділок, — повідат, — то за тоты три дни, в понеділок, вівторок и середу, порыхтуйся, а в четверг, пятницу и субботу тоты апостолы перейдут цале наше село.

И наказує дальше, штобы газдове, котры маєтнійшы, порыхтували добры, моцны міхы, бо то буде идти тото зерно аж до Іерусалима, то жебы ся міхы не подерли. И тото зерно будут зношати до такых газдов, што мают добры возы и добры кони, бо в понеділок рано на другий тыждень треба то буде отвезти на станцию и заладовати до вагонов. И каже ище поп, штобы никто не давал скупо, бо Бог видит и чує вшитко, даже нашы мысли знає. То вшитко иде на Боже — так, як бы самому Богу давали.

Так люде за тоты три дни не мали спокою. Молилися перед образами, Бога просили, штобы тым апостолам Бог помог придти счастливо. Люде приходили до мойой мамы на пораду, як то треба ся тримати, коли они до хижы придут. Моя мама рахувалася в нашом селі за розумну, то она радила женам, и кто лем пришол, як лем найлучше знала, же треба в хижі перед порогом простерти чисту плахту, бо дыльох не было у никого. Мама говорила, же так Іисусу простерали, коли пришол до Іерусалима.

Пришол четверг, и уж рано от нижнього конца начинают два апостолы идти. Великы и тугы хлопы, на чорно убраны, як бы плахтами пообвиваны, головы так само чорным полотном закрыты, на грудях долов нима ланцков и крестов навішано, в руках тыж крест и ланцок от креста коло рукы овитый. Наш поп дал им одного хлопа, церковника, жебы их провадил, а и молоды паробкы были, жебы зерно зношали на означение місце. 

Як пришли к хижі перед двери, то забренкали звонком, який сами мали. Газда отворил двери, а вшиткы люде, якы были в хижі, поклякали и молилися. Аж як апостолы перешли порог, то сме вставали вшиткы, им ся кланяли и рукы им цілували. Они головами махали и крестом на стіны, як бы дом святили, и давали крест цілувати. Притом штоси потиху моркотали. А тот, што их провадил, то вмісто них людям подякувал за офіру. Повідал, же они не знают по нашому говорити.

Люде с великов радостьов принимали тых іерусалимскых посланцев и не жалували дати, кто што мал. Мой отец дал два полны міхы вівса и 5 порожних новых міхов, бо у моих родичов полотна было дост.

Перешли цалый валал, и вшитко вышло в порядку. Радость была велика в селі, бо то так, як бы сам Бог посвятил бідну хижчину, а и в небі заплата буде за то. Не одна бідна вдова мала бы того вівса на цілу зиму про голодны діти на кеселицу, што пожичила и дала офіру.

Пришол понеділок, то газдове, котры мали везти собране зерно, мало спали, лем рыхтувалися с возами в дорогу. На сему годину рано вшиткы мали выіхати разом. Мене мама скоро раненько зганят; “Вставай, дівче, бо отец іде до Лабірце, то підешь коло кони постояти.” Мы мали такого одного коня, што не хотіл стояти, як чужых людей виділ, лем мусіл наперед домашний стояти. Хоц бы и дітина была домашня, то стоял спокойно.

Было повіджено, же такой с возов буде ся в вагоны ладувати, то ідеме вшиткы нараз. Приідеме до Лабірце, а там нема вагонов на станции, лем газдове до магазину зладували. Там на станции были роботникы знакомы с нашыми хлопами, бо то близко — на возі не цілу годину брало приіхати. Як звалили зерно до магазину, то фурмане пошли до корчмы выпити. Я стою за тот час коло кони. Няньо мі купили за два грейцары малый колачик, то я была дуже весела.

Пришли сме домой, отполуднували, и я пішла до школы. Был то зимушний час. Снігу не было, лем кус припорошило, то было болото.

Так иде день за дньом. В селі ніт иншой бесіды, лем о тых апостолах, што навістили наше село. Бабы ся молят, же виділи святых людей. Але потом чути, як хлопы говорят, што таке, же тото зерно там на станции уж другий місяц лежит, а поп говорил, же зараз возмут го до Іерусалима. Мой брат Андрей был уж три разы в Америкі по два рокы и знал добри читати и писати, то к нему сходилися вечерами на бесіду другы газдове, а найвеце “американе”, бо так звали тых, котры уж были в Америкі, У них и грошы покус были, то мене на палюнку выправляли. Дали мі 50 грейцари, а литра стояла 40, так мі ся о ставало 10, бо от мене то не брали. Я думала, што я уж богата. И то часто я такий заробок мала. Мама нарізали цибули, хліба, дали соли, напекли бандурок, и гостина готова. Мама мал и сыр, но як было в пості, то немож было сыр давати.

Так помалы пришла бесіда, ци то правда, же то были святы люде из Іерусалима. Але так то говорили потаємно, жебы о том никто не знал. Нам дітом твердо наказали, жебы за порог то не вышло, што чуєме в хижі. Один американ повідат таку историю:

— Я робил в Америкі в майні с двома москалями из России и спали сме въєдно. Што я чул от тых россиянов, то я не в силі відповісти, яке там было от поміщиков, а найвеце от попов обманство, но бідный мужик принимал то за правду и тихо сиділ. Говорили, што в России превеликы земли належат до монастырьох, а роботный народ голодує и за то мусит идти в Америку за хлібом.

И тот американ повідат дальше, же може и ту в нашом селі было обманство с тыми посланцами из Іерусалима.

Так было тых хлопов 8, што ся до нас сходили, и каждый росповідал своє. Один сказал, што на шифі іхал с одным галицкым русином, котрый жил близко русской границы, то так само чул от него за велике обманство бідното народа от панов, котры мают школы.

Наконец принесли из Лаборца відомость, же зерно уже забрали, але никто не може повісти, куда його вывезли. Може дакто и знал, але боялся повісти, коли то было против римского духовенства або правительства, бо жандармы каждый день в селі.

Был в нашом селі добрый человік, а то учитель, што учил дітей в школі. Он был и моим учителем. Люде говорили, што он был высоко ученый, але попом не мог быти, бо голосу не мал доброго, так остался лем кантором и дітей учил. Он был и богатый, бо там в Німеччині, где ся учил, подарилось му оженитися с німков, што достала велике наследство по свойой бабкі. Он пришол до нашого села Габуры и откупил велику землю с двором. Люде му робили охотно, бо ліпше платил, як другы панове, и с народом ся честно обходил. Потом, як уж люде ишли веце до Америкы и приносили грошы, то он по фалатку продавал им свою землю и жил до смерти в нашом селі. Он был и агентом про Мислера в Бремен, то и мене он выправил до Америкы на німецкой шифі, котра за 6 дней через море перешла.

Тот человік добре робил про народ и любил с людьми партнерку тримати. Он ся не выношал, же он богатый и ученый, а любил погостити людей, где ся с кым зышол. Так он часто у нас был, як тоты другы газдове приходили, то они хотіли дознатися от того учителя, ци то правда, же из Іерусалима тоты попы были. А он сказал так:

— Я не можу вам о том говорити. Я учился меже мадьярами и німцами, они знают добре за мене, римска империя знає также за мене, то мні треба сидіти тихо, єсли хочу жити меже вами. Вы знате, як то єсть теперь на світі, бо и Адольф Добрянский про политику жиє теперь за границов. Каждому родна земля мила, то и йому было бы приємно тут жити, бо он родженый в Чертежном, где и я. За то я не хочу вам ничого говорити, но вы лем почекайте, бо обманство мусит выйти наверх.

И правда, же вышло. Тоты “святы” то были польско-німецкы жиды, котры пустилися на таку спекуляцию. Але и потом, як обманство вышло наверх, то люде сиділи тихо, бо попа боялися, за котрым стояли жандармы и вся римско-австрийска империя. То уж не раз так было, же кто правду сказал, то своим житьом заплатил.

Так тот бідный народ кривдили и пеклом страшили. Нияка реакция не може так бідный народ остричи и оголити, як може римский проповідник. Но теперь там пропало обманство.

И то спомну, же не можу знати, ци то и по другых околичных селах так ходили тоты “іерусалимскы святы”, ци лем в нашом, бо о такых справах в тых часах не можна было много довідатися, ани много говорити. Слезы очы заливают, коли читаме историю преслідований нашого народа за віру восточну православну. Бывшы австро-ватиканскы власти мучили нашых предков в Карпатах, штобы заставити их отречися от восточной церкви, но нашы предкы перенесли тоты мучения, а своє православие як скала тримали. А теперь за нашого житья пришол тот час, на який ждали нашы предкы, и вірили, же приде. Велика русска держава пришла в Карпаты и освободила наш народ от ватиканского ярма. Не лем освободила от старого ярма, но и показала дорогу вперед до прогрессу. Теперь нашы братья в Карпатах мают нове житье. За короткий час они поднялися так высоко со своим господарством и культуром, што чудуєся весь світ. А коли мы там были, то не было надіи до житья, так мы мусіли лишати своих родичов, свои родны стороны и идти в далекий світ за хлібом. Читаме в письмах от нашых родных из старого краю, што там теперь вычистили старых дармоідов и затемнителей народа, и роботны люде управляют свойов краинов. Западна реакция ненавидит тот новый порядок там на Востокі, то в своих газетах кричит и ширит ненависть к восточным народам. Кричат, же там суть безбожникы-коммунксты, котры в Бога не вірят. Но и тота пропаганда тратит уж силу, бо и простый народ на Западі приходит до розуму. Римска система была основана на народной темноті, а теперь от той темноты она пропадат. Кто чым воює, то от того пропадат. Так теперь и с Римом. Папа объявил себе святым и показує простому народу такы выдуманны чуда, што уж и простый розум буитуєся против того обманства. Говорят, што Мати Божа показуєся або плаче, бо люде грішны. И все выходит так, што лем просты роботны и бідны люде суть грішны, над котрыми Мати Божа плаче, а богаты не грішны. То єсть чистый обман народа, як и тогды было у нас с тыми “іерусалимскыми святыми”. Як бы теперь Сын Божий пришол на землю, то направду заплакал бы, но не от того, што роботны люде сут грішны, а от того, што из його Божого слова наробилося стилько миллионеров. Мы читаме, якы богатства собрал Ватикан. А из чого то пришло? Из слова Божого. Так Сын Божий заплакал бы, што фальшивы люде прикрываются його именем и так злоупотребляют його науку для власной корысти.

А то перешло теперь и до нашых русскых православных церквей в Америкі, где духовенство нищит нашу стару віру ради свойой личной корысти. И для нашого простого вірующого народа выходит теперь в церкви так, як и в той байкі за коня, котрого пыталися, што любит больше: воз ци санкы? У одного газды во дворі стоял воз и санкы, а газда припровадил коня и пытатся го, што для него ліпше. Конь отповіл, што як воз, так и санкы треба тягати, то йому вшитко одно. Так теперь и с нашым вірующым народом в Америкі: ци западна, ци восточна, а ты тягай, бідньій народе, давай остатне, а книжникы и фарисеи будут жити выгодно в роскошах.

Видиме, што сегодня не лем христианску религию, но и нашу русску православну церковь поділили на дрібно, бо им так лекше обманювати темный народ. Я смотрю на то и думам, што тут в Америкі с религиом повтарятся тота сама история, яку мы мали в нашом родном селі Габурі 60 літ тому назад.


Читателька “Карпатской Руси”,
Единборо, Па.,
родом из Габуры, на Пряшевщині.



[BACK]