Темнота и Неволя — Василь Лукач

На нашой родной Пряшевщині много перемінилось, а ище большы переміны настали в совітском Закарпатью. Но мы, люде старшого поколіния, не можеме забыти, якы кламства с нашым народом робили при старых режимах, як силом, мусом и террором мадьярска влада старой Австро-Венгерской монархии пробовала стерти зо світа наше миле и любе русске имя, народне и религийне. И в той террористичной акции против нашого народа Австро-Венгрия не была сама, бо помагал єй Рим.

— Не смієшь бесідовати по свому, — то мы фурт чули.

И я, хотя был єм ище малым хлопцем, добре памятам, як нам учитель казал: “Нем сабот беселни аросу чак мадьяру”. Як діти вышли зо школы и ишли домів, то неслободно было по свому ани старшого человіка поздоровкати, ани слово сказати до свойой родной мамы, бо якбы учитель або поп дознался, то велика битка и кара грозила.

И діти сами собі шептали по свому, бо як было бесідовати по-мадьярски, коли мы ище не могли знати добри мадьярскы слова? А и не хотілось нам бесідовати по-мадьярски, то так стали сме як німы. Каждый один сам до себе думал по свому. Хоц мі было лем 7 роков, но мі то моцно не любилося: бесідую по свому, то мене бьют; пробую бесідувати по-мадьярски, то не выповім добри, и тыж мене бьют. За то я собі думал, як бы ту так зробити, штобы до школы не ходити.

Хоц як єм плакал, но пожаловатися не можна было отцови, бо были в Америкі, где тяжко робили в майнах, а мама ниякой порады не давала. Годовался коло стрыка, а стрыко подумал собі так: “Чекай ты, хлопче, ты веце не будешь ходити до школы, бо я не хочу на вас робити так тяжко. Ваш отец в Америкі зароблят доляры, а я вас трое дітей ту годую.” И стрыко пошол до учителя Керлека, а учитель закликал попа и собі побесідували. Стрыко вспомнул, же як мене выпустят зо школы, то он им даст нашого рогатого барана. А я чекал дома и старался, што с того выйде.

Як стрыко пришол додому, то мі сказал, же я сам тому виноватый, што до школы больше не пойду, бо я не хотіл учитися по-мадьярски, лем бесідовал по свому. “И так учитель сказал, же с тебе нич не буде, бо до высшой школы не можешь идти”. Але стрыко дал нашого старого рогатого барана учителю и попу, а я и старший бык зостали им дома.

И так мене выкупили зо школы за барана.

То сталося на початку яри. Уж газдове рыхтуют плугы, и стрыко бере мене зо собов, жебым поганял кони. А як мене ногы зачали боліти от того ходжинья и оранья, то высадили мене на коня, и дале ореме.

Раз было объявлено, штобы каждый шлол орати про нашого отца превелебного. Скоро рано вшиткы газдове вышли на поле и зачали орати — одна пара за другом. Стрыкова пара была напереді, и як мы орали, то на поле выіхал поп с попадьом на кочу. Попозерал по оранью, а потом выходит из коча, приходит до нас и просто до мене каже: “Чом ты так помалы ведешь кони, хлопче? Ты сідай на коня и скоро давай”. Стрыко посадил мене на коня, и так я наскоро гнал кони. Але то не лем мы сперали оранье, бо меже конями было и пару волов Михайла Юрпака и його брата. Так поп выгнал тоту пару орати осібне, жебы не сперали коней.

И так каждый газда оре, аж гучит. И солнце пригріло, пташкы співают, зозули и кукачкы по горах кукают, радость слухати, а поп с попадьом сидят на кочу и позерают, як кто оре. Але раз попадья прибігла до Михайла Юрпака и кричит, чом стал с волами. Юрпак отповідат:

— Пани, видите, же волы стали, бо мочат.

Попадья кричит на голос, ци не годны волы орати и мочити нараз. То назлостило Юрпака и сказал єй на голос, жебы пани превелебна спробовала ходити и мочити. Як то сказал, то пани зачала кричати и надавати му до “дурных руснаков”, а потом и сам поп пришол и крикнул, же нема ружницы меже волами и руснаками.

Юрпак не забыл того, што му поп сказал, и долго памятал, до якого дуренства му поп наклал.

Раз в неділю коло церкви, як вшиткы повыходили, то посідали под великы липы и Михайло Юрпак с ними. Приходит поп и зачинат бесідовати за планеты и комету, котру в тот час видно было на небі, як за собов хвост огненный тягала. Вельо ночей проходило, а тоту комету все можна было видіти. И поп каже, што то буде конец світа, бо коли комета ударит до місяца, то спалит и нашу землю. Поп радил людям, штобы лягали спати каждый вечер убраны в новы шаты и были готовы умерати. Газды слухали попа так милосердно и дуже перестрашены.

— Знаєте што, газдове, — говорил поп, — я зроблю собі великий кожух, долгий до пят, пойду до водяного млина и стану под колесо. Там вода иде непрестанно, то я останусь живый, бо вода мі не даст згоріти. Так я останусь на світі и буду видіти, як світ буде горіти и як приде зачаток конца світа, и буду молитися за вас.

Такыми дуренствами поп додавал страху людям. Юрпак слухал, слухал, а потом каже:

— Прошу слово, пан превелебный, бо я вас слухаю и собі по-малы думаю. Чом вы нам ужек давно не сказали, же так станеся зо світом, то мы вшиткы наробили бы собі тых колесовых млинов и тоже сховалися под воду, абы нас веце зостало, не лем вы сами... А друге, я цікавый знати, што буде с вами, як мы вшиткы підеме с того світа. Кто буде на вас робити? Дурных руснакох не буде, жебы вам земли орали, то думаю, што вы мусите робити цівком вшитко сами. И дале, я думаю, што вас в школах не учили таке, же планеты запалят світ. Я хоц газда неученый, но кус читам, и не боюся того, што вы теперь повідали нам. И думаю, што Христос не учил людей так, жебы пастырь зохабил свои овцы и сам скрылся под млинске колесо, бо пастырь мал хосен из овец и жил добри из стада. То вы, напримір, зробили бы так с нами, што як бы волк напал на стадо, вы не жебы хранити нас, а вы бы сами сховалися найперше.

И так Юрпак начал надавати на попа, же нияк правды нас не научат, лем страшит людей. Тоже Юрпак спросился, ци за тото кламство поп бере податкы, жебы діти не ишли до школы, лем тогди, як прийде инспектор, котрый такий самый кламца, як и поп.

Юрпак назлощеннный зохабил попа и людей и забрался додому, а поп кричал за ним и надавал по-мадьярски, же не пустит його веце до церкви. Юрпак ище обернулся и крикнул:

— Я иду додому и там помолюся Богу, жебы вам обернул голову на праву дорогу, штобы вы учили нас правду, а не дурноту.

Газдове сами бесідовали меже собом и казали, што Юрпак має правду, бо кус читат газеты и книжкы.

Я собі думаю, же то добри, што Юрпак не выкричал, што то за мене стрыко дал барана. Але я попросил стрыка, жебы мене дал назад до школы, як ся зачне, и жебы сме пошли до Юрпака по церкви. Так стрыко попросил Юрпака, жебы никому не сказал, што то за мене был даный баран. А Юрпак каже: “Мі ся не росходит за барана, бо уж го ніт, але за хлопчиска, жебы не зостал без школы и не знал читати и писати, бо світ иде до культуры, и великы зміны ставаются по світі, и приде такий світ, же хоц бы твой стрыко дал и волы и кони, то не откупит тебе от школы, а як бы пробовал, то буде покараный. И прийде час, што короли, паны и зрадцы народа будут перевернуты, и сами люде будут собов управляти”.

И такий час теперь настал. Як была перва світова война, то Австро-Венгрия пропала и пришла нова Чехословакия. Народ достал больше прав, и мы могли по свому учитися. Пришол час, што и я пошол до войска и был выбраный до подофицерской школы. Як єм выслужил, то записался до чехословацкой жандармской школы. Але отец вышол из Канады, вынюс пару центов и зачал газдувати, Так ишло, покля грошы были, а як грошы розышлися, то он каже:

— Не пью и не курю, а всі робиме, но с того нич, и треба буде скоро ділити газдовство на три часткы, бо вас трое братов. Ты найстарший, то заберайся до світа и старайся сам за себе, а так и нам помагай.

Так я достался до Канады. Переізжал много раз Канаду за роботов и помалы посылал грошы до краю, сплачовал долгы и помагал фамелии. Але пришла депрессия, роботы не было, а ту чужина, котрой языка я не знаю.

Но сталася нова война в старом краю. Там люде страдали, а мы ту в Канаді кус ся подробили. И так пришол час, што Красна Армия освободила славян от Гитлера. Начался світ инший, веселый про нашых милых руснаков в тых милых Карпатах.


Наш русский брат в Карпатах
Німца добиває,
Старый отец партизанам
Щиро помагає.
А як в Берлині русскы братья
Нацистов розогнали,
То нашы отцы там в Карпатах
Нове житья достали.

Василь Лукач.
Торонто, Онт. (Канада).



[BACK]