Жены в Организации

На митингах нашых организаций тут в Америкі часто можна почути жалостливы бесіды о том, што жены не вступают в организацию, а тоты, котры стоят в организации, приходят рідко на митингы. Кто тому виноватый? Ци сами жены суть так мало сознательны, што не хотят интересоватися народным ділом, ци их мужове стоят им на перешкоді, ци може тут єсть даяка инша причина?

Но то не лем мы в Америкі маме тоту проблему. В Совітском Союзі Комсомол являєся передовом, бойовом организациом совітской молодежи, объєдиняющом найбольше сознательных молодых людей и воспитующом их в новом революцийном духі. В центральном органі того Союза молодежи, в московской газеті “Комсомольская Правда”, был поміщеный фельетон, из котрого видно, што и они в свойой организации мают подобны трудности с женами. Автор специально стараєся дати отвіт на вопрос, чому жены выступают из организации.


.——————————.

Недовольство Хамида Еркаходжаева было совершенно законным. В третий раз за послідны полтора года он як секретарь Карасуйского районного комитета Комсомола посылал отчет областному комитету Комсомола в Ташкенті и в третий раз он мусіл написати одно и то само:

“Число дівчат в организации уменьшилось”.

Чаша терпіния Хамида, наконец, переполнилась, и вмісто того, штобы подписати отчет, он взял и скликал специальне засідание бюра районного комитета. На засідании Хамид Еркаходжаев приступил зараз до діла. Он не стал выголошати долгых поучительных бесід по поводу всім извістного положения, а взял олувок в руку и начал опреділяти, кто из комсомольскых активистов виноватый тому, што женщин все меньше в организации.

Первому пришлось давати отвіт секретарю місцевого отділа в колхозі им. Сталина, до котрого належал и сам районный секретарь. Хамид Еркаходжаев покликал його до слова:

— Сагимбек Каржубаев, — сказал секретарь районного комитета, — дайте нам справоздание, скилько дівчат вы приняли в комсомол.

Отділовый секретарь Сагимбек Каржубаев встал и, почервенівши, розвюл руками:

— Сего року ни одной.

— А минувшого року?

Сагимбек Каржубаев почервеніл другий раз ище больше и ответил:

— И минувшого року ни одной.

— А скилько комсомолок ушло у вас из организации?

— Пять.

— Чому они у вас ушли?

— Бо вышли замуж.

— А вы бы взяли и объяснили молодятам, што в комсомолі можут стояти членами не лем самотны, но и фамелийны молоды люде.

— Меже женами агитацию вести не треба, — сказал отділовый секретарь. — Жена по доброй волі николи не уйде из комсомола. Но біда с мужами... суть ище такы у нас с отсталым взглядом на женщину.

— А вы роскрыйте их... роскрыйте зараз хоц одного такого, — требовал районный секретарь.

— Як же роскрывати його? Меже людьми он — передовый человік. Быват так, што и в комсомолі стоит.

— Дійствуйте сміло, не звертаючи увагы на особы, — сказал строго районный секретарь, — Давайте — посмотриме, кто он, тот комсомолец: друг-товариш свойой молодой супругы або ханповелитель?... А вы напевно и дома-то ни у кого из них не были.

И в третий раз того дня почервеніл отділовый секретарь.

— То правда, што не был.

— Тогды я сам пойду с вами, — рішительно заявил секретарь районного комитета. — Я покажу на конкретном примірі, як должен поступати комсомольский активист. Тут не треба никого закрывать увиділ феодала — роскрывай його, выставь на суд молодежи.

И штобы не откладати діла в долгий ящик, Хамид Еркаходжаев казал принести на засідание бюра членскы рекорды комсомолок, котры ушли из организации. И коли на столі появились карточкы, он сказал рекордовому секретарю:

— А ну, читайте... Имя и назвиско?

— С котрой стороны начинати? — спросил рекордовый секретарь.

— С якой хочете, — отвітил секретарь районного комитета. — Мы не будеме звертати увагы ни на кого, а зайдеме к каждой комсомолкі до дому и возмеме єй под свою защиту.

Трудно сказати, як то случилось. Може быти, же случайно, а може по специальному умыслу рекордового секретаря, тилько перве имя было прочитане: Зайнаб Еркаходжаева.

— Кто, кто? — спросил районный секретарь Хамид Еркаходжаев и протягнул руку к пачкі с членскыми рекордами. Но ниякой помылкы тут не было: первом в пачкі лежала карточка Зайнаб, жены секретаря районного комитета комсомольской организации.

Теперь пришла черга на Хамида Еркаходжаева червеніти. И он почервеніл, но ненадолго. Он быстро запанувал над собом и, глянувши боком на рекордового секретаря, строго приказал:

— Читайте дальше.

— Дальше? — удивленно спросил отділовый секретарь Сагимбек Каржубаев. — А як же Зайнаб?

— Мы не пойдеме к Зайнаб на дом, — отвітил Еркаходжаев.

— Чому?

— Неудобно.

— Што то неудобно? Критиковати секретаря районного комитета неудобно? А ци пять минут назад тот самый секретарь не призывал активистов дійствовати сміло, не звертаючи увагы на особы?

Хамид Еркаходжаев нервно прошолся по комнаті.

— Вы мусите порозуміти, — сказал он. — Я не тилько секретарь районного комитета, я муж, а вы идете ко мні додому с обслідованием. Ну, який же послі того я буду мати авторитет в очах мойой родины! У мене же рядом живут и тесть, и теща, и тюткы, и бабкы.

— А ты запрос нас на гостину, — сказал кто-то из комсомольцев, — и тещі буде даже приятно, што єй зять такий гостепримный человік.

И хоц уж не было где дітися, то и так секретарь районного комитета майже у самых ворот свого дома сділал послідню пробу отговорити членов бюра от их плану.

— Надармо вы, друзья, турбуєтеся, — сказал он. — То не тот случай, котрый треба росслідовати. В том случаю ніт ничого характерного.

Як выяснилось потом, друзья турбувалися не надармо. В домі Хамида Еркаходжаева они увиділи много цєкавого. Домик тот был чистенький, аккуратненький. В комнатах были устроєны нишы, в котрых по приміру старых, патриархальных узбекскых фамелий, стояли долгы шеренгы большых и меньшых чайников. Чайников в домі было больше, чым треба, а стола ани одного.

— На чом же вы обідате? — спросили гости господаря.

— Сідайте, — сказал тот и кинул на карпет подушкы.

— Е...е, не добре, — замітил Сагимбек Каржубаев, — у нас в селі даже старикы волят істи не на корточках, а сидячи на креслах, за столом.

Поки господарь дома бесідовал со своими гостями, його жена Зайнаб приготовила ідло и внесла в комнату.

— Кушайте на здоровье, — сказала она и стала у стіны.

— Зайнаб, а вы? — звернулся Сагимбек Каржубаев к ней. — Сідайте с нами!

Но заміст Зайнаб йому отвітил кто-то из єй родных:

— Надармо просите, она не сяде.

— А то чому?

— Коли у мужа гости, жена должна істи на кухні.

Каржубаев с удивлением посмотріл на мужа. Но тот стыдливо опустил очы и не сказал ничого. Мужу, як видно, тоже не хотілось, штобы Зайнаб сиділа рядом с ним. Чому? Може муж ганьбился жены? Не ганьбитися, а гордитися должен был бы Хамид Еркаходжаев таком женом, як Зайнаб. Молода, красива, она была не тилько добром хозяйком в домі, но считалась и славном активистком в комсомолі. Свого часу она участвовала даже в физкультурном параді в Москві. Но всьо то было до замужества. Послі свадьбы Хамид перестал бывати с женом не тильно на стадионі, но и в кино, театрі, на вечерах, в паркі. Чому?

— Неудобно, бо родина против.

Родны были против того, штобы Зайнаб ходила на комсомольскы собрания, в политшколу, занималась физкультуром, а муж даже не заступился за ню.

— Ну, што мні — зваду начинати с родными, — оправдувался он. — Сами знате, же люде они старого складу, отсталы.

Отсталы были, як видно, не тилько родны, но и муж. Даже в тоты рідкы дни, коли Хамид разом с женом появлялся на улиці, то шол он по тротуару не рядом с Зайнаб, а два крокы наперед, подчеркуючи тым самым, што он мужчина, голова фамелии. Тот “голова” унижал в Зайнаб не тилько жену, но и мать.

— Двое дітей и обі дівчата, — говорил он. — Ну, хоц бы одного хлопчика родила.

С тяжкым сердцем уходили комсомольцы из дома Хамида Еркаходжаева. Им было стыдно за свого секретаря. Та прецінь их секретарь розуміл, як дико и неправдоподобно выглядат в нашых часах человік с замашками феодала-пана; секретарь знал, што с такыми замашками треба вести непримириму борьбу. Единственно, чого не мог поняти секретарь, а то то, што таку борьбу йому треба было начати прежде всего со свойой особы.




[BACK]