Так мы жили — Т. Ткачик
(Оповіданье из народного житья в старом краю)

В нашом селі была вдова Мария П., котрой муж помер, як ище діти, два хлопці, малы были. Она жила в четвертой хижі от нас. Выли они бідны, бо хотя мали полчверток земли, но не было кому на землі робити.

Она сама была хоровита, а молодший сын был такий до ничого, ни сюда ни туда. Старший сын, як трохи вырос, служил по людох. Так дома у вдовы Марии все было бідно.

Тота бідна Мария спала много раз у сусідов, бо в єй хаті страшило. А то лем тогда страшило, як місяц уж был два-три дни до повня. И так от 10 до 12 годины в ночи, коли было ясно, в той хаті страшило. Повідали старшы люде, же о том часі в ночи духы мают найліпшу силу, а по 12-ой годині идут рапорт здавати зо свойой службы.

Бідна вдова давала на службы божы, на парастасы, но нич не помагало. Все от 10 до 12 годины в ночи, як місяц доходил до повня, под лавом в єй хижі світило, и то в одном и том самом місци. Вдова повідала, же то нечиста сила. Было того світла несколько роков, но никто в тото місце не заглянул, бо каждый ся боял, же го покрутит.

Одного вечера вдова Мария пришла до нас плачучи с хлопцом и просит, жебы их переночувати. Но до нас ся люде сходили на погаданку. Як звыкло, старшы мужчины, где собі полюбили місце, то было их там каждый вечер по кілька. Мама нераз казали: “Треба скоро вечерю рыхтувати, бо як ся тоты посходят, то я не хочу, жебы мі ту лыжкы рахували, як будеме істи”. Но и было што послухати, як зачнут о Кошутской войні и другу политику, а так о страхах, о духах, о босорках. Нарешті зачепили и вдову Марию, же в єй хаті страшит. Она каже, же ся боит дома спати. Мене то дуже заинтересовало и звідуюся єй, што оно робит.

— Не робит таке нич, — повідат вдова, — лем гнеска ся три світла світят: єдно векше, а два меньшы. И часом ся здає, же штоси по хижі літат.

Так то вшиткы ухвалили, же то небіщик єй муж ходит по смерти, и же ту нич не поможе, лем кебы так доброго бачу найти, то он бы то отробил.

Был у нас того вечера мой ровесник зо своим отцом, и мы оба то слухали и зачали сме оба собі шептати, жебы пойти и посмотріти на тот огонь. Мы покрыйому взяли собі кілька сірников и вышли. Ище мы собі взяли сокиру для обороны на всякий выпадок.

Як мы войшли до хаты вдовы Марии, то мы были оба добре перестрашены. Але мы собі постановили узнати, што то єсть тот огонь. И мы скоро узнали.

Чудо было таке: коли місяц уж был коло повня, то конечно світил яснійше, а же окно было на всхід, то світло падало просто в хату и под тоту саму лаву, под котром показувался тайный огонь. Підвалины были погниты, то с того россыпанного дерева были кусочкы, котры на одной стороні были дуже гладкы и до місяца ся от них отбивал бляск в роді таємного світла. Треба было лем тот зогнилый материал порушати, и уж было по страхах.

И мы не были так отважны, як я теперь пишу. Як мы войшли до хаты,то мы зачали один другого понукувати. Я кажу: “Ид ты”. А он на мене: “Ид ты”. Но уж было нияк цофатися, так мы урадили, што я должен был идти под лаву и взяти того огня до рукы, а он мене одном руком тримал за другу руку, а в свойой другой рукі держал сокиру готову. Як бы мене тягало, або не пущало, то он мал рубати сокиром.

Я сам признам теперь, што то дурне было, и мы могли сами себе покалічити, но тогды мы так розуміли.

Я набрал до жмени той згнилизны и с тым мы пошли назад до нашой хаты. Дома у нас были ище всі, и мы зачали сміятися с той вдовы и показали єй страха. Но она на нас сварила, же чого мы таке рушали. Повідала, же нас там могло покрутити. Но мы ся с того высміяли и показали всім, як тот огонь дійствує.

От того часу в хаті вдовы Марии того огня не было, хиба як собі сама Мария засвітила. И уж спала дома, тилько біду мала другу — мусіла и вечеряти дома.


.——————————.

Як уж пишу за старокрайовы страхы, то приведу ище другий случай из власной пригоды.

До нас пришол раз молодый газда и просил отца дати му коней, штобы собі з ліса привезти. Отец коней йому дал и мене послал с ним дашто помочи.

Поіхали мы до ліса. Он стял два смерекы, наложили мы на віз и ідеме додому. Треба было іхати через три потокы; Дерево было долге, якых 10 метров. Два потокы мы переіхали без біды, но в третьом кони нам стали и ани руш. И бье их, и пхаме, а нич не выходит. Не было може ани 8 футов на рівне поле, но не потягли.

Я кажу, жебы запрячи кони до кінця дышля, то будут на рівном місци и будут мати, где ся заперти ліпше, то може вытягнут. Але он мене не послухал, лем взял сокиру и начал “чарувати”. Ударил три разы по дышлю и три разы по всіх штырьох колесах. Так ходил три разы доокола в ліву сторону и бил от себе. Потом взял сокиру, зарубал два разы, як бы крест зробил, и взял за ліцы. На велике мое зачудуванье, кони пошли, як бы ничого на возі не было.

А я пошол так через гору на коротку дорогу домой. Як єм прибіг додому задыханый, то мене мама пытают, где кони. Я им росповіл, як то было, а они кажут:

— Недаром люде бесідуют, же мати його чарівниця... Видно, же правда, бо и сын штоси знає.

Но я думам, што кониска ся пострашили, же их том сокиром буде рубал, и вытягли. От людей потом я чул инше объяснение. Повідали, же як он так бил по дышлю и по колесах, то он дябла отганял, котрый держал воз, жебы нам пакость зробити.


.——————————.

Тот человік так само до Америкы приіхал и где-то в Пеннсильвании был. Ци он жиє, ци ніт, то я не знаю. А може и дябла зо собом ту привюз?

Знова тот мой ровесник, с котрым мы открыли тайный огонь в хижі бідной вдовы Марии, уж помер, здаєся, в 1918 року. У мене тых россказов за старокрайовы чары и страхы велика масса, што было бы на цілый Календарь. Мы всі памятаме, як то было давнійше в старом краю. Коли пришли долгы зимовы вечеры, то люде иншой роботы не мали, лем сходилися то в одной то в другой хижі и за страхы и чары собі оповідали.


Т. Ткачик,
Форт Морган, Коло.



[BACK]