Родный Край неможна забыти

Каждый нормально розвитый человік отчуват и розуміє трагедию примусового выселения людей из их родного краю, из старой отчизны. Особливо близко мусит отчувати тоту трагедию каждый емигрант. Мы тут в Америкі можеме сказати о собі, што мы выіхали из родного краю добровольно. Правда, біда притискала не одного дуже тяжко, и гнала в чужину, но силом нас никто не выганял, и мы, як бы завзялись, то могли сме остатись на родной землі. И большинство из нас іхало в чужину лем на короткий час. То была лем дочасна розлука с родным крайом. У каждого была надія, што о пару літ вернеся к своим родным в старый край.

Однако, мы памятаме, як и при том добровольном и дочасном переселении было нам тяжко розлучатися с родным крайом. О скилько же тяжше переносит то человік, котрого насильно выкидуют из родного краю, не оставляючи йому и надіи вернутися на старе місце! А теперь взяти под увагу примусове выселение цілого народа из його прадідной земли, як то случилось с нашыми лемками на родной Лемковщині, оставшойся в преділах Польши, где приходило войско и выганяло село за селом, выганяло всіх жителей от мала до велика. Цілы фамелии с дробными дітьми и бессильными стариками мусіли покидати свои хаты и свою прадідну землю. Где был в родині хворый, то и хворого треба было брати на фуру и везти в чужину. За дві годины ціле село опорожнялося от людей. Выселенны заберали с собом, што могли забрати на возы, и гнали худобу перед собом, а решта оставалось там в опущенных хатах и селах.

В осени 1947 року, о пару місяцев послі завершения примусового выселения лемков в Польші, пишущий сіи строкы мал нагоду говорити в Нью Йорку с одным совітскым журналистом о той трагедии нашого народа. Совітский журналист сказал: “Я отчувам и розумію прекрасно, што то значит, бо я виділ в минувшу войну, як плакали нашы селяне при евакуации сел Калининской области перед німцами.” Там люде знали, што они вернутся до свого родного села, як тилько німецкы захватчикы будут выгнаны, но и так евакуванным родинам было дуже тяжко росставатися с свойом хатином, с родным селом. Были выпадкы, што треба было насилу выносити женщин из их хат.

Само собом розумієся, што примусове переселение лемков в Польші потрясло всю нашу емиграцию в Америкі, як нияке инше событие на родной землі. По числу жителей лемковска емиграция в Америкі была може ище сильнійша, чым вся крайова Лемковщина перед тым росселением, яке там проведено послі войны. Из каждого села в старом краю выіхало в Америку больше односельчан, як осталось дома. И тоты односельчане все были и суть связаны тісно своими мыслями с родным селом. Хоц прожили по 40 и 50 літ в Америкі, а родного краю не забыли. Все у каждого тліла надія, што ище перед смертьом вернеся в свое село в Карпатах, єсли уж не жити там постоянно, то хоц на короткий визит.

Особенно тішилися том надійом члены нашых прогрессивных народных организаций в Америкі, в первой мірі члены Лемко-Союза и читатели “Карпатской Руси”. Они по своим найлучшым силам помагали в борьбі свободолюбивых народов против фашизма, и послі великых историчных побід Красной Армии над Германиом привітствовали с восторгом установление народно-демократичной власти в Польші, дружественной Совітскому Союзу. Мы в Лемко-Союзі все стояли за присоєдинение Лемковщины к Совітскому Союзу, и лем в таком соєдинении мы виділи правдиве национальне освобождение нашого народа и нашого родного краю. От первых дней существования Лемко-Союза мы протестовали постоянно против “линии Керзона”, котра была нам все ненавистна. Длятого мы были глубоко розочарованы, коли на международных конференциях великых держав стара линия Керзона была принята наново за основу новой послівоєнной границы меже Польшом и Совітскым Союзом, бо тота граница отрізувала от Руси не лем историчну Саноцку землю и всьо лемковске Подгорье, но и старинный княжеский Перемышль с Ярославщином и Холмщином. Однако, коли послі освобождения Польшы совітскыми войсками там укріпилася народна демократична власть, связанна тісном дружбом с Совітскым Союзом, то и мы начали тратити свое предубіждение к линии Керзона и готовы были признати, што при новой народной демократии, опертой на славянском братстві, не робит великой ріжницы, где останеся наш родный край и наш народ, бо стара национальна вражда буде теперь на вікы устранена.

Так мы сподівалися, што по войні можна буде нам емигрантам вертатися до родного краю без огляду на то, к якой державі он буде приділеный. Но примусове выселение нашых лемков из Лемковщины на запад — на отзысканны от Германии стары польскы земли явилось страшным ударом для всьой нашой емиграции в Америкі. То не лем тоты нашы люде в старом краю, котры были насильно выгнаны на запад, стратили свой родный край, свою отчизну. И мы тут в Америкі, всі як один, стратили свой родный край. Польске правительство ограбило всю нашу лемковску емиграцию в Америкі от того, што наймильше каждому человіку. В польскых робочых газетах тут в Америкі мы читаме теперь о массовых поіздках польскых емигрантов до родного краю, в нову народно-демократичну Польшу.

Люде описуют свою радость, яку переживают при посіщении родных сел и при встрічах со старыми знакомыми и новым поколінием, котре будує нову жизнь. А нашы лемковскы емигранты в Америкі той радости не можут мати. Хоц бы и хотіл человік поіхати отвидіти родный край, або остатися там, то не може. Нашы родны села на Лемковщині або стоят пусты, зарослы бурьяном, або заселены польскыми колонистами. Хаты и церкви в великой части розобраны и вывезены на скору руку. Выглядат так, што місцевы польскы власти там стараются чым скорше затерти всякий слід нашого народного житья на Лемковщині. И не лем ваше родне село розобрали або заселили чужым народом послі примусового выселения лемков, но и вас самого не пустят на вашу стару отцовизну, хоц бы сте и поіхали туда из емиграции с желанием отвидіти родны стороны и помолитися на могилах своих родичов, дідов, прадідов.

Таку кривду было дуже тяжко переживати нам, лемковскым выходцам в Америкі, а особенно членам Лемко-Союза, котры все проповідували и ширили идеи славянского братства и єдинства и участвовали в роботі прогрессивных загальноамериканскых и славянскых организаций в Америкі, в том числі и в роботі Американского Славянского Конгресса.

Як тилько выяснились розміры польской акции с примусовым выселением нашого народа в Польші, правление Лемко-Союза начало предпринимати крокы, штобы звернути увагу ширшых славянскых демократичных кругов и самого польского правительства на кривду нашого народа в старом краю и так добитися направы. 22 июня 1947 Центральный Комитет Л. С. на засідании в Карпаторусском Ам. Центрі в Юнкерс, Н. Й., принял резолюцию в той справі и переслал єй через польского амбасадора Йозефа Виньевича в Вашингтоні польскому правительству в Варшаві. Текст той резолюции и отвіт амбасадора Виньевича были опубликованы в Календарі Л. С. на 1948 рок.

Но головна протестна акция была поднята через общеславянскы организации в Америкі и Европі. 25 апріля 1948 отбывалася в Нью Йорку рочна конференция Американского Славянского Конгресса и там делегаты карпаторусской дивизии, по предложению редактора “Карпатской Руси” д-р. С. С. Пыжа, приняли и внесли на обсуждение пленума конференции слідуючу резолюцию:




The Carpatho-Russian Panel at the 6-th Conference of the American Slav Congress of Greater New York, held on Sunday, April 25, 1948, in New York City, is asking the All-Slav Committee in Belgrad and the Slav Comittee in Poland to look into situation of the Lemko people in Poland. Last year this group of the Carpatho-Russian people has been forcibly evicted by the present Polish government from their native land in the Carpathian mountains and dispersed among the Poles in western parts of Poland.

A majority of the Lemko people in Poland have taken advantage of the Polish-Soviet agreement regarding voluntary exchange of population and emigrated to the Soviet Ukraine. But about 35% of the Lemko population remained in Poland, mostly for sentimental reasons, as they were deeply attached to the land of their forefathers. And they sincerely expected that in new Poland they would enjoy freedom and equality in accordance with the principles of new people’s democracy and Slav brotherhood, governing the post-war relations among the Slav countries of Europe.

But in the Summer of 1947 the Polish authorities ordered a wholesale removal by military force of the entire Lemko population, about 60,000 persons, from the Carpathians, in South-Eastern Poland, to Silesia, Pomerania and Eastern Prussia. The activities of roving Ukrainian Fascist bands from neighbouring countries in South-Eastern Poland were given as reason for these drastic measures against the whole population. But only inhabitants of the Greek-Catholic or Russian Orthodox faith have been affected by the order of forcible removal. The inhabitants of the Roman-Catholic faith and those married to Roman-Catholic Poles were left where they lived.

Those removed lost their houses, farms and all equipment and up to the present time they have not been recompensated for this loss in any way. At the time of forcible expulsion about 2,000 young men and girls have been arrested and sent to concentration camps, as being suspected of collaboration with Fascist bands, but by now all of those arrested have been released because it was discovered that they were not quilty of any hostile acts against the goverment.

Now we in America are receiving daily hundreds of letters from those forcibly removed complaining bitterly of injustice inflicted upon them by a Slav government in a Slav country. So we take this opportunity to ask the Polish Government to return the Lemko people to their native land in the Carpathian mountains and recompensate them justly for material losses suffered by this forcible expulsion.




В виду того, што наш Календарь може попасти в рукы нашых людей в Польші и Чехословакии, котры не можут розобратися в английском тексті, то мы приводиме ниже перевод на наш язык.


* * *

(Карпаторусска панель на 6-ой Конференции Американского Славянского Конгресса объєдиненного Нью Йорка, состоявшойся в неділю 25 апріля 1948 року в городі Нью Йорку, просит Всеcлавянский Комитет в Белграді и Славянский Комитет в Польші розглянути положение лемковского народа в Польші. Минувшого року тота частина карпаторусского народа была насильственно выгнана теперішным польскым правительством из свого родного краю в Карпатскых горах и россіяна меже польскым населением в западных частях Польшы.

Большинство лемков в Польші выкорыстало нагоду польско-совітского соглашения дотычно свободного обміна населением и переселилось на Совітску Украину. Но около 35% лемковского населения осталося в Польші, головно из чувства глубокой привязанности к землі своих предков. И они чистосердечно сподівалися, што в новой Польші им буде признана свобода и ровноправность згодно с принципами новой народной демократии и славянского братства, якыми керуются послівоєнны отношения меже славянскыми державами в Европі.

Но літом 1947 року польскы власти роспорядились о загальном выселении с помощью войска всіх оставшыхся лемков, около 60,000 особ, из Карпат, в юго-восточной Польші, на Силезию, Поморье и в Восточну Пруссию. Діятельность вандровных украинскых фашистскых банд из сусідных стран в юго-восточной Польші была указана як причина тых суровых міроприятий против цілого народа. Но тилько жители греко-католицкого або русского православного віроисповідания были доткнены приказом о примусовом выселении. Жители римско-католицкой віры и женаты с римско-католицкыми поляками были оставлены там, где жили.

Тоты, котрых выселено, утратили свои домы, фармы и всі господарскы приряды. До сего часу им нияк не вынагороджено тоту страту. В момент примусового выселения около 2,000 молодых хлопцев и дівчат были арестованы и посланы в концентрацийны таборы по подозрінию в сотрудництві с фашистскыми бандами, но до сего часу всі арестованны тогди были выпущены на свободу, бо показалося, што они не провинилися ниякым ворожым актом против правительства.

Теперь мы в Америкі получаме штодня соткы писем от насильно выселенных с горькыми жалобами на несправедливость, причиненну им славянскым правительством в славянской державі. Так мы, корыстаючи из теперішньой нагоды, просиме Польске правительство вернути лемковский народ на його родну землю в Карпатскых горах и вынагородити йому справедливо за материальну шкоду, понесенну вследствие того примусового выселения).

Тота резолюция розбералася три разы перед Американскым Славянскым Конгрессом.

Первый раз была проведена дискуссия над ней в резолюцийной комиссии той же 6-ой конференции ньюйоркского Ам. Славянского Конгресса. Представитель карпаторусской дивизии домагался на засідании резолюцийной комиссии, штобы приведенна выше резолюция против примусового выселения лемков в Польші была прочитана на пленарном засідании конференции и переслана от имени конференции Всеславянскому Комитету в Белграді и Славянскому Комитету в Польші. (В том часі югославскы титовцы утримували ище дружественны отношения с Совітскым Союзом, и канцелярия Всеславянского Комитета находилась в Белграді). Резолюцийна комиссия ньюйоркской конференции пришла к заключению, што тота резолюция карпаторусской дивизии може вызвати споры на самой конференции, и тому было рішено не передавати єй на пленарне засідание, а только переслати до головной канцелярии Американского Славянского Конгресса, штобы головный уряд обсудил справу и рішил, што дальше робити.

Головный исполнительный секретарь Ам. Славянского Конгресса Джордж Пиринский скликал дві конференции представителей национальных групп для обсуждения той справы. Обі тоты конференции отбылись в канцелярии Ам. Славянского Конгресса в Нью Йорку. На первой конференции, отбывшойся пару неділь перед 4-ым съіздом Ам. Славянского Конгресса в Чикаго, были присутны представители всіх славянскых национальных групп Конгресса, а на другой, в апрілі 1949 р., лем представители тых групп, котры найближе доткнуты справом, поднятом в резолюции о лемках, а именно русской, украинской, польской и карпаторусской.

Найбольше неприхильну позицию по отношению к нашой резолюции заняли представители украинской и русской групп (Ткач и Рыбак, Крынкин и Николаюк), а с ними держал и секретарь Карпаторусской секции Международного Робочого Ордена М. Логойда. Они стояли на том, што польске народно-демократичне правительство не могло поступити несправедливо с лемками в Польші. Єсли Польша выселила лемков на запад, то видно, што она мала добру причину на то, и мы тут не смієме критиковати демократичне правительство Польшы за примусове выселение лемков. Секретарь карпаторусской секции МРО повторил свой аргумент, якым послугувался и на головном съізді Лемко-Союза в Ансонии, Конн., што коли совітске правительство выселило примусово крымскых татар, то польске правительство має таке саме право выселити примусово лемков из их родного краю. Упомянуты представители украинской и русской групп высказались даже, што Лемко-Союз и “Карпатска Русь” не повинны бы были ани поднимати той справы, бо кто критикує народне правительство Польшы, тот уж помагат фашистам.

Больше прихильну позицию занял польский представитель, редактор газеты “Глос Людовы” из Детройт. Он сказал, што польске народне правительство мало ріжны трудности в первы рокы послі войны, и тогди в замішательстві нераз и невинны люде пострадали. Так и с лемками могло случитися, што справа их не была розобрана со всіх сторон, и им сталася кривда. Но всяку несправедливость, єсли была допущена, можна буде поправити, бо польске народно-демократичне правительство старатся служити направду интересам роботного народа. Лемкы сділают добре, сказал редактор газеты “Глос Людовы”, єсли не будут ходити нигде по чужых людях со своими жалобами, якы мают, лем предложат их польскому правительству, бо лем польске правительство може помочи в том ділі.

Джордж Пиринский, як головный секретарь Ам. Славянского Конгресса, сказал, што он мал намір послати тоту лемковску резолюцию до Варшавы, най бы там росслідили ситуацию с переселением лемков, но Ам. Славянский Конгресс ище не мал ниякой перепискы до того часу с Польскым правительством ни со Славянскым Комитетом в Польші, то не выпадало открывати корреспонденцию жалобом. Напримір, треба было послати Польскому правительству и Славянскому Комитету в Варшаві выражения соболізнования в связи с убийством бандеровцами генерала Сверчевского, но канцелярия Ам. Славянского Конгресса якось занедбала то. В виду того было бы недипломатичным кроком посылати теперь лемковску резолюцию.

Так приведенна выше разолюция в справі выселенных лемков в Польші не была выслана от имени Американского Славянского Конгресса. Но она была выслана в Варшаву и Белград генеральным секретарем Лемко-Союза. Мы осягли свою ціль уж и тым, што справа примусово выселенных лемков розбералась широко на конференциях представителей славянскых прогрессивных организаций и тым способом она была доведена и до відомости представителей польского правительства, котре начало приглядатися ближе тому, што зроблено было с лемками, и приняло цілый ряд мір для улучшения житья нашых переселенцев.

Справу примусового выселения нашого народа из Лемковщины даже сами лемкы розберают ріжнорако, подходят к ней с ріжных сторон, то не можна чудуватися, што такы украинцы из Восточной Галичины або белоруссы не мают ясного представления о том, што случилось с нашым народом на Лемковщині, в Польші.

Заряд Лемко-Союза и редакция “Карпатской Руси” стоят на том, што Польша, выселяючи примусово всіх лемков без розбору из их старых садиб в Карпатах, совершила над ними насильство, яке не можна нияк погодити с принципами новой народной демократии и славянского братства, и яке кидат тінь даже на польско-совітску дружбу. Мы віриме, што саме польске народне правительство постепенно роскрыє всі обставины, якы привели к тому насильству над нашым народом, и постаратся направити кривду.

В половині ноября 1949 року, два и пол рока послі примусового выселения лемков из их родного краю, в Варшаві отбывался съізд Центрального Комитета Объєдиненной робочой партии Польши (объєдинение коммунистов и социалистов). На том съізді судили трех видных польскых коммунистичных лидеров, котры занимали высокы посты в правительстві в часі примусового выселения нашого народа из Лемковщины. То были Владислав Гомулка, бывший генеральный секретарь польской компартии, вице-премьер и министр отзысканных земель на западі (куда переселено лемков); генерал Мариан Спыхальский, бывший заміститель министра обороны, котрый мал власть над войском; и Зенон Клишко, бывший вице-министр судовництва, котрый мал надзор над судами в Польші. Всі тоты три видны коммунистичны лидеры были исключены из Центрального комитета партии за антинародну роботу, за националистичный уклон и за подрыв дружественных отношений с Совітскым Союзом. В специальном заявлении, опубликованном послі съізда, было сказано, што Гомулка и Клишко даже послі объєдинения социалистичной и коммунистичной партий “не потрафили выявити доброй воли ни в направі шкоды, нанесенной партии право-националистичным уклоном, на котором империализм и його агентуры будували свои планы”, ни в честной политичной самокритикі. В заявлении сказано дальше, што Гомулка и Клишко не помогли партии роскрыти цілковито агентов врага, так што в результаті такой непростительной терпимости тоты вражескы агенты “потрафили зограти свою роль”.

А дотычно ген. Спыхальского сказано, што он был устраненый из Ц. К. партии за “политичну сліпоту, вызванну ложным оппортунистичным и националистичным отношением, давшым возможность агентам врага получити отвічательны посты и працувати против революцийного движения в Польші и в интересах заграничных шпионскых организаций”.

Вот тут сказано ясно, якы люде переводили примусове выселение лемков из родного краю. То польскы националисты, котры, прикрываючися билетом робочой революцийной партии, хотіли вести нову Польшу по старым дорогам традицийной польской политикы. Причину и видиме оправдание насильства над нашым народом они нашли в украинскых бандеровцах. При помощи своих єдиномышленников, котрых понаставляли по урядах в районах Лемковщины, им было легко собрати “доказы”, што місцеве лемковске население “кооперує” с украинскыми бандами по лісах и помагат им, и што без выселения всіх лемков на запад не можна очистити Карпатскых гор от фашистскых банд. А всі тоты доказы и рапорты были дуты або цілком фальшивы. Як в иншых районах, так и на Лемковщині нашлись одиницы, котры были связаны с бандеровцами и помагали им. Но процентово их не было больше, як и в иншых частях Польшы, где так само находились ворожы елементы, котры помагали “подземным” армиям против народного правительства. Во всяком случаю бандеровцы мали меньше прихильников на Лемковщині, як мали их в Восточной Галичині и в тых же Карпатскых горах дальше к востоку. Но из Восточной Галичины совітска полиция потрафила выкурити их без выселения народа.

Теперь, коли знаме и характер обвинений против польскых коммунистов-националистов — Гомулкы, Клишка, Спыхальского и их агентов, нам ясно, чого лемкы были выселены примусово на запад. Тоты польскы лидеры, котры выселяли лемков на запад, не вірили в тревалость и искренность польско-совітского союза дружбы и славянского братства, так они хотіли наперед обеспечитися на тот случай, єсли треба буде обернутися против Совітского Союза и глядати приятельства на Западі. Гомулка знал прекрасно, што як долго Польша и Совітский Союз будут находитися в дружественных отношениях и кооперовати меже собом, то тых 60 до 70 тысяч лемков в Карпатах, на стыку совітской, польской и чехословацкой границ, не будут представляти найменьшого затруднения для Польшы. Они стояли бы вірно при народном польском правительстві, як и нашы лемкы по другой стороні границы, в Чехословакии, стоят при чехословацком народном правительстві. Но єсли бы Польша захотіла даколи змінити ориентацию, то и тота мала горстка лемков на старом місци, на свойой прадідной землі, стырчала бы там як терн в боку и связувала бы до певной міры рукы польского правительства.

Вот чому мы думаме, што примусове выселение лемков из Карпатскых районов на запад кидат певну тінь и на польско-совітску дружбу.

Давнійше нашы лемкы любили хвалитися тым, што они найтвердшы руснакы, што знают кріпко постояти за свою русску віру и народность. Но ныні видно, што они нич не твердшы от “восточняков” — галицкых украинцев. Доки на Лемковщині сиділи стары священникы-руссофилы, то и нашы лемкы трималися свойой старой русской ориентации и тягли на восток — к православию и к России. Но як пришли на Лемковщину молоды украинскы священникы, воспитанны в школі Шептицкого, а за священниками и украинскы учители-самостійникы, то показалося, што они и нашых “твердых лемков” потягли, куда хотіли. То само было и тут в Америкі, где по униатскых парафиях и в украинскых запомоговых организациях украинскы сепаратисты, священникы и редакторы, закрутили головы тысячам лемковскых емигрантов и тягнут с них миллионы долларов на римско-католицку и украинску националистичну пропаганду. В нашом народі встрітите массу такых припадков, што дідо все позерал на восток, бо оттуда ждал освобождения; отец сиділ в Талергофі “за русскость”, а сын уж поддался німецко-украинскым и римскым агентам и плює на Русь.

У нас на Лемковщині, як и в цілой Галичині, не было уж долго сильных характеров. Народ не мал перед собом достойных наслідования лидеров, котрыми мог бы гордитися и духовно кріпитися на примірах их твердости. Правда, под словом “твердость” треба розуміти гражданску смілость и честность, а не пусте упрямство, бо упрямых, впертых людей у нас много. В Восточной Галичині за короткий час одного-двох поколіний чужа пропаганда потрафила оторвати майже всю интеллигенцию от славной истории єй власного народа, от традиций Киевской Руси, и привести єй на рабску службу німцам и другым западным империалистам.

У нас на Лемковщині всі знали Амроза и говорили за него. Ни один світский ци церковный лидер не зыскал такой популярности, як тот Амроз, котрый ходил по селах, собирал печаткы и говорил свои казанья. За никого иншого не говорила так вся Лемковщина, як за Амроза. Он был несполна розуму, но вбился в память цілого поколіния нашого народа, бо он все был вірный свому характеру. Всі были певны, што його не можна купити ни за грошы ни за гоноры, и “през розум” не мог йому перейти ни поп ни пан. И он никому не подлизувался, никому не пас ласку. Длятого на людей, котры привыкли видіти коло себе хвійны характеры подлизников, он производил сильне впечатліние и врізался им в память.

Меже простым народом трафлялись у нас тверды натуры, котры не можна было погнути. В одном селі на Лемковщині случилося, што один газда посварился со священником и перестал ходити до церкви. Священник несколько раз вызывал його по имени в церкви и казал молитися за него, штобы навернулся на праву дорогу. Кто знає сельске житья у нас в старых часах перед первом світовом войном, тот може порозуміти, под якым натиском находился тот селянин, коли за него молитвы служили в церкви. Но он и так не поддался. Тогди священник пошол ище дальше. В одну неділю он объявил в церкви: “Берте хоругви, крест и мары, то пойдеме с процессиом по грішника, котрый умер для віры Христовой, и принесеме го на марах до дому Божого.” Пришла процессия на обыстья того селянина, співают и служат, а священник в полном облачении. Задуркали до ворот и кличут селянина, абы лягал на мары, же го понесут до церкви. Селянин выглянул, вернулся до избы по топор и порубал мары. Священник был так пораженый, што перестал співати и казал процессии вернутися зараз до церкви.

Так были у нас и такы люде, но их было мало. А меже интеллигенциом их майже совсім не было. Решта были хвійны оппортунисты, подлизникы. Хлоп подлизувался попу, поп епископу, епископ папі. Вышол хлоп из свого села, то снимал капелюх перед жандармом, возьным, судьом и комиссаром из староства. Свойой гунькы, свойой бесіды и свого краю ганьбился, бо виділ, што як лем выйде из свого села, то всі сміются над ним. Не розуміл того, што єсли бы он сам перестал ганьбитися того, а стоял твердо за свое, то и другы перестали бы сміятися над ним.

Теперь, як полякы выселили примусово лемков из родной земли, то тоты, котры найбарже все ганьбилися, первы заломили рукы и заплакали: “Пропала наша Лемковщина!” Плачут, бо и им жаль родного краю своих предков.

Другы пробуют быти дуже прогрессивными и прогрессивном программом закрывают страту родного краю, як бы прогрессивному человіку не была дорога своя отчизна. Говорят, што світ прогрессує, то треба и нам отречися от старизны, то-єсть от старого родного краю. Но прогрессивныї поляк, чех, русский николи не скаже того о свойом родном краю. Они не скажут того, бо направду прогрессивны люде не отрекаются от свойой старой отчизны, лем стараются розвивати и двигати єй вперед с прогрессом світа. Направду прогрессивный лемко ныні радуєся, коли читат о быстром прогрессі нашых братов в совітском Закарпатью, або и на Пряшевщині, но одночасно йому робится жаль, што його родна Лемковщина так запустіла в результаті примусового выселения нашого народа и не може принимати участия в новом господарском и культурном прогрессі славянскых народов.

Можна встрітити ище меже нашым народом в Америкі завистливых людей, котры говорят по поводу примусового выселения на Лемковщині: “А добре им зробили, бо они думали, што будут богачами, и тому не переселялися до Совітского Союза.” Так може говорити лем сліпый завистник. При новой господарской системі в Польші тоты селяне на Лемковщині не могли бы поробитися большыми богачами, як и селяне по польскых селах, с часом они вступили бы в колхозы, и их богатство залежало бы от их труда. Но Лемковщина осталась бы Лемковщином, родным крайом нашого народа, и каждый наш емигрант, где бы он ни жил, мог бы ище вернутися в свое родне село.

Много змін пережили мы на світі лем за свого житья. А зміны будут приходити все новы, бо житье не стоит на місци, лем все розвиватся, мінятся. Одны зміны в минувшой войні привели к выселению нашого народа из Лемковщины на запад. Но другы зміны в недалекой будучности можут открыти нашым выселенцам и всім желающым поворот в родны стороны. В самой Польші иде чистка шовинистичных елементов из державных урядов. С другой стороны державы народной демократии затісняют все больше економичны, культурны и политичны связи с Совітскым Союзом, и стары державны границы меже ними так само міняют свой характер. Єсли Гомулка и його єдиномышленникы будували “єдинонациональну” Польшу и ради того старались позбытися чым скорше нашых лемков и другых национальных меньшинств, то новы польскы лидеры можут взяти собі примір с политикы многонационального Совітского Союза.

Так мы в Лемко-Союзі не махаме руком на свой родный край, на Лемковщину, не отрекамеся єй. Мы будеме добиватися дальше, штобы кривда причиненна нашому народу была отчинена. Мы домагамеся, штобы всім выселенцам была обеспечена полна свобода вернутися в родны стороны. Кто хоче остатися на новом місци, то його воля, но кто тужит за родным крайом и хоче вернутися, то так само най буде його воля.

Мы просиме всіх выходцев из Лемковщины поддержати Лемко-Союз в той роботі.




[BACK]