Из Мого Житья в Америкі — Григорий Вітик, Gregory Vitik, Vitek, Witzik
Пише Григорий Вітик, Детройт, Мич.

8-го июля 1894 приіхал я до Америкы — до міста Шанадору, в Пеннсильвании. То было за президента Кливланда, демократа.

На початках трудна жизнь была. На місяц можна было заробити $16.00, але мало трафлялося, жебы человік выробил всі робочы дни в місяці, бо не было роботы. Найбольше давалося выробити $8.50. Из того треба было ся убрати и “бурд” заплатити. А ище треба было откладати, жебы за дорогу вернути, бо за пожичены грошы пришол єм до Америкы, и в краю треба было процент платити. Што до убранья, то можна было хлопске убранье (“сут”) купити за $4.50. Але обычайно мы крайовы емигранты купували “оверговзы” и “джекеты” синього кольору, то сме в неділю ходили як воякы старого Франца Йосифа в Австрии.

Така была Америка 55 літ тому назад. Долларов не было так много, як теперь, але як сте дохопили доллара, то могли сте с ним много зробити.

Перший раз ту в Америкі был єм в сповіди в 1895 году в Шанадорі. Але не мал єм всю коллекту заплачену, тилько $2.50, то священник не хотіл мя сповідати. Про коллекту може бы мя и высповідал, бо я му обіцял, што я то всьо заплачу, но треба было и за сповідь платити одного доллара, а я не мал лем пятьдесят центов, то мя не сповідал, тилько мя одогнал от себе.

То был о. Карол Лавришин. И як тогди он мя одогнал от сповіди про одного доллара, так от того часу остаюся несповіданный. Он мі показал так ясно, же сповідь єсть бизнес, што я зараз порозуміл то.

По даяком часі оставил я Шанадор и переіхал до Шамокин. Там нашол єм свого краяна Ивана Броду, котрый робил в майні. В старом краю оставил жену и трое дітей, а сам приіхал ту до майны, штобы помочи свойой фамелии. Одного разу потовкло го сильно в майні, але як то здоровый крайовый человік — пришол сам до дому с майны. Пролежал два тыждни там, где был на бурді, и помер. Всього капитала осталося по ньом один куферок, а в куферку $2.00 и годинка. Так не было го за што похоронити, и я пошол коллектовати на похорон помеже чужых людей, бо краянов не было, а компания не дала ани цента. Наколлектовал єм $68.00, из того заплатил єм $28.00 за трумну и $10.00 за пляц и роботу на кладбищі, потом пошол єм до попа о. Григория Конкевича и просил його, штобы пришол хоц на цминтарь гроб запечатати. То был попик-радикалик, але начал торговатися, скилько достане за тоту услугу. И мусіл єм му дати $5.00 из той жебранины, и то наперед. Остальных $25.00 послал єм жені и написал єй письмо, штобы не очекувала на мужа, бо он останеся на вічны часы на чужой йому американской землі.

В тоты часы наше имено в Америкі было “Полак” и “Гонк”. Я сам не знал по-англицки свое имено Герий, аж як єм ся зарегиструвал голосовати на президента Теодора Рузвельта.

И така наша судьба была давно в Америкі, до котрой нас наша недоля заставила итти и глядати счастья.

Зо Шамокин мусіл єм втікати, бо ся мі тот муляк забил, с котрым єм робил в майні, а компания тогда веце дбала за муляка, як за человіка. Человік пришол с краю, то компания достала го в каждом разі задармо, а муляка треба было купити.

Так я поіхал до Нью Йорку на короткий час, а з Нью Йорку переіхал до Терривилл в штаті Коннектикат. Там достал єм роботу — платили 6 и пол цента на годину, а 10 годин треба было робити на день. Я там поробил за даякий час, а потом вернулся знова до Нью Йорку, где достал єм роботу до “Метрополитан Павер Гауз”. Там я заробил $2.00 на 8 годин роботы, то я уж собі думал, што я найбольший инженер на світі.

Там я поробил дольший час и там єм ся оженил.

В Нью Норку при той роботі я прожил до 1902 года. Потом задумал єм знова глядати того счастья американского и переселился до Детройт, Мичиген. Думам собі, ту буде мое счастье. Достал єм роботу до Форда, до павер-гавзу. Робил по 10 годин денно и заробил єм $1.50 на день.

Так я остался и надальше в Детройт. За новшы часы не буду писати, бо то уж переживали и другы читатели нашого Календаря.

Пережил я ту 55 літ и зажил дост той капиталистичной системы. Выховали мы фамелию. Я остался вдовцом, бо жена умерла. Дочкы вышли замуж, а я сам жил с сынами. Но пришла война, и сынов забрали на войну. Походили по цілом світі, но вернулися здоровы додому и очекуют той свободы, за котру ся бороли. А я на старость очекую той хвилины, коли буде можна повернутися до краю и положити свои кости на славянской русской землі. Може повісте, же то мала надія на то, но я надіи не трачу.




[BACK]