Памяти Лемковско-Американского Поета Василия Дзюбинского — Н. А. Цисляк
Василь Дзюбинский, Basil Dzubinsky
Василь Т. Дзюбинский.

Теодор Дзюбйнский, из Бруклина, належит до первых Лемковскых емигрантов-пйонеров тут в новом світі, в Америкі. Он теперь 90-літный старик, походящий из села Верхомли Великой, повіт Новый Санч. Його жена Евфимия, из роду Чирнянскых, походит из Снітницы, повіт Грибов, на Лемковині. Они прибыли до Америкы ище перед 1888 роком, то єсть поверх 60 літ тому назад. За первых 30 літ в Америкі Теодор працувал майнером в Мейфильд, Пеннсильвания, и в околиці. Тут были початкы лемковской емиграции в Америку, и тут почало организоватися наше народне житья — первы русскы церкви, приходы и запомого вы братства. У Теодора и Евфимии Дзюбинскых, кромі семи дочок, 7 мая 1910 року, в Джермин, Пеннсильвания, родился сын Василий, котрый с молодых літ был одареный замічательным музыкальным и поетичным талантом.

Критикы и любители поезии суть одной мысли: што на поета не мож выучитися — поетичным талантом треба родитися. Счастливый тот, котрый ку свому таланту має можность получити образование, потужити свой талант широкым кругозором на світ и житья. Имя и творы такых людей жиют віками.

Оба трты условия, и талант и высоке образование, были у Василя Дзюбинского. В школах он учился дуже пильно и с отличным успіхом окончил Ньюйоркский Сити Калледж, Пейс Институт и музыкальну Проспект Скул.

Але ище в малолітстві, скоро научился в приходской школі русского писма, Василь почал писати вершы, участвовати в концертах и представлениях. В клубах молодежи он перенимат руководячу роль. Для заохоты, пише и декламує свои поезии. В тоты часы не было свойой народной газеты, где Василь мог бы поміщати сбои творы, и с ходом часу первы примірникы його вершов с дітинскых літ затерялися. До сего часу мы отнашли лем два, котры приведены ниже.


* * *

БЕСІДА ЗА СТАРЫЙ КРАЙ

Яко сусід и родина,
Вступил я раз до Максима,
А в Максима уже было
Пиво, водка — так весело.

Єдны пили и кусали,
Другы грали и співали,
Третья группа розмовляла.
Старый край припоминала.

“Знате”, кричит єден с кумов,
“В нашом селі много ляхов,
Нам спокою не давали,
Всьо, што наше — заберали.”

“П-п-п-равду гвариш, куме Васку,”
Кричит Тарас, што пил с фляшкы.
“В-в-в-в нашом селі ляхы тоже,
К-к-к-крадут, б-б-б-бьют, о вера боже.”

И так пили и співали,
Старый край всі жалували,
А не знали, як помочи,
Лем пили аж до полночы.



КНИГА — ДРУГ НАРОДА

Книга добра — друг народа,
Учитель славный — хоть без прихода,
Не спишь николи, не отпочиваєшь,
Науком свойом ты помощь даєшь.

Без палкы, прута или гніва,
Учишь всегда — ты не лінива.
Неученых не высміваєшь,
А мудрым честь и славу даєшь.

За уха ты нас не подтігаєшь
Ни за волосы не чубранишь,
За тото всі тебе любиме,
На помощь тебе просиме.

Діти у тебе всі одинакы,
Як похопливы, так и бідакы,
На всі вопросы им отвічаєшь
И всегда помощь свою ты даєшь.

За всі богатства — ты найціннійша,
Для всіх народов — найпотребнійша,
Не мож тя с златом поровнати,
Ты нам дорокша, як родна мати.

Всі, што желают быти
Мудры або и богаты,
Мусят ку тобі склонити голову
И вывіяти из ней полову.

Зато ты, книго — друг народа,
Учитель славный хоть без прихода,
Всі люде в тебе суть діти равны,
Ци они бідны, ци они славны.



Недостаток выстой русской школы и отсутствие русской библиотекы, где он мог бы находити литературну потугу, гамували його прогресс в писании вершов на родном языку. Так Василий постепенно переходит к писанию вершов на английском языку, котрого знание он пополнял в высшых школах.

Вершы по-английски почали выходити му легко и читалися с великим интересом. Тема його вершов оригинальна, в них сказано всьо, што можна сказати до избранного ним заглавия. Поетичны и высоко обдуманы обороты слов. Його вершы отмічены поетичном силом и артистичном красотом. Их почали куповати такы поважны штоденны газеты, як ньюйоркский “Сан”, “Геральд Трибюн” и др. Його имя, за подписью Василь Тео. Дзюбин, стає извістным миллионам читателей американскых газет. На него звернула увагу американека критика, як на первого русско-американского поета. Ним заинтересовалися литературны кругы американского общества, котры признали його талант. Общество американскых поетов “Поетс Гильд” принимат його в свои члены. За вершами Василия Дзюбинского убігаются издатели передовых литературных журналов и книг. Широко извістна в американской литераурі редакторка в издательстві “Авон Гауз”, Маргарет Нельсон, пише му так:

“Вы сте оден из поетов, с котрого творами я уже ознакомлена. Вы были высоко рекомендованы мні через многых библиотекаров, редакторов и гдекотрых писателей. Для вас, як одного поета избранного из избранной группы, я пересылаю личне предложение: — передайте нам свои вершы для уміщения в важном сборникі, котрый єсть теперь в подготовкі. Тота книга и єй писатели представляют всьо найлучше в литературі, на што в Америкі лем можна взмочися. Вашы вершы будут безотволочно переданы под мою особисту опіку. Прошу не заведте мня”.

“Поетри Дайджест” изберат його верш “Мати” як оден из найлучшых и присылат йому грамоту, в котрой сказано:

“Ваша поема “Мати” была просмотрена и одобрена редакторами. И потому мы с великым удовольствием увідомляме вас, што она была избрана до печати в The Poetry Digest, Annual Anthology of Verse, 1942 Edition (Original title, Anthology of Magazine Verse and Yearbook of American Poetry), официальном альманахі передовых писателей Соєдиненных Штатов и Канады.

“Мы просиме вас прислати нам чым скорше позволение на печатание вашой поемы”.

Инше общество издателей “Ов Америка Ви Синг”, патриотична атиология Поемы и Лирикы, в декабрі 1943 року пише му:

“Конгратуляция. С удовольствием увідомляме вас, што мы приняли для печатания в журналі “Ов Америка Ви Синг” вашы два вершы: “Женщины” и “Скаж йому всьо”.

“Вы вспомнете моє заявление при передачі мні вашого манускрипта, што мы принимаме до печати лем надзвычайно вартостны вершы, котры выграют в контесті. Так тут вам официальне доказательство, што вы показалися надзвычайным. Вы заслужили высоку оцінку, бо вас выхолили из помеже тысячы поетов. Понеже компетиция была дуже деликатного и замічательного характера, вы можете быти гордым на себе, што выбрали вас одного из немногых выбранных. Ваш с почтением Паул Емори Картер, редактор”.

В том издании поміщены не лем його вершы, но и його биография и очерк поетичной и писательской творчости.

Но уж найвысшым признанием для молодого поета был його верш “Анести” — (Честнота), котрый “Експозишен Пресс” избрала за оден из найлучшых вершов в американской литературі и включила в книгу Світовой Выставкы, котра отбывалася в 1939-1940 роках в Нью Иорку. В переводах кажда поема тратит свою оригинальну вартость, так для тых, котры читают английске, приводиме тот так высоко оціненный верш в його оригинальном виді, як был написаный.




HONESTY

The tools that build society fine
Are squares and also the plumb-line

The level also should be used,
So that society can’t get bruised.

Transactions to our fellow men
Must all be square and top, even,

For when they’re crooked, out of square
Your neighbor’s love you’ll never share.

And every thought, too, must be plumb
So that your speech it will not gum.

And every motive must be level
Or else your life for you will ravel.

If these few tools you can’t possess
You’ll never see true happineess.


Basil Theo Jubin




Свои вершы Василь писал на морально-выховавчы темы, часто на религиозны, бо такы были радо покупаны издателями штоденных газет. Його вершы ставали особливо острыми, обвинительными, коли он приближался к темі о положении робочого народа, його експлоатации, котру он, як сын, майнера, розуміл и отчувал дуже, близко. Приміром в поемі, поміщенной в “Лемку” в 1939 року, п. з. “Оден за всіх — Всі за одного”, он вспоминат незавидне житья майнера. Он змалювал го суровыми красками, якым оно направду єсть. “Всьо богатство майнера, — говорит он, — то обшарпаны шматы на його згорбленых плечах, аж пока не пришла юния, котра змінила його условия, и добилася для майнера людскых прав. В вершу “Приятель” он встримує бич — не смій вдарити звірину, котра працувала на тебе ціле своє житье. Коли читате тот верш, то в каждом слові и каждой строчкі вы видите не звірину, а роботного человіка, вычерпаного из молодости и сил, котрого властитель выкидує из роботы без средств до житья, коли на него надошла старость.

Кромі вершов, Василь писал короткы историйкы з народного житья и театральны штукы. Одна из них “Чорньій Диямент”, трагедия из житья майнеров, ставилася на сцені в часі його побыту в Пеннсильвании. По профессии Василь был счетоводом.

Помимо своих связей и занятия при общеамериканской литературі, Василий не забывал, што он сын лемка, и длятого час от часу он звертался к лемковской молодежи зо своими вершами. В вершу “Вперед, Лемковска Молодежь” он писал:




ONWARD, LEMKO YOUTH

Awake, awake you LEMKO youth,
Come in and help to fight
Awake from that unnatural sleep,
And fight with all your might.

Us young folks, the old folks love,
They’d give us anything.
They like to see us study hard,
They like to hear us sing.

They'll even build us a home.
Where we may study, rest.
A place we may meditate,
And do what’s for us best.

This our center LEMKO HOME
In glory will stand.
Just like a lighthouse far at sea,
It will be here on land.

Its beam will be thrown far and wide,
It’ll be our guiding light.
It’ll lead us safely to the port
Of ECONOMIC right.

The SOCIAL and FRATERNAL ports,
We’ll see with keener sight.
All things with justice we shall view
And things in their true light.

So ONWARD, youth, help the old folks.
To push their work along
For it is yours, so be of cheer,
The fight will not be long.


Lem-Russ.



В 1938 року редакция “Лемка” предложила йому редакторство журнала на английском языку для лемковской молодежи в Америкі. Василь принял то предложение с великым удовольствием, но стати на роботу не смог. Пять літ перед тым он заслаб нервным росстройством, котре што раз больше привязувало го до свого дому, ку больной постели. Василь так любил житья, што помимо свойой слабости продолжал писати, лем абы допомочи свойой родині ратувати му здоровья и спасти житье. Помимо всіх усилий родины, не далося уратувати го. За 15 літ хвороты он уж так был ослабленый, што упокоился 30 июня, 1948 року, ледво окончивши 38 рок свого житья. В часах його продолжительной хвороты многы його творы затерялися. Котры были печатаны, мож буде отнайти их в упомянутых тут изданиях.

Из сказанного тут видно, што Василий давал великы надіи на обогащение американской литературы. Однако в Америкі не нашлося ани одного общества, котре взяло бы специальну опіку для спасения його молодого житья, штобы он мог продолжати свою литературну діятельность. Уж в 1938 року Василий порозуміл своє положение. Його всі цінили и хвалили. Он знал, што в Америкі много дуже богатых благотворительных обществ. Но он порозуміл тоже, што от никого помощи не достане, бо честно думающы люде тут цінятся ниже звірины. В глубоком возмущении он вплітат в вінец своих стихотворений гнівный верш “Капитализм”, в котром показує правдиве його лице, обвинят го в мордерстві и кидат клятву на него. И показує молодым на ясно сияющу звізду труда, котра скоро взойде.



CAPITALISM

You’ve been found guilty of murder
And that in the “first degree”.
And, too, as an accomplice
You’re guilty of felony.
You drive old folks to destruction
While youth does await its turn.
You, too, sap youths' vim, vigor
And nothing do you return.

The poor sentenced you once before
But rich got you out on parole.
With you locked up, they fear to share
With the poor their big, fat, juicy roll.
That time’s not far, there is a sign,
When labor’s star will brightly shine.



Утрата Василия Т. Дзюбинского єсть болюным ударом не тилько для його оставшойся в живых родині и для всіх лемков, с котрыми он был связаный своим родом, но и для американской литературы, для котрой он желал отдати найлучшы плоды свого замічательного поетичного таланта.


Н. А. Цисляк.


[BACK]