Н. А. Цисляк
Устье Русске (Историчный Очерк) — Н. А. Цисляк

Устье Русске — широко извістне як центральне село в Западной Лемковщині. Административно оно принадлежит к Горлицкому повіту, от котрого отдалене трактом 25 километров, а в прямой линии 18 километров, в полудневом напрямі. Устье Русске росположене на ровнині, меже горами, при устью річок Ропкы и Ждынки, выплывающих в Ропках и Ждыні из невысыхающих студников. Тут в Устью они вливаются, творят ріку Ропу, котра в Яслі вплыват до рікы Вислокы, с Вислоком вплыват до Вислы и с Вислом плыве к Балтийскому морю.

Цілком природно, што и перво своє название “Устье” село получило от устья тых річок. А друга назва “Русске” соотвітствує национальному характеру русскых жителей села. Но в старинных книгах, котры сохранилися в громаді, писаных ище по латині, говорится, што первоначально село мало назву “Устье Волочке”. То означало, што село было основане на “волоском праві” (румынском), а не німецком. Но хота назва счезла в самых початках. Нова назва была пристосувана до характеру русскых жителей села, и так получилось Устье Русске.

Точной даты основания села не определено. Но як старинны предания говорят, перва хижа была построєна на срубі Вахняка, где по днес остался первый номер дома. В послідных роках Устье Русске было поділене на 116 Господарств, но кромі того Устье заселял ряд торговцев и предпринимателей. Тому способствовало то, што через Устье веде головный тракт из Грибова и Горлиц на полудне через великы лемковскы села: Лосье, Климковку до Ганчовы, Высовы и к польско-чехословацкой границі — на Пряшевщину. Перекрещує тоту дорогу в Устью перевал с запада на восток, з новосандецкого и грибовского повітов, Крыниці и Флоринкы до Ждыні, Гладышова, Маластова и другых центров земли лемковской.


Ustya
Общий вид на Устье Русске. (Снимок с 1946 року).

Устье Русске по числу населения належало до середных сел, но завдяки свому положению в середині етнографичного пасма лемковскых сел, тягнущогося от рікы Сана под горы Татры, оно природно должно было сограти роль передового села в житью Лемковщины. То стратегичне и етнографичне положение села содійствовало його розвитию и надало йому характер торгового, культурного и политичного осередка Западной Лемковщины.

Вся парустолітна история Устья Русского зазначена вічном и яром борьбом устьян за свою економичну независимость от власти дідичов, котрых добра перстеньом окружали село и давили його розвитие. Властителем устьянскых панскых земель была дідичка Мявковска, замешкала в замках Едлича, за Горлицями. Будучи бездітном, она передала добра свойой племянниці шляхецкого роду Ставярскых. В Устью во дворі держали “заржондцуф”, но сами в горы приходили лем в час вакаций. В тых женскых характерах, под покрышком великой набожности и лестных бесід, таилися невычерпаны силы грабежа, безмилосердия и лакомства на малы поросшы лісом клаптикы земли селян. Через горку дідичка основала фольварок Одерне, до котрого спровадила около 30 польскых родин, где до остатной світовой войны задержалися майже в полной формі панщизняны законы спред 1848 року. Под умілым и отвертым руководством своих войтов-патриотов Семана Габора, Андрея Цисляка, Онуфрия Ромця и другых, устьяне крок по кроку освобождали село от дідичовской петлі: то выкупом, то просьбом, напором, а нераз и хитростном. За их старанием громада отзыскала свои громадскы лісы и проводила свои реформы, против котрых нераз дідичкы грозили судами и правом. Остатном побідом устьян была выміна єй земли и возарнігостиниці в самом центрі устьянского рынка за рінец. под трачку при самом устью рікы, за селом.

FromSquare
Школа и церковь (вид с рынку, с 1947)

Примитивна индустрия в Устью начала дійствовати сейчас с первыми поселенцами. Тут были три гуты для выливкы шкла: в Одерном, в русском 8-родйнном приселку, Старой Гуті, и при тракті в Гамрі. На ярку, пропущенном посередині села, была перва водна трачка. На місци днешного постерунка был пивный бровар. В нашых часах в Устью дійствовали дві паровы пилы Грубнера и дідичкы Ставярской, водный млин и фолюш Венжика, на Берегах громадска цегольня и ряд другых потребных селянам варостатов и предприемств.

По мірі економичного розвития села уж в далекых його початках слідно и його культурне розвитие. Старинна школа, побудована на перворядном місци села, свідчила о тягі селян к просвіті и была причином, што днеска даже 90-літны старикы-устьяне всі грамотны. В 1925 року устьяне побудовали муровану двоклассову школу.

При церкви Св. Параскевы, под руководством свящ. Обушкевича, а позднійше матуриста Романа Юрчакевича, был организованны в Устью высоко квалификованый хор. Виступаючи с церковными и народными піснями в церквах и на народных торжествах и вічах по Лемковині и повітовых містах, хор здобыл собі незабытну славу. Тут организовался и читальня им. Качковского, для котрой устьяне два разы покупали домы. (Под натиском властей тоты домы были отпущены для почты и постерунку державной полиции). Разом с основанием читальни почал дійствовати драмкружок, часто дававший свои выставы. Молоды хлопці организовалися в пожарну дружину. Под руководством способного инструктора Павла Похны дружина сталася спортивным осередком села.

С ростом и розвитием економичного и культурного движения, устьяне построили рынок в середині села, а за селом торговицу и скотобойню для ярмарков, котры тут устроювалися 13 раз в року. Завдяки ярмаркам в Устью почали встрічатися лемкы с далекых околиц, с Лемковщины и Пряшевщины. Устьянам были знакомы селяне г Стебника, Фричкы, Тварожця, Ондавкы и другых. Через ярмаркы Устье получило прозывку “кеселичане”, а то тому, што в часі постов устьяне угощали своих гостей кеселицьом, котру всі любили. Кеселиця — заквашеный суп из овса. Устьяне ділали густу кеселицю, и люде жартобливо приговорювали, што таку кеселицю можно на пяди продавати. Открытием у себе ярмарков устьяне замінили своє село на торговый и политичный центр, бо ярмаркы не лем почали приносити добры приходы громаді, но по случаю ярмарков тут встрічалися передовы люде Лемковины на нарады и нераз рішали трудны политичны вопросы, “як нам лемкам триматися”, а нераз ярмарок замінялся на велике народно-политичне віче.

Chislak
АНДРЕЙ ЦИСЛЯК,
в роках кандидатуры

Но саму широку извістность устьяне осягли, коли в 1908 року от имени Лемковщины поставили на выборах до Віденского парламента свого кандидата Андрея Цисляка. За часов Австро-Венгрии виды на выбор русского посла в округі Горлицы-Ясло были дуже малы. Вся тогдашня администрация находилася в польскых руках, а полякы ставили своих кандидатов. Выборчы округы они так поділили, што лемкы даже при стопроцентовой поддержкі свого кандидата не могли провести його в послы. Против Андрея Цисляка польска шляхта поставила кандидатом дідича Длугоша из Горлиц. Почалася предвыборча кампания. Длугош принял меже поляками национальну платформу и высмівал руснака-хлопа. Меже лемками он выкорыстувал свой авторитет дідича: “што вам хлоп може дати, коли сам нич не ма”. Наш кандидат принял, як на тот час, радикальну платформу обороны интересов бідного селянства и безземельных. Сам кандидат и члены выборчого комитета (меже котрыми єст ище живущий в Кливланді майнер из Вест Вирджинии Константин Андрейчин) скликували віча и нарады по русскых и польскых селах, объясняючи программу нашого кандидата. В день выборов польска шляхта была поражена. Цисляк получил стилько голосов, што дідич Длугош не собрал потребного большинства, и треба было назначити дополнительны выборы. Видно, што уж в тот час подьске селянство было свідоме свого классового положения. Польский хлоп кланялся дідичу до ног и цілувал руку ксьондзу, но в душі их ненавиділ, и коли получил право голоса, то голосувал на кандидата-хлопа, не взираючи на то, што то был руснак.

Такий реаультат первого голосования поразил польску шляхту в выборчом округі Горлицы—Ясло. Маючи финансы в руках, шляхта напрягла всі силы, штобы провалити Цисляка. Нашлись слабохарактерны люде и меже Лемками, котры далися подкупити. Великым успіхом Цисляка при первом голосовании не были задоволенні и гдекотры священникы по нашых селах. Пока они не были певны выбора свого посла, они призывали голосувати за “лемка”. Але теперь им стало завидно, бо думали, же вмісто Цисляка-хлопа, могли поставити и избрати в послы даякого священника або даякого панича, котры валялися и живилися по плебаниях. Недовольны священникы сейчас почали собиратися на чорны нарады, а в церквах и на вічах открыто почали бурити народ против Цисляка. Тоту чорну реакцию возглавил свящ. Юрчакевич из Чорного, Горлицкого повіта. При такой ситуации перед кандидатом и выборчым комитетом остали два вопросы: итти наново до выборов и при взбаламученном народі напевно провалитися, або усунутися и тым спасти достоинство и честь нашого народа на будуще. Комитет, в котром находилися представители многых сел выборчого округа, и кандидат одобрили тот другий выход. Длугош занял місце посла, но хотячи показатися “добрым”, дал значну жертву на Русску Бурсу в Горлицях.

Хоц Цисляк не был допущенній до парламента, но выборы дали велику научку администрации и шляхті, бо показали єдинство нашого народа и популярность меже народом Андрея Цисляка. С того часу на всякы требования, передаваны Цисляком уряду, была звертана велика увага. И длятого не лем отдільны люде в своих потребах с далекых околиц, но и цілы села зверталися до уряду через Цисляка, котрый не лем подавал все добры рады, но и боролся за справедливе выполнение поданых справ. Стары люде до днес вспоминают добрым словом услугы Андрея Цисляка. Но тоту саму научку шляхта памятала так добре, што коли надошла І світова война, Цисляк одным из первых в Устью был арестованый и засланый в Талергоф, концентрацийный табор, где с другыми передовыми лемками пробыл от 1914 до 1917 року.

Послі І світовой войны, за часов новой Польшы, устьяне знов ставили кандидатом в послы до варшавского сойму от Лемковщины свого матуриста Теодора Войтовича, но тогди выборчы округы ище больше были поділены, а в конці и вся выборча система в ПолЬШі зошла на полуфашистску, где правительство само ставило своих кандидатов, а голосующым лем было приказано выбрати одного из двох. При такой системі мысль о свойом представителі стала просто невозможном. Устьяне пробували ище двигнутися до культурной длительности и привернути селу предвоєнный росквит, но условия уж так были трудны, што предвоєнна слава Устью николи больше не вернулася. При помочи народно сознательного священника Михаила Соболевского, учителя Николая Юрковского и др. обновилася читальня, реорганизовался хор и драм-кружок, а тоже проведено кооперативный курс и основано кооператив “Сила Народа”, но то всьо было придушено желізном руком ростущого в Польші фашизма.

В 1928 року устьяне закончили у себе одну из первых на лемковскых селах комассацию своих грунтов, частично розбудовалися по своих объєдиненых полях и почали планомірну господарку, но с приростом населения и тоты объєдинены поля почали дробитися. В 1932 року устьяне на три чверти перешли в православие. Одна чверть села осталася при греко-католицкой церкви не из вірности к той религии, а из вірності к свящ. Соболевскому, лемку русского убіждения. В 1938 року на Устье напала карна експедиция польской армии. Кромі другых пакостей, были сильно избиты свящ. Соболевский, Пупчик, Дзьоба, братья Медведі и др. Експедиция была выслана в село на рапорт учителькы-полькы, што у ней был сельский школьный комитет просити, штобы русскым дітям Устья было позволено хоц лем молитися на материнском языку.

Мало котры интеллигенты-устьяне могли найти занятие в свойом селі и трудитися для свого народа. Из старшого поколіния Василь Пырч, самоук, оставшийся по дорозі до Америкы в Дании, по роках практикы стался директором одной из кооперативных централий Дании. Дионисий Пырч, проживающий в Соєдиненных Штатах, окончил университет в Канаді. Был учителем, редактором газеты “Ранок” и переводчиком многых книг. Теодор Мацканич, матурист, помер в австро-угорской армии в Відню в рангі капитана 1918 р. Андрей Андрейчин, извістный литограф под руководством котрого было напечатано много образов, относящыхся до важных периодов русской истории, працувал в Ставропигии во Львові. Яков Крыницкий служил рахунковым референтом в податковом уряді в Бічу. Василь Крыницкий окончил торговельны школы во Львові и служил тамже крайовым агентом центральной кооперативы, Онуфрий Ткач, директор и крайовый агент “Ризниці” в Самборі. Андрей Цисляк, член Рады Повітовой и присяжный окружного суда в Яслі. Теодор Войтович, матурист трудился без посады в Устью и при переселении устьян до Совітского Союза в 1945 року он вышол разом с другыми, и Антон Цисляк, теперішный долголітный менажер Лемко-Союза и редакции “Карпатска Русь” в Америкі. Перва світова война прервала студии десяткі студентов устьянов.

Romtso
ИВАН РОМЦЬО,
в часі организаторства

С послівоєнной интеллигенции Роман Ткач, лісный инженер працує в Тернополю, в Совітском Союзі, Андрей Гумецкий, полевый инженер, без посады в Польші, Иван Ромцьо, окончивший торговельны школы во Львові, корреспондент газеты “Земля и Воля” и єй организатор для Лемковщины, змасакруваный в Яслі в часі остатной світовой войны, враз с другыми 11 устьянами.

Кромі интеллигентов, устьяне все будут гордитися своими смілыми сынами патриотами, котры біжали из армии Пилсудского, штобы не воювати против молодого Совітского Союза. Они біжали в горы або за границю. Были ними: Леон Костельный, Иван и Владимир Цисляк, Стефан Ромпьо, Григорий Вахновский, Стефан Михальский, Данько Ковальчик, Осиф Пейко, Стефан Шмайда, Нестор Ковальчик, Аким Савчак, Аким Вахновский, Марко Крайняк, Павел Ткач, Павел Федоровский, Лонгин Лазорко, Филяр Ковальчик, и Мирон Пупчик, засудженый на смерть и выкупленый братом Осифом.

В первой світовой войні, за свою русскость, кромі Андрея Цисляка, были забраны в Талергоф священник Григорий Каленович, Василь Войтович, Григогий Криницкий, Юстина Маркович, Семан Габор, Семан Андрейчин и Аким Хованский. Три послідны погибли в Талергофі, всі решта скоро послі повороту вымерли. Друга группа арестованных устьян, меже котрыми находилася жена Андрея Цисляка, Анастасия, была завернена домой с Грибова.

В другой світовой войні, як говорят, зато, што “належали до робочой партйи”, были смасакруваны німцями и украинцами слідуючы Устьяне: Стефан Андрейчин, Петро Михальский Цефронко, Аким Крыницкий, внук Акима Хованского, погибшого в Талергофі, Афтанасий Шклярский в Авдеів, Иван Соболевский, Гриц Ковальчик Андрусів, Михаил и Иван Ткач от Сюды, братья, Иван Пейко Чадусь, Михаил и Владимир Ткач с Ромцівкы и Емилиян Ромцьо и його брат Иван.

В 1940 року, коли началося переселение лемков до Совітского Союза, 40 устьянскых фамилий переселилося в Тернопольску область, с чого часть повернула в горы в часі німецкой оккупации. При другом переселении, в 1945 року, в Кировоградску область выіхало 60 устьянскых родин, котры с часом перереседилися в район Чорткова, в Тарнопольской области. Послідный акт окончательной ликвидации населения Устья Русского, наступил на основі политикы заселения западных теренов Польшы, и политика ликвидации народного меньшинства была проведена насильно в июню 1947 року. Подобно як и всі лемкы, устьяне были розселенні по всей Польші, в Восточной Пруссии, Поморьи и Дольном Шлеску.

То єсть с коротка история одного лемковского села. Подобно всім другым лемковскым селам, устьяне віками боролися за свою економичну независимость и культурне розвитие и при том хранили велику віру, што колиси прийде спасение с родного Востока, и тогди лемкы с честью станут горды на свою народну державу, а лемковскы горы станут гордыми гражданами великой родины матери Руси. Ради той віры, устьяне як и всі другы лемкы перенесли много неприятностей и положили много жертв в Первой и Другой світовой войні. В роках роспаду Австро-Венгерской империи в Устью, як и в другых селах, правила сельска милиция, котра брала инструкции от Лемковской Народной Рады. Тогди лемкы выжидали, штобы лемковску землю прилучити до молодой Совітской державы. Но в Парижі Мирна Конференция рішила отбудовати велику Польшу, як вал перед Совітскым Союзом. Польскы войска заняли лемковскы села, и прилучати Лемковский Край не было к кому. Послі сей войны, лемкы нашлися близ границі Совітского Союза, но теперь интеллигенция была выгублена, и уж не было Народных Рад ани єдинства меже лемками, абы постояти за свой край, и прилучити до Совітского Союза. То была найбольша трагедия в той світлой истории безпримірной вірности лемков к родному Востоку. Корыстаючи из ослабления народных меньшинств, полякы запрагли мати монолитну державу: “Польска для полякуф”. Их правительство рішило насильно ликвидувати народны меньшинства, роскинути и вынародовити их.

Ци устьяне ище вернут даколи в тоту прекрасну долину над ріку Ропу, котра носила назву и “Устье Русске” и ци увидят свои лісисты горы Щоб, Гомолю, Поляну, Кичеру, Камяный Горбок и Прикры, никто сейчас предвидіти не може. Одно певне, што устьяне, як и всі лемкы насильно выгнаны из земли своих отцов, дідов и прадідов, вічно будут тянутися к своим горам Карпатам. История все мінятся и творит всякы обороты, так и тут при здоровой ориентации може придти час, што лемкы ище торжественно вернутся в свой любимый Лемковский край.




[BACK]