НЕТРЕВАЛЫЙ ЕЛЕМЕНТ

Штурмбаннфюрер есесовского охранного отряда Освальд Винтертум славился среди своих коллег и подчиненых як чоловік, способный на всякы хитры штучкы.

Длятого, коли в окрестности села Весела Гора появился партизанский отряд діда Гаврилы и фрицы каждоденно почали списувати в убыток людей, автомашины и маєток, Винтертум поприсяг перед двома приятелями, начальниками сусідных охранных отрядов, што он того діда Гаврилу зловит и спече живцом.

На слідуюче рано на стіні комендатуры появилося власноручно написане Винтертумом объявление:

“Всім проживателям округа Весела Горка:

Объявлятся от німецкой командований, што особа, котра має зловити и доставити в жива або мертва наличность партизана под прозыванием “дідо Гаврила” осчастлив люєся получать от німецкого правительства 6 гектаров добрый земля по свой выбор и наверх того десят литров чиста водка.

Штурм баннфюрер:
СС. О. Винтертум.”

— Тото буде мати дійствие, — глубокомысленно сказал Винтертум, читаючи власне творчество.

Три дни никто не шол и не тяг за собом діда Гаврилу. Вечером четвертого дня Винтертум люг на подушку в свойой комнаті, в бывшой сельской лічниці. Подсунувши ку постели ночник, он углубился в чтение порядковых инструкций по вкоренению в население любви до Германии и заснул за тым почетным занятием. Он пробудился от негречного штурханца в бок, протер очи и ледво не звалился с подушкы, увидівши у свого ложа трьох бородачов с пистолетами.

— Вас ис дас? — звідал здивуваный штурмбаннфюрер?

— Третя година — отповіл му один бородач. — Вставай німецкий страшку, давай знакомитися. Я дід Гаврила.

Винтертум сиділ на лодушкі и хлипая вы пучеными очами.

— Та што ты: як бы не радъ — звідал бородач. — Вот чудак! Тото объявление віщає, штобы мене до него доставити, а коли сам доставшіся, то он, смотте, не задоволеный.

— Што вы будете с мене ділати? — с трудом выговорил Винтертум, клянцнувши зубами.

— А ничого, — засміялся бородач, — просто пришли на тебе посмотріти и побалакати маленько. Таж тото ты сам писал?— и перед лицом Винтертурма захвіялося выше вспомнене оголошение.

— Я писал, — скромно отповіл штурмбаннфюрер, — капут Гитлер!

— Што Гитлер капут, тото безварунко во, — згодился партизан. — Но про Гитлера бесіда потом. Насамперед у нас с тобом отдільна бесіда буде.

— Вы ест не повинны мене убивать, — быстро сказал штурмбаннфюрер.

— А кто-ж тобі, чудаку, сказал, што мы тебе убивати хочеме? Навет напротив... Сідай за стол, гостем будеш.

И так як Винтертум не понаглял сідати за стол, желізна рука поднесла го за колнір и плюхнула на диван коло стола.

— Вот, видиш, милый, — сказал дідо Гаврила, — прочитал я твоє оголошение, и, просто скажу, мало не росплакался. Який то вы, німцы, щедрый народ! За таку незначну особу, як я, цілых 6 гектаров отвалюєте! Видно, што у вас державного контроля ніт, потому и так розметуєте. А вот што тычится шнапса — то тото справа друга. Так я хочу тебе, друже, погостити. Стефан, постав их благородию шнапсу. Дринкай! Витте шнапс за ваше здоровье!

— Данке, — боязливо рюк Винтертум,— я не любиль пить на ноч.

— Чепуха, — отповіл дід Гаврило и по малы, вытяг из похвы пистолет. — Пий, голубку! Ночом ище выгоднійше выпити, як вдень. Бог в темноті пьяницу не видит. Ты пребач, што без закускы.

Дідо ище ближе присунул пугарик и отвюл курок пистолета. Услыхавши тот звук, Винтертум зажмурил очи и поспішно выхилил пугарик в рот. Водка огньом перешла по його тілу, и он закашлялся.

— Кихний! — ласкаво рюк дідо Гаврило, наливаючи пугар знов. — Тото помагат.

— Я . . . я больше не можу, — выдусил штурмбаннфюрер, тремтячи.

Чорне колечко пистолетовой люфы уставилося в його очи, и голос діда Гаврилы нараз стал грозным и загреміл:

— Што? Партизанском гостином погорджуєш? Та як ты смієш, німецка блощицо?! Пий, собако!

Винтертум простогнал и, закрывши очи, выпил другий пугар. Дідо Гаврила дораз налял третий раз. Изба поплыла у німца перед очами, и дідо Гаврила роздвоился.

— Пий, пий, милый! — приговорювал партизан. — Водка — чиста оковитка! Пий без капризу!. . . А то у мене характер нетерпеливый стал.

Винтертум выпил, нараз закудкудакал, як кура, и тяжко сполз под стол.

— Най передохне, — сказал дідо Гаврила, — достанте-ле, хлопцы, огурчиков, тепер мы выпьеме по порцийкі.

Через пол годины дідо Гаврила приказал подняти Винтертума. Но тот не опамятался навет от копняка чоботом. Тогды Стефан наклонился над ним и заглянул в лице.

— Не дышит, — сказал Стефан.

— Где-бы? — здивувался дідо Гаврила.

— Маш дьябле басы! Не ждал я того. Я думал мало споити го, штобы лекше было взяти зо собом в ліс, а он што зробил. . . До чого слаба нация! Невытревалый елемент! Всьо ерзацы! Час, хлопцы! Час, хлопцы, до ліса. Подме!

И, закончивши надгробне слово над Винтертумом, дідо Гаврила разом с товаришами вышол с хаты, и всі три ростаяли в сірых, предроссвітных змерках.

Борис Лавренев.


[BACK]