Звенит слава в Києві — Н. Анциферов

Києв наш! “Старый Києв воссоєдинен с Совітском земльом. Тоты части Красной Армии, котры получили славне имя “Києвских”, — “стремительно проведенном операциом зо смілым обходным маневром. . . ” овладіли столицом Украины.

“Звенит слава в Києві. . . стоят стязи в Путивлі!” Из глубины віков доносятся тоты слова півца “Слово о полку Игореві.”

Побіда под Києвом по справедливости може быти названа повідом не лем стратегичном, но и моральном. Києв — то город символ. Он знаменує собом и почетну древность (стародавность) нашой культуры и нерозрывну связь трьох братскых народов — русскых, украинцев и білоруссов.

Стародавна легенда гласит: “И быша три братия: єдиному имя Кый, а другому Щек, а третьому Хорив. . . И сотвориша градок во имя брата своєго старійшого и нарекша имя ему Кыєв”. Предание о трьох братьях, давшых жизнь Києву, являтся як бы проєкциом в город: он стал отцом трьох братскых народов, нерозрывно связаных историчными судьбами — русскых, украинцев, білоруссов.

Образ єдинства нашой земли навікы запечатлін в сказаниях и піснях народа. Исконная Русь восстає в ділом свойом величию в “Золотом слові” князя Києвского. Роскинулась она от сіверных земель Новгорода — откаль слышный звон святой Софии, до таинственной Тьмутаракани, от великой Волги, котру може веслами розбрызгати могучий князь суздальский Всеволод, до Карпат, котры подпер своими полками желізными Ярослав Галицкий, затворивший ворота Дунаю. И над всіми славными городами Русской земли главенствує стольный град Києв — “соперник Царьграда”, як называли го чужеземцы, “прелесть мира”, по словам русской літописи.

Через Києв приобщилась “Русская земля” к великой культурі Византии — наслідниці еллинского мира. Из Києва пошло просвіщение по всей Руси. Хранившыся в столиці Совітской Украины памятникы той епохы свідчили, што Києв был не лем колыском русской культуры, но и ей великом скарбницом. Архитектурны формы Софийского собора, його торжественны мозаикы, якы примушуют вспоминати о мозаиках Рима, Равенны, Палермо, його фрескы с их бытовыми мотивами, якы свідчили о реалистичных устремлениях києвскых майстров — всьо то ясный доказ незвычайно быстрого и могучого росквіта культуры Києва. Достаточно назвати храм Софии, штобы стало понятно наименование того города “прелестью мира”.

Даже татарскы орды в 1240 року пощадили Києв. “Татарский Хан Батый взглянул на Києв — весь в золоті и в зелени и не пожелал его розрушити.” Татарскы орды в XIII вікі змогли оцінити великий город. Тым не меньше чужеземне иго на долгы рокы затормозило культурне розвитие краины.

В протягу віков в Києві назріват сознание потребы воссоєдинения трьох братскых народов. В борьбі за национальну самостоятельность украинский народ глядат опоры в могучом русском народі.

В ХѴІ вікі при києвском воєводі Константині Оєтрожском Києв стає на челі руху борцов за национальну культуру и религийну свободу. Починатся новый подъйом києвского искусства. Разом с тым восстановляются горделивы памятникы стародавной Руси. В ХѴІІ вікі выдатный діятель просвіщения — Петр Могила организує при Києвской лаврі высшу школу для преподавания свободных наук на греческом, славянском и латинском языках (1631 р).

Тота завзята борьба украинцев за свою свободу нашла выражение не лем на полі культуры, но и во многых повстаннях против угнетателей. Народный вождь Богдан Хмельницкий понял, што спасение Украины лем в єдинению с русскым народом.

Воссоєдинение Украины с Россиом открыло великы можливости плодотворному взаимодійствию культур двох братскых народов.

Особливый интерес до Києва, полный великой любви, пробудился в русском обществі в связі с Отечественном войном 1812 року. Пережитый подъйом патриотизма пробудил на долгы рокы глубокий интерес к прошлому отчизны и “старый Києв над Дніпром” знов засиял из глубины віков. Привітливый образ “славного города Києва” восстає из віковых былин. Колыбель русской культуры притягат увагу нашых поетов. Пушкин в “Руслані и Людмилі” описал печальный Києв, осажденный варварами, и просвітленный Києв, освобожденный русскым геройом. О Києві повіствує в свойой поемі “Наливайко” Кондратий Рылеев. Сліпый, як кобзар, поет Козлов воспіват древний град в поемі “Чернец”. Дашто позднійше изображат Києв и Києвску Русь — як лучше в нашом былом.

А. С. Грибоедов, посітивший Києв, с восторгом пише о ньом В. Ф. Одоевскому: “Сам я в древнем Києві, надыхался здішним воздухом и скоро іду дале. Здісь я пожил с умершими: Владимиры и Изяславы совершенно овладіли моим воображением. . . Природа великоліпна. С нагорного Дніпра на каждом кроку виды зміняются. Додай ку тому святость розвалин, мрак пещер, як трепетно вступані в темноту лавры або Сергиєвского собора и як душі просторно, коли потом выходиш на білый світ: зелень, тополи, виноградникы, чого ніт у нас!

Дыханием родного Києва согріты повісти Гоголя: “Тарас Бульба”, “Вий”, “Страшная месть”. Тот старый город дышит юностью. По його “уєдиненным закоулкам” в жажді приключений бродят бурсакы. То город — “потопленый в вишневых садах”, котры цвітут “среди низенькых домиков, заманчиво глядячых на улицу.”

Посітивший Києв Бальзак назвал столицу Украины “русскым Римом" и перенюс на него величественне имя: “вічный город.”

Но “вічный город” — не мертвый город, не Равенн, спяча у “сонной вічности в руках”. Києв — столица Украины — на своих придніпровскых горах, обрамленых на склонах, оберненых ку Дніпру, поясом садов и парков, зо своими нагорными улицами, с их пирамидальными тополями, тот вічно юний Києв в совітскы рокы бурно кипіл новом, бившом через край, жизнью.

Тота жизнь была жестоко прервана. Лютый враг, часово завладівший нашом святыньом, в своих безумных планах хотіл отторгнути Києв от Совітской краины. Як в старину, и в нашы дни “нечестивы со всіх сторон стекались на одоление Русской земли.”

И як подходят ку тому врагу слова из “Страшной мести” Гоголя. “Ніт такого слова на світі, котрым бы можно было його назвати, його палило, пекло, йому хотілось бы цілый світ выдоптати конем своим, взята всю землю от Києва до Галича с людми, со всім и затопити єй в Чорном морі.” В кровавых боях згинула вража сила. В дыму, в огні встрітила столица Украины своих героичных освободителей. В паникі біжавший враг не встиг знищити всі віковы святыни русского народа, хранившыся в “вічном городі.” Красну Армию встрітил “Мідный всадник" Києва — монумент Богдана Хмельницкого, могучым рухом рукы, указуючий свойом булавом на Москву.

Завіт Богдана жиє доднеска: в єдинению братскых народов и несокрушима сила и зарука безграничного преуспівания.

GloryReEnd

[BACK]