О американском фашизмі — Генри Воллес, Henry Wallace

Повернувши с подорожи на весты в февралі, я получил просьбу от “Нью Йорк Таймса” написати статью, яка отповіла бы на такы вопросы:

1. Што таке фашист?
2. Сколько фашистов мы маме?
3. Якы они небеспечны для нас?

Фашист — то тот, жажда грошей ци власти котрого сполучена с таком сильном нетолерантностью до другых рас, партий, классов, религий, культур, областей и наций, што робит го неограниченым в употреблянию обмана и насильства для осягнения свойой ціли. Найвысшым богом фашиста, до котрого скеруваны його ціли, можут быти грошы ци власть; можут быти раса ци класс; можут быти милитарна клика ци економична группа; або можут быти культура, религия ци политична партия.

Досконалым типом фашиста за час недавных столітий был прусский юнкер, котрый выплекал таку ненависть до иншых рас и таку привязанность до милитарной кликы, што он радо каждый раз пойде на всякий обман и насильство, штобы його культура и раса запанували над світом. В каждой великой нации світа єст бодай пару людей с фашистскым темпераментом. Каждый антисемит, каждый антикатолик єст в сердці фашистом. Хулиганы, што оскверняли церкви, кафедры и синагогы в дакотрых нашых великых городах, то дозрілый материал для фашистского руководства.

Очевидны типы американскых фашистов по радио и в прессі. Тоты демагогы и ступайкы лем фронт для другых. Хоц тоты люде можут быти небеспечными, зато они незначны в поровнанию до тысяч другых людей, о якых николи не споминатся. Направду небеспечны американскы фашисты не тоты, котры беспосередно ци посередно связаны с державами фашистской оси. ФБИ (Федеральне Бюро Инвестигации) знає о них.

Небеспечным американскым фашистом єст тот чоловік, котрый хоче зробити в Соєдиненных Штатах американскым способом тото, што зробил Гитлер в Германии прусскым способом. Американский фашист воліл бы не употребляти насильства. Його способ — то отровлювание публичной информации. Проблемом фашиста николи не єст то, як бы найліпше выяснити правду публикі, але тото, як найліпше выкрутити вісти для обманения публикы и получити больше грошей ци больше авторитета для себе и свойой группы.

Єсли мы означиме американского фашиста, як чоловіка, што ставит грошы и власть понад людскы створення, тогды мы безусловно маме пару миллионов фашистов в Соєдиненных Штатах. Але их, здаєся, буде лем пару тысяч, коли мы съузиме означение, штобы оно включало лем тых, котры в свойом стремлению за грошми и властью неограничены и обманливы.

Большинство американскых фашистов ентузиастично поддержуют воєнне усилие. Они чинят то даже тогды, коли надіются мати корыстны связи с німецкыми химичными фирмами по войні. Они патриотичны в часі войны, але в часі мира они идут за властью и долларом туды, куды бы они не повели.

Американский фашизм не буде направду опасным до того часу покаль не утворится коалиция меж картельниками, отровителями публичной опинии и демагогами куклукленского типа. Однако, каждого року наумыслне, систематичне отровлювание публичной опинии стає все больше очевидным. В теперішном часі антисемитскы и антикатолицкы заколоты ище не серьозны, но кто може сказати, якыми они станут, єсли отровлювание публичного розума буде продолжатися, а мы войдеме в период серьозной депрессии?

* * *

Европейский род фашизма стане, правдоподобно, найбольше опасным для нас в повоєнном периоді через Латинску Америку. Под вплывом войны житьовый кошт в большинстві краин Латинской Америкы поднюсся скорше, як зароботна плата роботников. Фашисты в большинстві краин Латинской Америкы кажут людям, што причином того, што они не можут купувати за свою зароботну плату больше товаров — американский империализм.

Фашисты Латинской Америкы учатся говорити и поводитися, як туземцы. Нашы химичны и иншы мануфактурны предприятия задуже часто отдают німцам рынкы Латинской Америкы, єсли амергіканскы компании можут дойти до згоды, што дозволят им установити высокы ціны для покупателей в самых Соєдиненных Штатах.

Послі сей войны технология досягне такого розвитая, што німцы можут уживати як базу Южну Америку и спричинити нам далеко больше трудностей в третой світовой войні, як они спричинили в другой світовой войні. Для милитарных и поміщичых клик во многых краинах Южной Америкы буде выгоднійше, с финансовой точкы и с точкы зріния тымчасовой политичной власти, сотрудничати с німецкыми фашистскыми предприятиями.

* * *

Фашизм — світова зараза. Он стане найбольшом опасностью для Соєдиненных Штатов по войні через Латинску Америку або зо середины самых Соєдиненных Штатов.

Ище одну опасность будут становити тоты, якы на словах служат демократии и загальному добробыту, но в свойой жадности гроша и власти, яку грошы дают, не вагаются тайно обходити законы, введены для обеспечения публикы от монополистичного здирства. Американскы фашисты того роду были тайно связаны с німецкыми фашистами до войны и даже тепер приготовляются обновити связи, коли “теперішня неприятность" мине.

Наміряючи улекшити обновление тых межнародных картелей, тоты надуты фашисты ведут тепер — и не все скрыто — кампанию, штобы повалити выразно демократичну публичну политику, основану на принципі економичной свободы. Они, в союзі зо своими недавными спольниками с держав оси, хотят не больше, розумієся, (и, меж иншым, не меньше), як дозволения на принцип “бер, сколько удастся.” Они хотят того, што дала “нова епоха” 20-х роков — яка росширила світову господарку в 30-х роках. Они даремно дурят себе, што такым способом они знов зможут поставити трудящого чоловіка на його коліна и змусят го тым разом быта низкым челобитником, котрый буде “знати своє місце”. Сприяние такого роду галюцинациям, то найпевнійша ознака фашистского мышления.

* * *

Ознакы фашистского мышления забарвлены оточением и приноровлены до обставин. Но завсе и всяди их мож познати по тому, што они апелюют до упередження и желают грати на побоюванню и самолюбстві разных групп, штобы захватити власть. Не случайно зрост днешных тиранов предповідал зрост упередження. Дакотрых людей в той крайні може потрясти усвідомление, што, не наміряючи того робити, они мают спольны с Гитлером погляды, коли пропагуют дискриминацию против другых религийных, расовых и економичных групп.

В подобный способ много людей, найбольше гордятся своим патриотизмом, помагают Гитлеру, коли поширюют безосновны подозріния против нашых союзников.

Американскых фашистов найлекше познати по наумыслному перекручуванню правды и фактов. Их газеты и пропаганда уважно подживляют кажду росколину розъєдинения, кажду щелину в спольном фронті против фашизма. Они выкорыстуют всякий случай для очернения демократии. Они уживают изоляционизм, як клич, за якым скрывают свой самолюбный империализм.

Они ширят ненависть и недовірие до Британии и Совітского Союза. Они представляют себе верхпатриотами, але они знищили бы всяку свободу, забеспечену конституциом. Они требуют свободного предприятия, але заступают монополию и интересы богатых. Их остаточном цілью, для якой послугуются обманом — захват политичной власти, штобы, употребляючи силу державы и силу маркетов держати робочого чоловіка в вічной покорі.

* * *

Пару промышленных руководителей в сей крайні, якы набыли новый погляд о значению сотрудництва с правительством, открыто перестерегали публику в том, што находятся дакотры самолюбны промысловы группы, котры готовы поставити в небеспеченство американску свободу, штобы набыти даяку тымчасову корысть.

Мы всі знаме о роли, яку картели зограли в приході Гитлера до власти и яку роль великанскы німецкы тресты зограли в нацистских грабежах. Монополисты, якы боятся конкуренции и недовіряют демократии, Так як она стоит за ровну можность, хотіли бы обеспечите свою позицию против малых и енергичных предприятий. В усилию усунути можности роста даякого конкурента, монополисты пожертвували бы самом демократиом.

Щирость монополистов и картельников, котры заперечуют, што они мают даякы фашистскы тенденции, мож легко выпробувати. Ци они придержуются в свойой политикі и практикі правдивых принципов свободного предприятия, дозволяючи новым, малым бизнесменам и вынаходникам почата своє діло?

Постановка того вопроса сама дає на него отповідь. Монополист не хоче конкурентов. Картельникы хотят згромадити истнуючий бизнес, усунути всяку конкуренцию и не допустити до появления новых предприятий. Другыми словами, картельник и монополист не вірят в економичну демократию и готовы видіти загибель политичной демократии, штобы удержати своє панование над економичным житьом.

* * *

Дуже часто великы бизнессмены несвідомо помагают фашизму. Многы британскы бизнессмены обурилися бы, єсли бы их назвати фашистами, однако, ведучи картельну гру, они поддержували политику, што довела до Мюнхена и остаточно до Дюссельдорфской угоды, котру подписано день послі того, як Гитлер захватил Чехословакию. Том угодом они одобрили картелизацию промышленности в Германии и в Британии, и твердили, што они будут натискати на свои правительства, штобы картелизувати світову торговлю.

В Соєдиненных Штатах много индустриалистов, осибистый патриотизм котрых бессомнінный, поставили себе и свои корпорации в незавидне положение тым, што поддалиоя фальшивой безопасности картельных угод с тоталитарными німецкыми предприятиями.

Тым людям мож сказати, што много німецкых индустриалистов, котры финансували Гитлера, створили Франкенштейнску потвору, яка не завагалася знищити их економично ци особисто, коли тото отповідало ей ціли. Дух Тиссена повинен переслідувати каждого подобно настроєного американского индустриялиста. Подобно, много тысяч предпринимателей, якы поддержували нацистов, увиділи, што свастика означат зраду — выпродавание малых предприятий великанскым комбинатам або збогачувание вызнанных членов нацистской партии.

Часом слышно утверждения, што наша днешня технологична епоха сприят диктатурі, Але мы повинны зрозуміти, што индустрию, выробництво и вынаходы, створены днешном науком, мож употребляти для освобождения або поневолення. Миф фашистской справносте обманювал многых людей. Муссолини хвалился, што он “змусит поізды ходити на час.” В конці концов, однако, он принюс итальянскому народу обіднение и поражку. Гитлер твердил, што он усунул всьо безроботье в Германии. Но в концентрацийных лагерях также ніт безроботя.

Штобы внутри роздавити фашизм, демократия мусит показати свою здатность “змусити поізды ходити на час.” Она мусит розвити здатность, штобы дати народу полну працу и одночасно балансувати бюджет. Она мусит поставити людскы истоты на перве місце. Она мусит апелювати до розума и достоиства, а не до насилия и обмана. Мы не смієме толерувати пригнобляючу правительственну ци ицдустриальну олигархию в формі монополий ци картелей. . .

Так долго, покаль економичны уряды будут здушувати инициативу и стремити до контролювання технологичного розвитая, правдивый поступ економичной и политичной демократии буде неможливый. Так долго, як мы будеме вагатися в розвязкі проблемы безроботя; так долго, як монополии будут здавлювати можность вкладов и економичне розвитие, мара фашизма буде переслідувати нашы усилия убольшити загальный добробыт. 

Світова споконвічна борьба меж фашизмом и демократиом не окончится борьбом против Германии и Японии. Демократия може выграти мир лем тогды, коли зробит такы дві річы:

1. Приспішит норму политичных и економичных вынаходов, штобы выробництво и, у особливо, росподіл могли ровнатися в свойой силі и практичном вплыві на каждоденне жити трудящого чоловіка з величезном и все зростаючом сколькостьом наукового дослідництва, механичного вынахода и управительской техникы.

2. Оживит с найбольшым напружением духовны процессы, том основом и самом сутьом демократии.

* * *

Фашизм в повоєнном світі неуникнено буде тиснути постоянно до англо-саксонского империализма и до остаточной войны с Совітскым Союзом. Американскы фашисты уж говорят и пишут о том конфликті и уживают го як причину до свойой ненависти и нетолерантности в отношению до певных рас, религий и классов.

Из выше сказаного также повинно быти ясно, што взорцы туземного рода фашизма не ограничены до даякой одной верствы, класса ци религии. На счастье, мож сказати, што фашизм покаль што не занял переважного місца в поглядах даякой американской верствы, класса або религии. Його мож встрітити на Волл Стриті, на Мейн стриті и на Тобеко Роуд. Он єст заразливом хворотом и мы мусиме все стерегтися против нетолерантности, дволичности и претензий довіряти звычайному розуму звычайных людей. . . штобы зробити политичну, економичну и социальну демократию практичном дійстностью, то мы не провалимеся.



[BACK]