В 15 Годовщину ЛЕМКО-СОЮЗА

Пятнадцет літ тому назад, в январі 1929 року, под вплывом газеты “Лемко”, яка почала выходити в США, — в Канаді, в городі Виннипегу, новыми повоєнными лемковскыми иммигрантами, был основаный первый отділ политичной, культурно-просвітительной народной организации Лемко-Союза. То был початок первой, правдиво народной просвітительной организации для нашой карпаторусской емиграции в Сіверной Америкі. С того часу Лемко-Союз и його наука поширилися по нашых карпаторусскых колониях в Соєдиненных Штатах и Канаді, а даже в Южной Америкі. У нас сегодня понад 80 отділов Л. С.

Правда, за 15 літ истнования нашой организации мы не можеме похвалитися десятками тысяч членов, но мы можеме похвалитися ростом вплыву организации на массы карпаторусской емиграции, культурно-политичным, духовным руководством. До сего часу многы не вірили, што Лемко-Союз, його газета и литература мают такий вплыв на нашу емиграцию. Но тепер, в часі войны каждый мушеный признати то, што коло Лемко-Союза, коло нашой газеты скупилася найліпша часть карпаторусской емиграции, на яку ориентуєся масса. Народ переконался тепер, што робота, наука и политика Лемко-Союза была правильна и тепер наша организация тішится такым довірием нашой емиграции, якым не може похвалитися нияка друга организация.

Лемко-Союз поставил пред собом три головны ціли: 

1. Просвіта для нашого народа на емиграции.

2. Культурно-просвітительна и материальна помоч Родному Краю — Карпатской Руси.

3. Борьба за полне освобождение Карпатской Руси.

Найважнійша задача была перва, потому што з непросвіщенным народом немож выполни другу и третью задачу. Непросвіщенный чоловік скаже вам, што його старый край нич не обходит, што он дякує Богу, што выдостался зо старого краю и уж му ту ліпше, што йому старый край ничого не дал. На непросвіщенных людей мают вплыв розмаиты спекулянты. Нашы люде из Карпат приізжали ту народно занедбаны, бо в краю под чужом властьом наш народ в Карпатах, ци предтым в Австро-Венгрии, ци потом розділеный меж Польшу и Чехословакию, все был послідный, найбольше пониженый национально, всі нам давали розуміти, што мы “другорядный” народ. Мы чулися понижены там, и такы понижены приіхали ту. Просвіты мы не любили, потому што то, што называли “просвітом” в краю, было для нас чуже, як были чужы нам мадьярски, ци австрийскы, а потом польскы або словацки школы. В тых школах учили нас, што их всьо велике и славне, а наше абсолютно ничого не вартат. Припоминатся, як один учитель в селі Русска Воля, в Пряшевщині, в мадьярской школі в русском селі, плюнул на подлогу и придоптал, и сказал нашым дітям:

— Всьо ваше pycске столько вартат!

А то был учитель карпаторусского роду.

Нашых людей боліло тото, но мушены были принята такы понижения от мадьярскых угнетателей. Но они набрали зневіры во всяку просвіту, зненавиділи т. з. “ученых”, они зненавиділи и своих мадьяронскых духовников, дорожили лем свойом церковном культуром и держалися церкви, як єдиного утішения в их смутном тяжком житю. Но мадьярского духовника они держали лем як конечну потребу.

Такыми занедбаными, понижеными приходили нашы люде с Карпат ту в Америку. Материальне их житя ту поправилося, но духовне житя осталося тото само. Поза свою церков и по большой части такого самого мадьярона духовника як и в старом краю, поза своє церковне братство и запомогову газету, за котру мушеный платити каждый член, писменный або не писменный, — ниякой другой народной организации, независимой народной газеты, народной литературы у нас и ту, в Америкі, при свободі печати, просвіты — у нас не было. Так што пред нашом первом народном культурно-просвітительном организациом была дуже тяжка робота, треба было починати єй зо самого початку, як учитель з дітми в школі с первого року. И як діти в школі уж с первого року отличаются єдны от другых — єдны способнійшы и дбачшы, другы меньше способны и меньше дбачы, так было за тых 15 літ и в нашой организации. Через Лемко-Союз перешли многы тысячы членов, но не всі осталися с нами в организации до днеска за 15 літ. Всі тоты меньше способны, меньше дбачы за свой народ отстали. Они не змогли порозуміти и почувствувати народный обовязок. Звычайно такы люде повідали: “Што-ж Лемко-Союз даст?” “Я с того не мам ниякой корысти.” Тым мож объяснити, што в Лемко-Союзі не было николи много членов. И были часы, што на число их было больше, як єст днеска. Но наша организация, без огляду на то, ци число членов росло або маліло, она все росла в силу, бо тоты члены, што оставалися, то они уж порозуміли и почувствовали сердцем свой народный обовязок. Так што газета и народна литература организации поширювалися меж народом, єдно число газеты читало по пятеро, єдну книжечку або календар по десятеро. Сами читатели забеспечили издание газеты два разы на тиждень, друга литература Лемко-Союза, календар, книжечки не лем оплачаются, но приносят чистый доход. Toto обеспечило истнование и дальше розвитие той, и другых правдиво народных организаций, под котры подложил фундамент Лемко-Союз.

Перва наша задача — поширение просвіты среди карпаторусской емиграции — была выполнена, як основа для выполнения дальшых двох задач — помоч Родному Краю, культурна и материальна, и борьба за полну свободу Карпатской Руси.

Частично тоту другу задачу мы уж выпоняли с самого початку истнования Лемко-Союза, уж тым самым, што мы посылали много газеты и литературы нашым родным в краю, покаль чужы правительства не заборонили вступ нашой газеті и литературі в Польшу, а потом и в Чехословакию.

Мы тепер часто читаме, што так польске як и чехословацке правительство в Лондоні не можут позбытися мысли о поділі и панованию над нашым народом в Карпатах. А они сами признаются, што они продолжение тых правительств, што были в Польші и Чехословакии до войны, што они хотят привернути для своих народов тоту саму “демократию”, яка была до войны. А яка тота “демократия” была, то мы маме найліпший доказ по нашой газеті. Мы уникали в тых часах писати в свойой газеті дашто против польского або чехословацкого правительства. Мы лем старалися просвітити наш народ на його родной бесіді, писали правду о житю в Америкі, о великой будові в Совітском Союзі, о положению родного народа. Но найперше польске, а потом чехословацке правительство не впустило нашу єдину народну газету нашым родным братьям в краю, бо така газета и литература мішали им в вынародовлению карпаторусского народа.

Мы хочеме послі сей войны такой свободы для нашого народа в краю, штобы он мал свои газеты там, и штобы мы получали його газеты и книжкы с краю. А своє он може мати лем в свойой державі, в одной державі зо своими братьями на востокі.

Мы помогли и материально, но лем одиницам, переслідуваным за народне діло и политичным заключеным. Но тепер зближатся час, што мы мусиме помочи всьому нашому народу, освобожденному от фашистскых бандитов. Нам треба знати, што наш народ буде ограбленый зо всього, так само, як нашы братья на Украйні и в Белоруссии. И нияка емиграция не може столько помочи послі той войны свому народу, як наша емиграция, завдякы нашого числа ту в Америкі в поровнанию до населения в старом краю. Карпатска Русь, от Тисы по Попрад з лемковскыми селами по галицкой стороні числила до войны около миллиона жителей. Єсли взяти, што нас ту в Америкі около пол миллиона, то, организовано, мы можеме много помочи, мы можеме накормити и приодіти нашых родных в найтяжшы часы. Быти може, што мадьярскы и німецкы фашисты вымордували и выморили голодом соткы тысяч нашых родных, попалили або ище попалят соткы сел.

Члены Л. С., читатели нашой газеты и другых карпаторусскых газет, и члены другых карпаторусскых организаций, связаных с Американскым Карпаторусскым Конгрессом повинны зограти в организации помочи Карпатской Руси головну ролю. Завдякы тым нашым организациям мы собрали на медицинску помоч нашым русскым братьям до 100 тысяч долларов, на сам Госпиталь Боткина мы собрали 35 тысяч.

Ци возможно бы то было зробити нашой карпаторусской емиграции, єсли бы у нас не было такой народной организации, як Лемко-Союз, и такой народной газеты, як “Карпатска Русь”?

Так што плоды 15-рочной культурно-просвітительной роботы нашой организации показуются тепер. То она научила нас любити свой народ ділом, жертвом, не лем словом.

Но коли до помочи нашым русскым братьям в России в их борьбі з нашым вспольным фашистскым врагом причинялися по большой части лем люде с пробужденном народном свідомостьом и чувством, то до помочи Родному Краю, с котрого мы всі вышли, нам треба причинитися всім. Нам тяжко было переконати не одного, што он обовязаный помочи братьям в Совітском Союзі, што они борются, проливают свою кров, отдают житя за наше вспольне діло. Но переконати дакого, што он повинен помочи своим родным в Карпатах — не буде трудно навет заотсталого от світа карпаторусского емигранта. И ту члены нашой организации и читатели газеты мают велике поле для роботы на помоч родному краю. Нам треба зайти до каждого емигранта из Карпатской Руси, до каждой карпаторусской церкви, так православной як и униатской, до каждого священника и просити о помоч в сборі.

Наша материальна помоч Карпатской Руси буде мати великий вплыв и на третью нашу задачу, на полне освобождение Карпатской Руси и объєдинение нашого народа в краю зо своими братьями на востокі. Приміром, єсли польскы паны и чешскы политиканы так вперто своятся до Карпатской Руси, то найбольше потому, што они представляют собі наш народ в краю, як цілковито недбачий за свою свободу. Они свято переконаны, што тоты долгы столітня чужой неволі в нашом народі убили всяке национальне и родне чувство, што мы “забыли о своих”, што нашым братьям в краю “вшицко єдно", в якой державі жити, кого слухати, — а нам, на емиграции, также “вшитко єдно”, где там припоят по куску родной земли и народа, бо мы в Америкі нич не дбаме о свой родный край и народ. Свойом помочом Родному краю из Америки мы раз навсе заперечиме той клеветі на наш народ. Мы думаме, што помоч материальна Карпатской Руси, то именно и єст найбольша часть нашой борьбы за єй полну свободу через самоопреділение. Тым мы найліпше покажеме и нашому Американскому правительству, што мы дбаме и стоиме незахвійно за права для Карпатской Руси, што нас не збуде так легко даякым заявлением або заочным договором дипломатов о Карпатской Руси.

Американске правительство може не знати, кто представлят карпаторусску емиграцию — ци “чехословацка партия” зо Жатковичом, як твердит он сам и чешскы политиканы, ци Американский Карпаторусский Конгресс и Союз Освобождения Карпатской Руси. Ту ясно покажеся, якы организации представляют Карпатску Русь. То будут тоты организации, котры зберут найбольше на помоч той Карпатской Руси, и тоты организации будут говорити от имени карпаторусской емиграции в Америкі, и лем их будут уважати за представителей Карпатской Руси в Америкі. Тогды Американске правительство буде знати, што желания тых карпаторусскых организаций и людей, што найбольше причинятся до помочи голодному населению в краю — правдивы желания самой Карпатской Руси.

Тогды будут мати значене у Американского Президента нашы меморанда и телеграммы, будут мати значение и нашы делегации.

Єсли покажеся, што даяка “польска” або “чешска” партия среди нашой емиграции збере большу помоч для Карпатской Руси, як мы, тоты, што желаме полну свободу для ней, — тогды Американске правительство мусит признати, што желание карпаторусского народа — остатися розділеним меж Польшу и Чехословакию.



[BACK]