Люде и Земля — А. Авдиєнко


От Карпатского хребта до холмов Бессарабии роскинулася Сіверна Буковина. Машина іде горском дорогом, омытом дождями, выкручат поза яругы, напоминаючы яругы Южного Кавказа и несеся по лісам, такым самым густым, як тайга, потом вырыватся в долины, подобны на кубанскы и донскы, открыты оку на много километров.

И всяди — в горскых, лісных и степных селах — кипит бурне житя. Десяткы и соткы тысяч людей покинули свои хижи, вышли под открыте небо, на травникы, в тінь дерев, на берегы рік, в паркы панскых фольварков, штобы поговорити, обсудити, рішити — як, с чого начинати нове житя.

Неділя 7-го юля. Крайова, то єст найголовнійша державна дорога Черновцы — Яссы — Бухарест. Узенька смужка землі, посыпана чорными не впрессоваными каменчиками. Ямы. Гнилы, присівшы мосты. По обом бокам крайовой дорогы розложилося село Горбатово. Стаеме. Біліют хаткы, крыты соломом. Чорнохвосты, червеноногы боцаны на жолтых коминах. Рідкы, бідны садикы, огородженні высокыми штучными плетнями. Студні пред порогом. Дворы посыпаны каменцями з берегов Прута, котрый виднієся сквозь сады. Поля подроблены на кусочкы, — кусок благодатной, всеспасаючой кукурузы, меньший кусок жита, ище меньший — фасолі, а уж совсім маленький кусочок — подсолнечника.

У “примарии” — сельского уряду — собралося ціле село. Надзвычай много чорного — и в одежі селян, и в лицах. Молдаване.

Ніт и в помині ціломудренной чистоты, чистоты в одежи украинскых селян Буковины. Крисоваты чорны капелюхы. Чорны старомодны сурдуты сорокалітной давности, доставишыся, очевидно, в спадку. Чорны твари. Босы, предчасом постарівшыся селянкы, физично здушены нуждом, отіды майже во всьо чорне. Чорнонога, опалена дітвора несміло тулится к отцовскым и материнскым ногам.

Сколько столітий из поколіния в поколіние треба было бити людей, морити голодом, штобы они выглядали вот такыми жалкыми, не радувалися радости, не чули счастья, держачи його в руках. Сколько треба было румынскым боярам и поміщикам кламати, хитрувати и крутити, штобы посіяти в душах, тружеников зневіру в свои власны силы.

— Чия тота земля? — просится совітский чоловік, вглядуючись на юг, запад, восток.

— Поміщика Михаила Опря, поміщика Сегала, поміщика Пирложана.

— А кто на ней працувал, на той землі?

— Мы, — в єден голос отповіли селяне.

— А вашы отцы, діды, прадіды?

— Нашы отцы, діды и прадіды тоже на ней працували.

— А што робил поміщик?

— Зберал урожай и продавал.

— Так чия то земля — ваша, ци панска? Кто на ню має больше права — вы, котры єй віками обрабляте, ци дармоід поміщик?

Совітский чоловік ждал, што селяне дружно в єден голос крикнут, што лем они, и никто другий, мают право на землю. Йому было дивно, коли селяне не отповідали.

— Так чия же то земля, полята потом и кровью дідов и отцов, вашой власной, вашых дітей?

— Наша земля, — отповіло пару селян.

— Раз земля ваша, то што з ньом треба робити?

Селяне молчали. Ни шопоту, ни шороху, ни вздоху. Знойне полудневе солнце пекло с самой середины неба. Селяне хмурилися и молчали, не глядячи на солнце, ни на совітскых людей.

Им дуже хотілося сказати тото, о чым они могли лем снити — земля наша, мы єй газдове, аж тепер мы будеме обрабляти єй, аж тепер мы будеме зберати свой урожай. Но было страшно выговорити тоты смертельно заборонены слова. Віками приучали селян, што панска и понастырска земля — то дар божий. Што на том и світ стоит: єдны мают быти бідными, а другы богатыми. Што по божому закону и по людской судьбі селяне мают жити в голоді и холоді, поливати землю кровью и потом.

Молчал и совітский чоловік, добри понимаючи, што происходит в сердцах селян. З великом радостном смотріл он на своих братов, чувствуючи, из якой беспросвітной темноты подносится світла радость жизни, через якы двери зневіры пробиватся віра в своє счастье.

10—20 секунд прошло — селяне молчали.

Из задных рядов собрания протолкался босый, чорноногий, опаленый солнцем селянин — літ 40. Суха, жиляста шия. Впавшы очы. Узкы згорблены груди. Долгы худы рукы зо зграбилыма пальцами. Опустивши очы в землю, селянин рюк:

— Я хочу жити так, як я жил все.

Никому не треба было поясняти, як жил чорноногий селянин все. Громкым, бурным, недовольным шумом собрание заявило, што оно не згодно з його желанием.

— Оставити землю на 5 літ таком, яком она была до тепер, — чути новый голос.

И на тот голос селяне отповіли бурно и недовольно.

— Што-ж тогды робити с панском земльом? — повторил совітский чоловік свои слова.

Селянин в старом соломяном капелюху, тяжкых солдатскых боканчах, зношеном сердачку, смуглолицый и беззубый — Дмитро Мизунский воскликнул, звертаючись к селянам:

— Так што-ж нам робити с панском земльом? Чого-ж мы так долго думаме? Розділити! Розділити!!

Вот оно сказано рішающе, завітне слово, котре снилося им віками. Розділити. Отразу народ ожил. Без остатку роздоптаный страх, покорность судьбі.

— А єсли вернеся пан!? — роздался голос з задных рядов.

— Там, где вступила нога Красной Армии, николи уж не буде поміщика.

Селяне радостным говором и усміхами потвердили: так, то правильно, таку армию немож побідити.

— Значит, розділити панскы землі? — звідуєся совітский чоловік.

— Розділити!!!

— Як розділити — поровні меж всіми селянами?

Громогласный протест. Ніт, в нияком случаю, треба дати землю найперше тым, што цілком не мают землі, и тым, што мают мало. А як с овцами, коровами, коньми, и инвентаром, панскымин будиками? Худобу и зерно треба роздати найбіднійшым. Панскы будинкы — два под школы, третий под кооператив, а в четвертом устроити клуб.

Высока худа жена в теплой волняной хустинкі, зо сурового полотна сорочкі, боса, мати великой фамилии — Мария Кицук, котра николи перше не посміла бы подати свой голос меж мужчинами, внесла предложение, штобы при розділі землі взяти на увагу число дітей бідных людей. Столітный Харламп Андроник порадил розділити уж засіяну землю так, штобы жито, кукуруза досталися тым, котры сидят без хліба.

И о кормі для панскых коров, котры попадут в рукы бідняков и выробников, и о запрягу для вічно без робочой худобины селян — о всім уже успіли подумати селяне.

Просто-напросто оказалося, што великы жизненны вопросы селяне обдумували давным-давно.


А. Авдиєнко.
PeopleEarthEnd

[BACK]