Земледільска Революция в Восточной Европі

І

ЯК МЫ БУДЕМЕ дальше жыти?” — “ЯК будут жыти нашы діти?” — Народа причынятся, а землі не причынятся! — што раз то менший и менший кусок хліба на душу. Уж и брак хліба. Голод. Мало землі. Нигде народ не пускают. Што мы будеме робити? Як будеме газдувати? Як будеме жыти? Як будут жыти нашы діти?”

Так просятся, єден другого, бідны селяне в Польші, Чехословакии, ци то польскы селяне, ци украинскы, ци нашы карпаторусскы, лемкы, бойкы, и гуцулы, ци то словацкы селяне. Тоты вопросы мучат каждого селянина газду, мучат тоты вопросы уж и тых богатых газдов, што мают веце землі, бо тоту землю треба ділити помеж свои діти, уж их діти будут малоземельны. Больше мучат тоты вопросы малоземельных газдов, бо они не мают уж што ділити меж своих дітей. Но найболше мучат тых, котры уж совсім без землі остали, а жыют на селі, бо где пойдут? Ніт где итти, на селі ніт ниякой роботы, штобы заробити на жытя. Што робити?

Но из всіх другых народов найбольше мучат тоты вопросы нашых лемков, тых лемков, котры выслали половину свого народа в Америку ище в тоты часы, коли их менше было. Но а тепер, коли их больше, мусят пропадати в тых Карпатах, як не приде даяке спасение, як не выпустят часть народа в даяку другу сторону, где єст больше землі. А покаль молодеж из Пряшевской Руси, из Маковицы, вандрує пішком далеко, на Мораву, в Чехию, за роботом, за куском хліба. Роботы ніт. Штобы ратувати жытя, нашы молоды лемкы просят милостыню, просят хліба, стают молодыма жебраками. Штож мают инше робити, коли ниякого иншого ратунку ніт, о нияком иншом ратунку они не знают.

Ище горьша біда лемкам в Польші, бо в Польші уж така біда, што и выжебрати кусок хліба трудно, біда по селах, біда и по містах. Чехословакия, индустриальный край, то всетаки міста богатшы. Польша край земледільский, як біда на селі, то в місті ище больша.

В Польші, по нашых лемковскых селах, переводят комассацию. Повідают, што як переведут комассацию, то газдовство поправится. А тота комассация значыт то, што приідут инжинеры и попереділюют грунта так, штобы каждый газда мал грунт в єдном куску, штобы не переходил далеко з єдного куска на другий. Правда, и поорати такий грунт в єдном куску лекше, и собрати з него лекше, не треба тратити час для подорожы з горы на гору, з вершка на вершок. Но але грунта не причынят при той комассации, хыбаль даякого планного, бо одобрали доброго для другого. Тому, што дают ліпший грунт, то му приділят ище менше, як мал. По великых клопотах и сварнях газдове остают на такых самых маленкых грунтах, што своих дітей не мают чым ділити. И газдуют так на тых комассованых грунтах, як газдували перше, як газдували их няньове, дідове и прадідове. Кто має больше грунта, то має кус больше хліба, але и так мало. Никто з нашых гор хліба на продаж не вывозит. Напротив, ишли нашы газдове дуже часто на долы, на Венгры, до даякых панов, жебы заробити метер зерна на хліб. Тепер уж и того метра зерна на долах не можут заробити, бо селяне на долах тоже дуже обідніли, много из них остало без землі, идут до пана до роботы. В Восточной Галичині приходит до кровавого бою на полях панскых, меж селянами, котры хотят достати кусок хліба от пана за свою роботу, бо пан кличе далеко из гор голодных лемков, бойков, гуцулов, бо знає, што тоты люде в горах уж барз голодны, и они будут робити за менший кусок хліба. Но околичны селяне тоже безземельны и голодны, и коли увидят, што пришли другы голодны отняти им всю их надію на заробок у пана, кидаются на них и бют на смерть. Много селян пало трупом, много было тяжко покаліченых в такых братоубийчых боях селян с селянами. А росходилося о кусок хліба, штобы заспокоити голод.


ІІ

Из того положения селяне глядают розмаитых выходов, як где, в якой стороні. У нас, в Карпатах, на Лемковині, повідают, што єст лем єден выход, а то емиграция. Другого, повідают, ниякого выхода для нашого народа ніт. И мы за емиграцию. Мы знаме, што массова емиграция части населения улекшыла бы жытя нашому народу на Лемковині, но мы маме на увазі не лем емиграцию, але и поправу земледілия для тых, што останут газдувати. Емиграция потребна для нас длятого, бо у нас мало землі, а много народа, а ище до того земля планна.

В Восточоной Галичині, та и в цілой Польші, селяне смотрят на панскы великы обшары землі. Повідают, што тоту панску землю треба розділити меж селян, дати из панской землі по куску всім безземельным и малоземельным, най собі газдуют, як знают.

Но але ци от того землі причынится? Не лем не причынится, але ище убуде, бо як будут ділити панскы землі, то наробят много межей. А за даякий час няням зас треба ділити свои кускы меж свои діти, тай зас приде до того, як єст тепер. Землі не лем не причынится, але убуде. А газдовство все буде по старому, хліба не буде причынятися, а людей буде причынятися.

Выходит, што лем два способы сут, жебы из того положения выйти: Або зменшати народа — або убольшати хліба.

Можна зменшати народа? Можна, через массове постоянне убийство народа, через войну, хоробу, голод. Были часы и в нашых горах, што народ массами померал на холеру и з голоду, и коли масса народа вымерла, то остало менше народа на той землі, як было на ней пред мором. Было трох братов, двох умерло, так што третий остал сам на цілом грунті. Та и тепер, як так дальше буде в нашых Карпатах, як наш народ буде так планно жыти, планно отжывлятися, голодовати, то приде массова смерть, приде холера, або даяка друга хороба, або приде такий рок, што не уродится нич, и половина, або и больше народа вымре, тай ся послебодит для тых, што останут в жывых.

Так было в старых часах, коли не было наукы, а хоц дакус наукы было, то єй молі іли дагде по монастырях и старых рідкых библиотеках, а народу тота наука доступна не была.

Но гнеска часы другы, часы высокой наукы, котра через газеты, книжкы, радио, открыта каждому, лем треба охоты до наукы, треба тоту науку выкорыстати, а наука розвяже нам всі тоты вопросы, отповіст нам на тоты вопросы, котры мы ставиме гнеска лем сами собі, и не можеме на них отповісти, бо зме неучены, ани не старамеся учыти, не старамеся найти отвітов на нашы вопросы, в наукі. . .


ІІІ

Што може наука? Коли будете тоту историю чытати, то не будете хотіти вірити. А то правда, факт:

В Совітской русской газеті, “Социалистическое Земледілие”, при конці юля 1936, вычытали зме таку телеграмму из Києва:

“Колхоз имени Первого мая, Миньковецкого района, Винницкой области, (Сов. Украина) собрал урожай пшеницы на опытном полі (для земледільской практикы) свойой хаты-лаботарии. Розмір поля один гектар (около 2 и пол акра). Намолочено 80 цетнаров (метров) пшеницы. Опытное поле находилося под наблюдением (под оком) завідующого хатой-лаботарией, тов. Яворского (профессор земледілия). Он дал полю нісколько подкормок минеральным и простым навозом и организовал старанну прополку.”

Може кто не розуміє, то выясниме ліпше, штобы каждый розуміл, што може наука:

Совітске правительство старатся вложыти всю земледільску науку в совітске земледілие, и при помочы той земледільской наукы совітскы агрономы, земледільскы профессоры, учат земледілцов-колхозников управляти землю так, штобы всі люде мали хліба дост!

Terrebilka
Жены в Сов. Союзі не траплятся так
коло льну, як у нас, бо го оброблят ма-
шинами. На фотографии єдна из такых
льняных машин, звана “теребилка”.

Один из сов. земледільскых профессоров научыл селян управити один гектар поля так, што як посіяли на том полю пшеницу, то собрали 80 метров с того єдного гектара. Правда пололи тоту пшеницу от всякых бурянов и пильнували пред шкодниками.

В Сов. Союзі сут уж великы господарства, великы фармы, по 10 и 20 гектаров, што из гектара зберают от 50 до 60 метров. Обрабляют тото поле научно, старанно, под опіком земледільского профессора, агронома.

Мы, сами, до такой земледільской наукы не дойдеме, як не дошли до ниякой земледільской наукы русскы селяне земледільцы за старого царского правительства, бо панске правительство не дбат и николи не буде дбати за бідных селян и роботников. Лем робочо-селянске правительство може дбати за роботников и селян, и дати им всю науку, и помочы выйти из біды, а николи панске, буржуазне, капиталистичне правительство, бо таке правительство служыт панам, поміщикам и капиталистам и помагат им выкорыстувати бідный народ, помагат им все больше обіднювати селян и роботников.


ІѴ

Коли в России народ звалил правительство богатой кляссы, правительство поміщиков и капиталистов, а поставил совітске правительство, правительство роботников и селян — то тото правительство дораз почало вырабляти планы, як уліпшыти жытя роботников и селян. Бо хоц Россия найбогатший край світа, то за старого правительства лем малой кучкі поміщиков, капиталистов, фабрикантов, купцов, духовенству — жылося роскошно. Малой части богатшого селянства жылося добри, а масса роботников и селян, мимо тяжкого труда, жыла бідно и голодно. Єй труд заберали тоты, котры присвоили собі богатства краю, фабрикы и огромны, найліпшы обшары землі. Масса народа принуждена была трудитися на тых богатствах на тоту богату и упривилегиовану кляссу, а сам народ был все бідный, все больше бідніл.

Перша точка, котра была в великой программі народного правительства, то дати народным массам науку. Люде, котры досталися до правительства, то были люде, котры посвятили своє жытя для добра народных масс, котры знали народну массу, єй душу — зато знали, што той массі треба дати науку, штобы она могла порозуміти, што робится для єй зла, а што для єй добра, штобы она порозуміла нову систему господарства для свого добра.

Праві всі селяне в России розуміли революцию так, што така революция, то тот час, коли можна брати от богатых, кто сколько може взяти, штобы быти самому богатым. Што треба брати землю у панов, у поміщиков, каждый для себе. Селянство розуміло, што революция перемінит так людей, што богаче станут на місци бідных, а бідны на місци богатых. Так розуміла революцию часть бідаков. Друга часть знала, што они такыми богатыми панами не можут быти, як были поміщикы, но хватали за поміщицку землю, ділили меж собом так, штобы мали с чого жыти, штобы мали дост землі для себе и свойой родины. Так думали, як тепер думают ище безземельны и мало-земельны селяне в Польші, Чехословакии, Румынии, Югославии и т. д. Думают лем о том, як бы то пришол такий час, штобы ділили панску землю, а они достали по куску той панской землі.

Но при такой реформі, при такой “революции”, земледілие не лем бы не пошло наперед, не лем бы хліба не причынило, але бы уменшало хліба, бо поміщикы, паны, штобы достати ліпшы доходы из землі, приміняют уж машины и земледільску науку. А коли велику землю поділити на кускы, и каждый собі буде обрабляти тоты кускы без машин и по старому, старым плугом и старом бороном, то из той самой землі може ани половину урожаю поодинокы селяне не добудут, што добывают при помочы селянского труда, машин и наукы, економы поміщиков.

И длятого такий поділ великых обшаров землі на малы кускы, то не земледільска революция, не земледільский прогресс. Не больше, а менше хліба. И коли селяне хотят такой аграрной реформы, значыт поділу великых господарств на маленкы, то дают добрый аргумент буржуазии, самым поміщикам, великым землевладільцам против такой аграрной, земледільской реформы. Землевладільцы повідают, што при такой реформі приде недостакок хліба в державі, приде голод, бо селяне не можут руками и простыма земледільскыма орудиями, без наукы, напродуковати на той самой землі столько хліба, што поміщикы на своих великых земельных посілостях.

Штобы не было недостатка хліба, треба газдувати по новому, при помочы новой земледільской машины, новой техникы, треба механизовати земледілие, як механизованы фабрикы и заводы.

TrenchDigger
Такы машины мают совітскы селяне для
осушкы болот. Така машина бере глу-
бокий ров. А наш селянин, як мокре
поле, то выоре плытку борозду
своим плужком.

И тому никто не може заперечыти, што паны мают правду. Дробне газдовство, на котром працує и обраблят поле сам селянин зо свойом родином, в поровнанию до великого панского господарства, выглядат так само, як ручный кравецкий варстат до великой кравецкой фабрикы, як ручный шевский варстат до великой фабрикы обутя, як циганска кузня на селі, до великой желізной фандры, и т. д.

А як сельский коваль не може механизовати маленкой кузні, так дробный газда не може механизовати, не може примінити земледільскых машин на свойом куску землі, лем газдує и газдовал бы по старому в бесконечность, и жыл бы по старому он, и його діти, умерал бы народ з голоду, як бы не пришла

Земледільческа Революция в Восточной Европі, котра своим успіхом приведе до такой самой революции в середньой и западной Европі, а потом и в цілом світі.


Ѵ

Тота земледільска революция пришла с успішном коллективизациом земледілия и сельского хозяйства в Сов. Союзі.

Мы порозумієме тото слово коллективизация земледілия, бо мы маме много до роботы с “коллектом”, то значыт с собераньом грошей. Коллектувати, то значыт соберати, не лем грошы, але будь-што соберати. В том случаю в Сов. Союзі соберали селяне землю: Всі тоты осмины, пруты, чверти поділены межами, позагорожуваны плотами, совітскы селяне позберали в єдно поле, в єдну велику сельску ролю, и так разом вспольно поорали и засіяли.

Того хотіло от селян их совітске правительство, бо поміщиков прогнали, то треба было самым братися до ліпшого, модерного земледілия. И сов. правительство обіцало селянам, што тоты их новы, коллективны хозяйства, коротше званы “колхозами”, получат всяку помоч и опіку от свого правительства, получат науку и машины.

Каждый меже судити сам по собі, як трудно было селянству погодитися на таку нову систему, отдати “свой” кусок поля в обще, спольне поле. И многы селяне долго не хотіли погодитися с том новом системом земледілия, упералися при своих кусках поля, бо ся им здавало, што они беспечнійшы на свойом куску поля, як в колхозі, в земледільском кооперативі, компании.

Но просвіта, наука и примір нового земледілия при помочы машин переконали совітске селянство в высшости коллективного земледілия, так што сегодня уж ніт такого земледільца в Сов. Союзі, котрый бы уперался, што он хоче сам на свойом фалатку поля газдувати. Правда, сут ище такы газдове, што газдуют сами, но лем длятого, што або за кару, або по даякым другым причинам колхозы не хотят тых єдиноличников приняти.

Такых приватных, єдиноличных земледільцев, приватных сельскых господарств, осталося ище сего року около 10 процентов, взявши весь Сов. Союз. Но тоты 10 процентов за пару літ зліются с коллективами, бо каждого року их процент маліє. И интересно то, што тоты земледільцы, в тых краях, где земледілие стояло выше уж до коллективизации, там праві всі земледільцы в колхозах. Приміром німецка республика над Волгом коллективизована на 99 процент, Крым на 98 процент, Одесска область на 97 проц., Дніпропетровска на 98 процент. Значыт, тоты 10 процентов относятся до больше заотсталых земледільскых районов Сов. Союза, до больше бідных земель.


Колхозы и Колхозникы.

Из выше сказаного ясно, што сельский колхоз, то земледільский кооператив. Селяне земледільцы отказуются от приватной власности на дробны кускы землі, а собирают тоты свои кускы в одну велику сельску ролю и обрабляют тоту ролю разом, машинами. Для управления колхозом, тым великым своим господарством, селяне выберяют собі правление, якбы своє правительство, из найчестнійшых и найспособнійшых людей в селі, и свого президента, предсідателя колхоза. Но тото правление и тот председатель колхоза не выконуют свою власть неограничено, бо колхозникы мают и свой парламент, а на засідание того парламента сходятся всі, и там установляют свои законы, дают похвалу або негану свойому правлению. Як зле робит, то скинут правление, а выберают нове.

Як видиме из того, то такий колхоз, то маленка республика, а ціле село, с єй землями и богатствами, то маєток той республикы, власность того села колхоза, и тот маєток має давати жытя всім гражданам колхоза при их труді. А труд тот далеко менший, лекший для каждого, коли всі працуют разом, коллективно, як бы каждый працувал особно на свойом куску поля. Уж длятого он лекший, што он коллективный. Но а до того пришла машина для помочы, коли для такого поодинокого бідного селянина тота машина николи до помочы прити не могла.

Итак, всі граждане колхоза, той малой свойой республикы, посідают тото велике одно господарство, доходом котрого ділятся, пропорционально до труда. Кто сколько отдаст для свого кооператива труда, таку он получыт частку из дохода господарства.

Но кромі той свойой участины в том великом колхозном господарстві, и дохода от него в пропорции до свого труда, в пропорции до свойой роботы, каждый кохозник має свою хату, кусок поля коло хаты для ярины, кусок саду, свою корову, птицу и т. д. 

Но роботник в капиталистичной державі мечтат о такой свойой хаті и о таком куску поля, о таком малом господарстві, котре бы му помогло, при його заробку во фабрикі, выховати діти и забеспечытися на случай безроботя ложком молока, ярином. Каждый колхозник в Сов. Союзі має тото, а кромі того має забеспечену роботу все в свойой великой “фабрикі” земледільскых продуктов, котрой то фабрикы он хозяин шеровец, бо ровный участник той вспольной фабрикы земледільскых продуктов. Он забеспеченый чоловік, робочий чоловік, котрый не думат, што буде робити, коли постарієся, што будут робити його діти и внукы, бо тым старатся цілый колхоз, а и цілый Сов. Союз.


Земледільска машина.

Будь-кто може подумати, што то всьо лем “віра”, идея, и прекрасна идея, але нашы земледільцы селяне николи не пристанут на таке коллективне газдовство, бо єден має больше землі, другий менше, а потом єден буде больше працувати в тых колхозах, а другий менше, буде опущатися на другого.

Мы скажеме, што то неправда, бо труд, робота, лем втоды страшна, як она тяжка, а не приносит пользы. Труд нашых селян в Карпатах направду страшный, бо и тяжкий, и заледво нашому бідному селянину принесе постну бандурку. Но коли твой труд принесе тобі уж кусок хліба, он уж приятнійший, уж тішыт.

Тяжкий и неприятный труд, коли ты мусиш трудитися сам єден на свойом куску поля, мусиш запрягати до плуга быцка и стару корову. Але уж лекший и приятнійший труд, коли ся нас зыйде до косы 10 або 20, приміром пану превелебному на луку. Уж каждый з нас пхаєся наперед, а с того, што остає позаді, смішкы собі робят, так што и тот што позаді, старатся тримати разом.

Но и длячого же працувати тяжко самому в поті чела, штобы істи постну бандурку, коли в колхозі ты будеш робити менше, а істи до сыта хліб.

Длячого тобі працувати самому в смутку, коли ты можеш працувати разом з другыма весело, и при меншом труді больше заробити?

Длячого тобі запрягати быцка и корову до старого плуга и спортати тот твой кусок поля так, што ани бог ти не хоче зародити, дуже часто и насіня не збереш, коли ты тото поле можеш поорати машином, в єдной годині больше, як тым быцком и коровом за цілу яр? На што же люде придумали тоты земледільскы машины? Лем для панов? Все вшытко для панов, а для хлопа нич не треба? Таж всяка модерна машина, то велике чудо, таке чудо, што робит за 50, 100 и 1000 хлопов с их быцками! Но и длячого мы маме отрікатися того чуда, жебы за нас роботу робило? Мы ходиме, глядаме, чекаме такых чудес, такых чудотворців, штобы за нас роботу робили, а мы уж их маме, но не можеме их запрячы за нас до роботы на нашых кусках поля, бо земледільска машина не признає маленкых кусков поля, машина не признає осмин, прутов, полчвертков и чверток, машина хоче великого шырокого поля. Она дотепер робила лем на пана, а на хлопа не робила, зато хлоп мусит тяжко трудитися и постну бандурку істи.

Штобы мы могли взяти до помочы машину, то мы мусиме соєдинити нашы фалаткы поля в одно велике поле, кажде село мусит тото зробити, як селяне хотят лекше робити, а ліпше жыти. Ниякого другого выхода ніт, лем поправа земледілия при помочы машин и наукы.

И наша бідна карпатска земля, коли єй управити при помочы машин и наукы, даст нам 3 разы больше урожаю, больше хліба, як нам дає тепер, она прокормит наш народ. Но але нам треба знати, што до тых машин и до земледільской наукы, до механизации земледілия, мы не можеме иншом дорогом дойти, лем через таку саму земледільску революцию, через яку дошла Восточна Европа, селяне в Сов. Союзі.

Правда, нам, селянам в Польші, Румынии и Чехословакии, буде далеко лекше дойти до того, як селянам в Сов. Союзі, бо они нам дали ясный примір, як будуєся добробыт селянства. Мы маме уж готову науку, готову систему нового, модерного, механизованого земледілия в Сов. Союзі.


Механизоване (машинове) земледілие в СССР.

Нашы братя селяне в Сов. Союзі лем 10 літ тому назад так само газдували, як и нашы братя в Карпатах. Запрягали так быцкы и коровы до старых плугов, як и мы запрягаме гнеска. Ход розобрали много панскых земель, поділилися, но хліба было все менше в державі, было масса бідных селян, што им самым хліба нестарчыло.

А тым часом росла индустрия по містах, росло население по містах, и для міст треба было все больше и больше хліба. Дошло до того, што найбогатша в урожайну землю держава должна была завести карточкы на хліб, пришол уж и голод.

Combine
Комбайн, машина, котра жне и отразу вымолотит, высушыт и насыпе зерна в мішкы.

 

Но совітске правительство всьо то предвиділо и знало, што така стара селянска система земледілия до того доведе, и длятого совітске правительство выробило для сельского господарства план земледільской революции, план нового, коллективного, социалистичного сельского хозяйства.

Длячого сов. правительство не приступило до переведения того плана коллективного сельского господарства сейчас послі октябрской революции? Длятого, што не мало земледільскых машин, не мало заводов, в котрых бы можна было выробити тоты машины. Треба было найперше будувати заводы, потом учытися робити машины.

Яка найважнійша земледільска машина?

Трактор. Трактор, то машина до ораня, котра бере по нісколько скиб, глубоко, як треба. И єдным трактором можна зорати рочно выше 400 гектаров землі, значыт єдном таком машинном можна поорати землю якых 50 нашых карпаторусскых середных газдов. Тот трактор тягне и другы земледільскы машины, бороны, жаткы, млоцкарні, пристроити до него пилу, наріже дров, привадити до млоцкарні, вымолотит.

Колхозны поля в Сов. Союзі оре уж около 400 тысяч такых тракторов. И тоты тракторы орют селянскы землі. Но тоты 400 тысяч тракторов не могли бы орати тых земель, коли бы тоты землі осталися поділены на маленкы грунта, фалаткы.

Друга чудесна машина, котра ходит по колхозных полях, то “комбайн”. Комбайн, то така чудесна машина, што за єдным разом подкошує хліб, сушит, молотит и насыпує готове зерно в міхы, ище и завяже мішок. Машина бере до себе подкошене збіже, а з машины отходит солома и зерно в мішках. Заходит трок (тягаровый автомобил) и зберат мішкы зо зерном. Такий комбайн збере и вымолотит за зерняны роботы около 400 гектаров хліба. На малом грунті така машина не лем не оплатится, але не може обертатися. На світі гнеска лем в Сов. Союзі можут неограничено ужывати тоту чудесну машину для добра народа, бо хоцбы и в богатой Америкі, то даже середный фармер на 200 акрах не купит комбайна. Длятого выроб комбайнов в Америкі упал, Сов. Союз має больше тых чудесных машин, як Америка. Минувшого року в Сов. Союзі уж зобрали пяту часть хліба комбайнами. А дуже важне при сборі хліба комбайнами то, што коли соберати хліб ручно, складати в копы, возити, перекидувати, то якых 20 процентов хліба ростратится, втоды як при сборі комбайном не утратится ничого.


Совітске земледілие на первом місті на світі.

Коли во всіх другых державах світа все ище земля порізана на маленкы фалаткы (кромі панской) и селяне в другых державах управляют землю по старому, примитивными способами и орудиями, без наукы и техникы, бо на такых фалатках землі не можут примінити земледільской наукы и техникы (машин) — селяне Сов. Союза перешли, при помочы совітского правительства, на нову, модерну систему обработкы землі. При помочы наукы и техникы, при помочы машин, земля совітска примушена выдавати 2, 3 и 4 разы больше плодов взагалі, а на меншых, експериментальных участсках совітскы учены уж дошли до невіроятного, 10 раз большого урожая. А то значыт, што примінение земледільской наукы, техникы и практикы не має границ, што урожай земных продуктов можна так само убольшати, як продуктивность фабрик, выроб фабричных продуктов.

И што, як в капиталистичных державах богатіют при помочы новой техникы, машин, наукы великы фабриканты — так в социалистичной державі може богатіти народ, так в городі, як и на селі.

Ліпше и беспечнійше в социалистичной державі може богатіти народ, бо в социалистичной державі ніт границ роста богатств, бо социализм не знає кризисов, коли в капиталистичных державах кризисы, обіднение народа, застановляют рост богатств капиталистов.

Богатства колхозов, земледільскых кооперативов, роснут неограничено, а тым самым неограничено богатіют и колхозникы, члены тых земледільскых кооперативов.

Возме єден примір из совітской газеты, “Социалист. Земледілие”. Такых приміров больше, каждый колхоз, то примір высшости коллективного земледілия над єдиноличным, но мы возмеме примір из Азии, из Дагестана, штобы мы виділи, што нас, селян средньой и западной Европы перевысшыли культурно селяне Азии, и што мы мусиме учытися от них управляти землю. Совітскы селяне приготвляют велику земледільску выставку, на котрой найліпшы колхозы будут хвалитися своими достижениями. И вот, якими достижениями колхоза може похвалитися предсідатель колхоза “Оборона Страны Совітов”, Хасав-Юртовского района, Дагестан — Яков Головастиков:


В 35 раз выросли богатства колхоза.

У нас больше желание показати на Всесоюзной сельско-хозяйственной выставкі, як наш колхоз за 5—6 літ умножил свои богатства в 35 раз: При организации колхоза весь неділимый фонд составлял 14,000 рублей. В 1935 году он вырос до 400,000 рублей, а в 1936 до конца року дойде до пол миллиона рублей. Як то показати на выставкі? Мы могли бы дати два макета (выроблены образы): один буде изображати наш колхоз, якым он был в часі организации — другий, який наш колхоз тепер. Будут представлены: наш сто-гектарный сад, виноградникы, великоліпна конюшня, на будову которой колхоз выдал 44,000 руб., коровник (стайні для коров) 35,000 руб., зернохранилище 20.000 руб., колхозны кузні 30,000 руб., пивницы для вина на 12,000 ведер. Дальше покажеме побудованых колхозом 28 домов для жытя (ціла нова улица), дітскы сады, ясли, клуб, ферму, молочарню и фабрику бочок. Богатый наш колхоз виноградом. В 1934 г. мы собрали по 50 цетнаров с гектара, в 1935 по 80, а в 1936 по 100 сент. с гектара. Разом с нашым виноградом мы можеме принести на выставку и дуже добры вина из нашого винограда.

Но то ище не всьо. Треба показати и рост нашых доходов. Родина колхозника заробила пересічно 8,000 рублей. Никита Маер и його родина выробили 1,500 трудодней. Кромі хліба и другых продуктов они достали 2,300 литров вина. Всего родина Маера заробила за рок 15,000 рублей.

Треба бы было показати на выставкі радость нашой коллективной роботы и одичалость прежней нашой єдиноличной (поодинокой) жизни. Єдиноличник выходил на свою узку полоску землі разом зо женом. На плечах нюс дитину, за руку вел другу. На загоні привязал колыску и казал свойой векшой дитині колысати маленку. Приносили на поле горнец с катом, ложкы, хліб, соль. (У насе и того не было — ред. “Лемко”). В разі непогоды ховался под телігу, там часто и ночовал.

Другий образ в колхозі: Родителі в полю. Дитина в яслах, больша в саду. На час подадут сніданя, обід, вечерю. Ночлег на пружинном матраці. Вечером по роботі весело, пісни, танцы.

У нас єст замічательный півец Сайдула Абуков. Лучше от него, в цілом районі, никто не співат. Мы постановили подняти талант Сайдулы ище выше, штобы он мог показати свой талант на выставкі. Правление колхоза поможе йому в наукі, собере народны пісни. Перешле под свою опіку и другых способных колхозников. Купиме для них музыкальны инструменты. Коли буде треба, то пригласиме специального учытеля.

Предсідатель колхоза “Оборона Страны Совітов”
Яков Головастиков.
Хасал-Юртовский район, Дагестан”. . .



Выше поданый примір относится до тысячов такых колхозов в Сов. Союзі, а єст около 250 тысяч колхозов в Сов. Союзі, такых земледільскых кооперативов.


ѴІІ.

Лем тот выход из біды для всего селянства.

Лем в коллективизации землі и в новой системі земледілия выход из нужды и біды для селянскых масс средньой и западной Европы, та и цілого світа, бо землі не причынятся, а людей причынятся. Лем идиоты можут видіти выход в истреблении, в смерти надвышкы населения. Такий выход для народных масс мают капиталисты и фашисты. Культурны люде глядали другого выхода, и нашли го. Нашли го в социализмі, в социалистичной индустрии и земледілии, в социалистичной господаркі земными богатствами при помочы наукы, електрикы, машин — при помочы нового социального устройства, новой конституции жытя, при котрой жытя людске, жытя чоловіка, сам чоловік цінится над всьо инше, зато нове, коллективне, народне, социалистичне устройство кладе на первом місті обеспечение жытя чоловіка цілым богатством державы и всім земным богатством.

Народы Совітского Союза перешли дві революции: Революцию социального устройства, социального порядку, и революцию душевну, революцию понятия, розуміния. И зато русска революция была дуже тяжка, стояла много жертв, бо она была двойна.

Для другых народов тота революция буде настолько лекша, на сколько они будут лучше подготовлены до ней душевно. Для селянина, котрый уж розуміє нове устройство, нове социалистичне земледілие, не буде не лем ниякого труда перейти из єдиноличного господарства в коллективне, але то буде для него радость. Будут страдати лем тоты, котры не розуміют. Потому оно так важно порозуміти нову систему земледілия.

Бо она мусит прити и у нас, в Галичині, Карпатах, Польші и Чехословакии.

Тото коллективне, кооперативне земледілие мусит прити и тут в Америкі и Канаді. Спростеся свідомого американского або канадского фармера, то он вам скаже, што до того мусит прити и ту в Америкі.

Больше того: В Америкі уж єст такы колхозы, такы фармерскы кооперативы, и правительство Рузвельта их поддержує, помагат такым фармерскым кооперативам.

Мы вспоминали в газеті “Лемко” о одном таком земледільском кооперативі в стейті Мичиган, котрый основали роботникы, кравці из Нью Йорка, на совсім новой землі. Спочатку пережыли дуже тяжкы часы, но за пару літ кооператив почал выплачатися.

Нам, карпаторусскым роботникам, котры мают охоту осідати на фармах, в Америкі ци Канаді, тоже треба подумати, што єдиноличне, старой даты земледільске ци молочне господарство, в малых розмірах, уж больше не оплатится. Оплатися лем таке господарство, при котром буде можна примінити земледільску машину и науку, а тото може або великий богач, або кооператив.

AgriRevEnd

[BACK]