Што Каждый Карпаторосс Мусит Знати

ЄДНО МЫ всі знаме, а то тото, што мы, карпатороссы, бідны люде, біднійшы от нашых сусідов, бідны массово, всі почавше от Якубян, Ярембины и Шляхтовы — до Ясіня, до восточного конца Карпат. Всіх нас, лемков, бойков и гуцулов вяже єдна карпатска біда в єден найбіднійший народ в Европі. Тымчасовый выход из нашой біды, тымчасове спасение от голодового вымертя, мы нашли в массовой емиграции в Америку. Было то спасение неорганизоване народно. Каждый сам спасался так на сліпо. Мы шли в Америку без народного пляну. Мы не думали о том за цілый час нашой емиграции в Америку, штобы зме помогли нашым братям в их біді. Мы, емигранты, дбали лем о себе, каждый сам о себе. Бо и в старом краю мы лем сами о себе дбали. Каждый ратувался сам пред бідом, другий го нич не обходил. И ту в Америкі, на емиграции, мы не дбали єден о другого, не нашли зме ниякой связи для нашой емиграции, для свойой корысти, для борбы за ліпше, обеспечене жытя нашого народа, за свободу нашого народа. Мы связувалися, правда, в организации церковны и посмертны, но тоты организации, як уж тепер видиме, не собі на корысть мы творили, а єдиницам. Из нашых организаций не мы корыстаме, а тоты, што их нич не обходит судьба, доля нашого народа, ни в старом краю, ни ту, на емиграции. Через тоты организации они выкорыстуют нас, они богатіют, а мы біднієме все больше и больше, в старом краю и в Америкі. Штобы могли нас дальше выкорыстувати, стараются всіми силами заслонити нам очы на правдивы причыны нашой біды, на наше положение.

А каждому из нас треба знати, што як не познаме причин нашой біды, нашого тяжкого положения, то ниякым способом не можеме позбытися той біды.

Перша причына нашой біды наша бідна земля в старом краю и перенаселение на той землі.

Друга причына, то долголітня панско-поповска неволя, котра не допустила до нас ниякого світла, ниякой освіты, а держала нас от віков в темноті. Бо то было в интересі панов. Лем темный человік буде покорным и вірным рабом, лем темного можна бескарно выкорыстувати. Просвіщенный человік, як и просвіщенный народ, не погодится николи з рабством, он буде боротися за ровность и справедливость для себе.

Правда, мы все за дашто боремеся, все нашы предводителі нас ведут на даяку борбу и повідают нам, што коли собі выбореме тото, чого они хотят, што уж нам буде ліпше. И мы идеме, идеме сліпо на борбу, а зашто идеме, сами не знаме. Повідаме, што Фенцик, або Югас, або Геровский, або даякий там “русский патриота”, што барз кричыт против украинців, або против чехов, або против поляков, то он уж знає, што робит, и мы идеме за ним на сліпо. Но за який час видиме, што тот патриота входит в союз, єден с польскыма, другий с чешскыма панами. Продає нас. Жыє собі добри, а на нас приходит ищы тяжша біда. Втоды являтся правдивый спаситель и повідат, што треба вертати до мадяров, што под мадярами буде ліпше. Мы уж так вросли в неволю, што ани нам до головы не приде, штобы мы могли быти ровны з другыма народами, мы не можеме такой свободы припустити, што бы зме сами собом управляли. Все лем надіємеся, што може под другым буде ліпше. По войні зме надіялися, што под чехами нам буде ліпше, тепер уж зме против чехов, надіемеся, што под мадярами бы нам было ліпше. Паны превелебны уж нам раят Габсбургов, што под Габсбургами нам буде найліпше.

Вшыткы такы надіи, якы нам робят, то лем ошуство, ошуканство. Николи под ни кым нам не буде добри, а все горше и горше. А нашы паны превелебны и тоты патриоты, котры нам робят надіи на чужых панов, все нас будут продавати тым панам, и то тым, котры больше дадут, котры им загварантуют ліпшы привилегии.

А може як тоту автономию Подкарпатска Русь достане, што чехы обіцяли, то нашому народу там, в старом краю, буде ліпше? Наперед мусиме знати, што при такой панской автономии нам ліпше не буде. Дакус ліпше буде нашым панам. Бо то для них тота автономия, а не для бідного народа. Они ліпше устроятся. Борба о автономию в Карпатской Руси, то борба нашых панов с чешскыма панами о першенство пануваня и выкорыстуваня нашого народа. О тото лем росходится, кто має нас выкорыстувати больше, ци чешскы ци нашы, карпаторусскы. Дотопер выкорыстуют нас больше чешскы паны, потом будут выкорыстувати урядово аж двоме, поділятся нами, як своима рабами. Ниякой полеготы така автономия народным массам не даст, лем наложыт на них ищы большы тягары. Лем совітска, народна автономия, коли власть в краю перейде в рукы бідных карпаторусскых народных масс, може дати полеготу нашому народу в старом краю. А за таку автономию нашы патриоты не борются. Они боятся такой народной автономии. Против такой автономии они всі соєдинятся. И соєдиняются, а мы того не можеме порозуміти.

Найдеме и ту в Америкі и в старом краю бідных карпаторусскых робочих и селян, котры мают надію на попа Фенцика. Зато и послом до чешского парляменту го выбрали. А на чыю листу? На листу чешскых националистов, чешскых фашистов и капиталистов, на листу наибольших врагов бідного народа. А голосували на него найбіднійшы карпатороссы. Среди чехов голосувала на тоту партию чешска богата буржуазия, а среди нас самы бідны люде. И як тоты бідны люде можут сподіватися поправы свого жытя от той партии?

И так, што каждому карпатороссу треба знати о старом краю? Каждому карпатороссу, робочому и селянину в старом краю, треба знати, што ниякы партии национальны, буржуазны, автономны, украинскы ци русскы не приженут для него нич, не лем што не уменшат його біды, а побольшат, не лем не уліпшат положения, а погоршат — бо их ціль, их программа уліпшыти положение свойой кляссы коштом бідной кляссы народа. Другой программы они не мают. Тоты их национальны, религийны, автономны пункты их программы, то лем рамкы для той их кляссовой ціли, жебы им было добри. Для той головной ціли они посвятят всі национализмы, “русскость”, автономию. Против бідной кляссы, против єй прав они соєдинятся каждой хвилі всі, без взгляду на свою национальность и віру, восточный ци римский обряд, бо тоты прикраскы, тоты блищачы рамы они мают лем для оздобы, лем жебы нима засліпити очы бідному народу.

В старом краю для нашого карпаторусского народа, так в Польшы як и Чехословакии лем єдна дорога до свободы и єден выход з біды, а то: Єдиный фронт з бідном классом сусідных народов и робоче-селянскыма партиями тых народов. С тыма партиями, котры стоят и борются за совітску систему, за совітский союз всіх народов, за совітску национальну автономию и ровность для всіх народов. Лем совітска система несе нам, карпатороссам, автономию на равні з другыми нашими сусідами и социяльну справедливость.

Чехы, полякы не можут стояти всі за таку стистему, бо они пануюча народность над народными меншинствами, то раз, а друге они мают сильну буржуазну кляссу и враждебну народной справедливости урядничу кляссу, но мы угнетене меншинство, без буржуазии, мы масса бідного селянства, и потому цілом свойом массом можеме стояти в єдином фронті з бідном польском и чешском кляссом против их и нашых угнетателей. Мы можеме достати свободу лем так, коли в Польшы и Чехословакии перейде власть державна из рук богатой кляссы в рукы бідной кляссы. И потому мы повинны боротися в єдином фронті против богатой кляссы, разом с чешскыми польскыми робочыми и бідными селянами. Всякий союз с правительством, ци то польскым ци чешскым, с буржуазными партиями, здрада интересов нашого бідного народа. Союз Фенцика с чешскыми фашистами, другых с аграрами, галицкых “патриотов" по польской стороні, ци то русскых ци украинскых, с польском правительственном партиом, с панами, то здрада, изміна нашому народу, то явна продаж його интересов, його свободы и будучности. То нам треба знати, што до старого нашого краю, и в том направлении информувати нашых родных.

А тепер, што каждому карпатороссу треба знати ту, на емиграции, в Америкі?

Нашы “патриоты” повідают нам, што нам старчыт знати, што мы “русскы” восточного обряда, або чысты православны. Тоту нашу “русскость” и нашу віру маме почитати и передати єй свому поколіню. Но мы видиме, што уж наше перше поколіня совсім о тоту нашу русскость не стоит, што той нашой русскости ту так долго, як ищы мы жыєме, а з нами разом буде и она погребена. Мы видиме, што як даякий из того першого поколіня кричыт о той “русскости", то лем чысто для бизнессу, ищы як може быти попом для нас, або при нашой русской запомоговой организации даяке притулиско найти, то ищы кричыт, што он русский, хоц ани не думат, што кричыт, а так, для бизнессу, но стратит притулиско, то престане быти русскым, ани ся не признат. Нам треба знати, што нашы діти в Америкі уж американці, а не русскы. А и церкви нашы опустят по нашой смерти и о нашы русскы запомоговы организации не дбают, ани до них добровольно не вступают, лем як их силом втягнеме. И будме певны, што они тых организаций тримати не будут.

Мы, по наукі нашых патриотов, докладаме сил, штобы втримати нашы діти при старой русскости, учыме их, тягнеме до нашых запомоговых организаций, до нашых русскых церквей, доказуєме примірами, як польска, чешска и друга молодеж триматся свого.

То даремна робота, даремны приміры и не дуже правдивы приміры. Правда, полякы або чехы больше евойой молодежы при собі притримали, но и они не в силі спасати свою молодеж. В Америкі всі съамериканизуются, всі зліются, єдны скорше, другы о єдно поколіня позднійше, но всі зліются в єдину американску массу по языку и национальности. Не лем білы ся зліют, але и чорны, хоц найпозднійше, але зліются. На нашых очах зливаются. И потому даремна в Америкі така национальна спасительна робота, бо то робота против права природы, бесполезна робота, бо мы Америку не завоюєме свойом русскостьом и восточным обрядом. Вшыткого лем сами в той русскости помреме.

Но єст штоси далеко для нас важнійше ту, от русскости нашого поколіня, што нас вяже з нашыма дітми. Не лем з нашыма дітми нас вяже, але вяже всю бідну кляссу, бідных робочых. А то робоча сознательность, борба за справедливость для бідного народа.

Мы думали, што як мы выбудували церков на плейзі и заложыли сполок на посмертне, то уж зме забеспечены. А оно показуєся, што то не так. Ни церков, ни сполок не забеспечат нам жытя. Жытя наше, роботу для нас и для нашых дітей може забеслечыти лем держава. И нам треба боротися о таку державу, штобы забеспечыла нам и нашому бідному поколіню роботу и жытя.

Тоты нашы сполкы, запомоговы организации, котры мы ту организували, не забеспечат нам ани того мизерного посмертного. Мы платиме каждый місяц. Але не заплатиме три місяці, тай по вшыткому. Што кого обходит, што нашы діти не достанут цента по нашой смерти?

А ищы не тото: Мы можеме платити в свою залогову организацию ціле жытя и тым, што найбольше платят, не остане в кассі для выплаты запомогы. Ци мы знаме тото, што готы нашы запоговы организации можут лем части своих членов выплатити посмертне, тым лем, котры перше помрут, а тым, што долше будут жыти не будут мати чым выплатити. Бо штобы могли и нам вшыткым выплатити, то беспрерывно мусят приступати в организацию новы, молоды люде, штобы беспрерывно складати грошы. В нашы церковны организации молоды люде не вступают, значыт для найстарших бракне ассекурации.

Який ту выход с того? Державна ассекурация, борба всіх робочых за державну ассекурацию, штобы держава перебрала всі ассекурацийны компании и организации. А до того можут добитися лем организуваны робочы.

Но тота посмертна ассекурация не всьо, бо што с посмертной ассекурации, як робочий стратит роботу и голодує зо женом и дітми. Покончыти жытя, жебы родина могла жыти за ассекурацию? Но, треба боротися о полну ассекурацию свойой роботы, ассекурацию свого и свойой родины жытя. Тоту ассекурацию може дати держава, своя держава, робоча держава.

Така держава всім нам, робочым, потребна, такой державы всі мы хочеме, не лем мы стары емигранты,, но и нашы діти, не лем мы, што з русского кореня походиме, а всі робочы хочеме свою робочу державу, котра бы дала забеспечене жытя робочым массам.

А як мы дойдеме до такой державы? Через єдиный робочий фронт, Робочу Партию.

Коли такому робочому фронту противлятся богаты, або тоты, што им служат, то ніт чому чудуватися, бо то не в их интересі така Робоча Партия. Але зато она в интересі робочых, и робочым єст чого чудуватися, як не хотят о Робочой Партии знати.

И нам, карпатороссам емигрантам, и нациям дітям, треба знати, што тота задача, тота борба за жытя, соєдинят нас кріпче, от восточного обряда. Но треба нам тото порозуміти.





[BACK]