Законы и Толкователи — Аркадій Аверченко

Однажды въ буфетной комнатѣ станцій Жлобинъ ко мнѣ подошелъ пожилой еврей и печально спросилъ:

— Чай пьете?

— Чай.

— Такъ, такъ такъ.. Такочки-съ. Пріятный Вамъ аппетитъ! Съ Петербурга?

— Изъ Петербурга.

— Ну, какъ у Васъ тамъ въ Петербургѣ?

— Ничего, благодарю Васъ. Очень недурно.

— Вы зъ актеровъ?

— Писатель.

— Я такъ и думалъ. Стихи пишете?

— Разсказы.

— Сразу видно. Еврей?

— Русскій.

— Очень просто. Совсѣмъ на еврея не похожъ. Ну, какъ жена?

— Нѣтъ жены, холостъ.

— И вѣрно. Рано жениться. А что?

— Я тоже такъ думаю.

— Хорошо думаете. И дѣтей, конечно, значитъ, тоже нѣтъ?

— Откуда же имъ взяться!

— Вотъ и я говорю: откуда? Первый разъ въ Жлобинѣ?

— Первый. Я, вѣдь, проѣздомъ.

— И хорошо дѣлаете. Такой паршивый городокъ, прямо ужасъ! Когда узнаете его, такъ плюнете на него!

— А что?

Старикъ оглядѣлся, придвинулся ко мнѣ ближе и зашепталъ, горячо дыша въ ухо:

— Законы вы знаете?

Я улыбнулся. — Никто не можетъ отговориваться незнаніемъ закона.

— Я имъ тоже такъ сказалъ. . . Слушайте! У васъ въ Петербургѣ законы такіе же, какъ въ Жлобинѣ?

— Я думаю.

— Ну, хорошо, хорошо. А исполняются они такъ же, какъ въ Жлобинѣ?

— Ей-Богу не знаю. Не думаю, чтобы Петербургъ руководился Жлобинскими прецедентами.

— Какъ?

— Прецедентами.

— Хорошее слово. Если бы я его зналъ, я бы имъ тоже сказалъ такъ.

— Кому?

— А вотъ этимъ. . . Жлобинскимъ законодателямъ. Вы только послушайте. . . Можетъ, думаете, что дѣло было восемь лѣтъ тому назадъ? Нѣтъ — только вчера. Иду я себѣ, слушайте, по этой паршивой жлобинекой улицѣ и ничего въ головѣ не имѣю. А до меня такой проклятый насморкъ изовязался, что чихаешь, какъ дуракъ, черезъ каждую минуту. Ну, иду, себѣ, иду. . . Вдругъ: апчхи! О! Будьте здоровы! . . Вынимаю зъ кармана платокъ, а этотъ мой кошелекъ, — чтобъ черти его кожу себѣ на ботинки шили, — этотъ мой кошелекъ выпадаетъ на паршивую жлобинскую улицу. А сзади меня, какъ разъ, и иди Жлобинскихъ четыре человѣка, — навѣрно, жулики простые, ей Богу! Ну, увидѣли, — кошелекъ упалъ, — сразу, какъ вороны, на него насѣли: — О! О! О! Нашли, нашли, нашли!. . .

— Что значитъ нашли. Вы бы еще у меня его изъ кармана вынули. Такъ они все свое: нашли, нашли, нашли!

— Если вы нашли, такъ пойдемте до пристава, говорю я. Онъ тамъ разберетъ — нашли вы, или не нашли.

— До пристава, такъ до пристава. Они идутъ и я иду. Приходимъ: здравствуйте-здравствуйте! Такъ Вы знаете, что дѣлаютъ эти четыре проклятыхъ босяки? . . . Они вынимаютъ изъ моего же кошелька десять рублей и кладутъ на столъ.

— Въ пользу воздухоплаванія!

— Какое воздухоплаваніе? Что? Почему? . . .

Такъ приставъ беретъ какой то сводъ законовъ, накрываетъ эту воздухоплавательную монету и спрашиваетъ:

— Что Вамъ нужно?

Ну, я, конечно, все и разсказываю, какъ было дѣло. А приставъ побарабанилъ себѣ по костямъ карандашикомъ, пососалъ и, наконецъ, высосалъ:

— Они, дѣйствительно, выходитъ, нашли! . . . А Вы знаете (это онъ мнѣ говоритъ), что по закону за находку полагается треть?

— Э, думаю! Гдѣ еврейское добро не пропадало: — ну берите вашу треть, отдайте же мнѣ остальное!

Такъ приставъ заявляетъ: — постойте! Въ законѣ сказано, что каждый нашедшій имѣетъ право на одну треть. Такъ?

— Ну я говорю: — такъ.

Тогда онъ мнѣ: — Понимаете — каждый! Значитъ, по закону каждый вотъ изъ этихъ людей долженъ получить по 20 рублей. Такъ какъ ихъ всего четыре человѣка, то, считая по 20 рублей — выходитъ — 80 рублей!. . . А у Васъ всего 60!. . . Гдѣ же остальные? . . .

— Какіе остальные?.. Вѣдь ихъ же у меня въ кошелькѣ всего и лежало 60 рублей!

И онъ мнѣ тогда, понимаете, говоритъ: — очень жалко, выходитъ не по закону!. . . У Васъ съ собой еще есть деньги?

— Ну, скажемъ, у меня въ бумажникѣ еще есть!. . . Такъ что?

— А то, что Вамъ придется додать четвертому еще 20 рублей и тогда все выйдетъ по закону! . . .

— Видали Вы такіе жлобинскіе законы? . .

Мой собеседникъ снова оглядѣлся, снова наклонился къ моему уху и задышалъ:

— Слушайте!. . . Если Вамъ когда-нибудь придется уронить въ Жлобинѣ на улицѣ деньги, такъ Вы скорѣе бѣжите отъ Вашего кошелька — а то хуже будетъ. И потомъ тоже молчите!. . . И если будутъ спрашивать — Вы потеряли или не Вы — такъ Вы, если у Васъ тутъ есть врагъ, скажите, что это онъ потерялъ. А, какъ Вамъ это нравится?. . .


Аркадій Аверченко.

[BACK]